Чтение онлайн

Рамсес вспомнил лица и то остервенение, с которым молодые парни произносили слова сегодня днем в адрес обеспокоенной Юли с напуганной Верой на руках.

— Тяжело мне не согласиться. Я вспомнил этих молодых людей.

— Возможно, не все такие, как эти молодые ребята. Но в основе — как я это видел и, к моему сожалению — многие (большинство) просто в рамках тактичности, не ведут себя вызывающе по отношению к людям с синдромом Дауна, но внутри у них сохраняется, почему-то, устойчивое неприятие к таким, как Юля и Дэвис. И уж тем более, многие не станут вести себя, как эти… — отец Велорет не сразу нашел им определение и потому замешкал.

— Подонки! — помог Рамсес.

— Прости Господи, — медленно, на выдохе сказал отец Велорет, — но, вот, кое-кто готов морально истязать таких, как Дэвис и Юля. И по одной, не понятной мне, причине, просто потому, что они не поняли и не приняли независимый Юлин и Дэвиса образ жизни. Поэтому я думаю со страхом об их будущем у нас в стране.

— Все же, если так страшно, то, зачем надо было рожать ребенка?

Отец Велорет наморщил лоб и провел ладонью по голове, думая, что ответить.

— Я уже пояснял тебе, правда, кратко, но все же понять меня можно было. Если к тебе так и не пришло понимание, то оставим это рассуждение до следующего раза. Могу только добавить, что я и многие прихожане, мы помогаем семье Дэвиса и Юли. С большой любовью, каждый по отдельности делает для них то, что может. Юля же и Дэвис с удовольствием помогают нам. А главное — у нас они чувствуют себя нужными людьми и им не приходит на ум каждый раз думать, почему именно они родились такими. Ни это ли для них счастье, к которому мы имеем непосредственное отношение, а наша жизнь заполняется смыслом, где присутствует совершенное ощущение своего человеческого предназначения на Земле.

Рамсес размышлял, испытывал ли он когда-нибудь чувство радости, тем более счастья? Определенно не помня, чтобы он отличался от тех, о ком отец Велорет говорит не особо радостно и совершенно точно зная, что он — не прихожанин этой церкви, ему становилось понятно — счастье, пока что, он не испытывал, как отец Велорет с прихожанами или Юля с Дэвисом…

— Все же я хочу спросить, как Вы планируете далее поступать с их бабушками и дедушкой?

— По началу мы предпринимали попытки померить их. Но, столкнувшись по факту с разными суждениями, как со стороны Юли и Дэвиса, так их родных и близких, я и прихожане сошлись во мнении, что во вновь образованной семье такие же взрослые люди, как и мы. То есть, они тоже вправе жить самостоятельно и разрешать любые ситуации, в том числе по отношению к родственникам. То же самое, что проделываем в жизни до конца своих дней и мы. Но я продолжаю общаться со всеми, хотя, как я уже говорил, Юля и Дэвис пока не знают этого. Ты упоминал, что Юля тебе рассказывала о своих переживаниях?

— Да.

— Думаю, она не рассказала всего и поэтому многое тебе не может быть понятно до конца. У вас тоже не хватило бы сегодняшней ночи на разговоры. Поверь, мы видим, как они переживают и хотят сделать все правильно, чтобы у них с бабушками и дедушкой наступило согласие. Но все подвластно определенному периоду. Надеюсь, что это время не за горами, когда между ними все наладится. А теперь, точно, давай-ка спать. Уже поздно.

— Мне кажется, я не смогу заснуть, — сказал Рамсес, поудобней укладывая голову на подушке.

Отец Велорет лег на спину и предложил монолог, тогда как Рамсес не будет переспрашивать или задавать вопросов, а только слушать, чтобы в итоге заснуть. Довольный Рамсес охотно согласился и отец Велорет продолжал.

Он заговорил о дружной семье, которая состоит из мужа, жены и детей. О том, что в таких семьях люди живут дольше и всегда остаются здоровыми. Об этом он прочитал в одной статье из сегодняшней утренней газеты и эта информация до сих пор его впечатляла.

Рамсес закрыл глаза, и со стороны можно было подумать, что отец Велорет рассказывает сказку перед сном. Он продолжал рассуждать, вкратце излагая суть газетной статьи, и говорил, что в дружных семьях этому способствует буквально все — спокойная жизнь, забота друг о друге…

Вскоре Рамсес понял, что был не прав относительно сна. Он почувствовал, как начал засыпать, но усилием еще не померкнувшей воли отказался от этого и снова услышал отца Велорета. Теперь он рассказывал о том, что дружелюбное общение между супругами способствует снижению кровяного давления, отчего уменьшается риск сердечно-сосудистых заболеваний и все это — благодаря гормонам счастья, потому что они напрочь угнетают гормон стресса. К такому выводу пришли ученые. Они проводили эксперименты с супружескими парами: как с продолжающими жить в счастливом браке, так и с уже распавшимися семьями. Где была вовсе другая картина. Среди разведенных пар, естественным образом, доминировал гормон стресса, что было обусловлено повышенной смертностью. О последнем отец Велорет упомянул мельком, лишь в качестве сравнения, и продолжил возвышенно говорить о пользе мирного сосуществования, о теплом и бережном отношении в семье и…

Отец Велорет продолжал рассказывать «сказку», а Рамсес засыпать.

— Мы договорились, — прошептал отец Велорет, подойдя близко к Рамсесу, — ты не должен подвергнуть Дэвиса опасности.

— Да, да, — поспешно ответил он.

Дэвис с семьей стоял поодаль и Рамсес умиленно наблюдал, как Вера играет с папой, обогреваемые утренними лучами зарождающегося дня. Любуясь, по мнению Рамсеса, именно таким должно быть утро у всех отцов.

Откуда-то донеслись возгласы значительного количества человек, собранных вместе, как на стадионе. Вслед за этим, послышался тяжелый рокот двигателя. Он нарастал. Когда приблизился, отчетливо зазвучало сердитое гудение низко летящего вертолета, оглушив всю округу. Взгляды моментально устремились ввысь. Над головами пронеслась боевая винтокрылая машина, оставляя воспоминания тяжелого темно-серого окраса, который безальтернативно вселил чувство опасности, несмотря на то, что угнетающий рокот военного вертолета так же стремительно пошел на убыль, как до этого нарастал.

— К тому же, будьте аккуратней на улицах, — в задумчивости произнес отец Велорет, переведя взгляд с неба на Рамсеса.

— Что-то случилось?

— Ах, да, — спохватился отец Велорет, — ты этого можешь не помнить. В городе, как и повсюду в стране, да и в мире, народ не доволен корпоратократией, поэтому на улицах неспокойно — повсеместно сплошь недовольство граждан: не участвуют, пожалуй, только ленивые. Даже прогрессивные нобелевские лауреаты встали в ряды защитников тех, кто выступает против, прежде всего, финансистов.

Рамсес мрачно кивнул, и это не было реакцией на уличную ситуацию в стране и даже в мире. Он снова и определенно внутренне осознал, что тема финансов ему близка. Но, как и до этого, реального подтверждения в примерах, он не вспомнил. Относительно же прочего, сказанного отцом Велоретом, значение многих слов он совершенно не понял, но уяснил, надо быть осторожным.

— Сейчас все заражается негативной энергией толпы, — продолжал отец Велорет, — ты это имей, пожалуйста, в виду, пока вы будете ходить с Дэвисом.