Чтение онлайн

— Насколько это опасно? — попытался уточнить Рамсес, продолжая ничего не понимать.

— Может случиться так, что вы столкнетесь с теми, кого ты вчера видел за окном. И не только.

Рамсес нахмурился, соображая, о чем речь.

— Чтобы тебе было немного понятней, — снова заговорил отец Велорет, глядя на Рамсеса, — на улицах в эти часы находятся те, кто сильно недоволен финансистами. Как считают простые граждане, всякого рода дельцы неотвратно виновны в бедственном положении народа из-за спекуляций на финансовом рынке. Недовольство же граждан может неожиданным образом вылиться во что угодно. Допустим, попутно и в гнев по отношению к тебе и Дэвису.

Не понятно почему, и все же не особо ориентируясь в том, о чем говорит отец Велорет, когда упоминает о финансах, но Рамсес определенно охарактеризовал положение дел одним словом «говно».

«Вероятно, — подумал он, — многие скажут так же, одним словом. Поскольку большинство, как и я, не смыслят в этом ничего… Но! — понял он, — именно состоянием в «говно» заражена энергия толпы, о чем предупреждает отец Велорет».

— А кто ими руководит? — почему-то прямо об этом спросил он, после рассуждений.

— Можно только догадываться. Определенно же поведает каждый: общаемся по Интернету и там координируем действия. Мне же подобные выступления напоминают, как, когда-то, прости Господи, люди-гейи начинали выходить небольшими кучками на улицы, чтобы заявить о правах, а со временем движение стало мощной структурой, с которой начали считаться президенты многих стран. Так-то.

— Кто такие люди-гейи?

Отец Велорет указательным пальцем потеребил нос.

— Не забивай голову, если забыл. Для тебя важнее другие воспоминания. Как восстановишь память, значение слова и воссоздастся, а нет, так это не опасно. Я лишь упомянул в качестве примера, чтобы ты понял о сегодняшнем масштабе движения недовольных финансистами. Потому как, если учесть, что на Земле люди-гейи не все, а добились они многого, то ныне в процессе участвуют почти все граждане и они настроены весьма агрессивно. Старайтесь их сторониться.

— Прятаться от них? — совсем запутался Рамсес.

Отец Велорет подбадривающе улыбнулся.

— Бойся того, чего опасаются люди вокруг себя, но не надо страшиться в эти минуты самих людей. Я не говорю все время о том, чтобы вы боялись протестующих, а лишь прошу быть осторожнее по отношению к ним.

Раздумывая, Рамсес на некоторое время ушел в себя и не заметил, как остался один с Дэвисом, который на прощание махал обернувшейся дочери. Машинально он сделал то же самое.

Взглядом Рамсес провожал отца Велорета, Юлю, но в памяти оставалась довольная улыбка Верочки, которая теперь шла вприпрыжку и держала маму за руку.

— Идемте, — ободряюще сказал Дэвис Рамсесу и шагнул первым.

Среагировав не сразу, ему пришлось поспешить, чтобы догнать Дэвиса. Он не стал равняться с ним и поплелся позади.

Рамсесу трудно было сориентироваться в том количестве информации, которая свалилась на него со вчерашнего дня, благодаря знакомству с отцом Велоретом. Он понимал, что разобраться пусть не во всем, но во многом, возможно, но, когда мысли остаются цельными. Это означало, что пока, с утратой памяти, ему еще не время вникать в суть услышанного — ведь сейчас ум был разобран на детали.

«Это то, — подумал он, — как если бы разбросали на части, только что пролетевший, грозный вертолет и, в виде отдельных фрагментов, он перестал бы вселять опасность».

Так же он осознавал, что, пока к нему не вернется память, с этим ничего нельзя поделать.

— Мы куда идем? — уточнился Рамсес на всякий случай, не желая заходить к бабуле. Попросту потому, что он не хотел терять время.

— К новостройке, — кратко ответил Дэвис.

— Туда, откуда ты меня привез.

— Да. Там все и произошло, — бодро сказал Дэвис; и даже весело, что не понравилось Рамсесу.

Он подумал о поведении Дэвиса относительно подобных вопросов, что это не совсем типично для человека. Как вдруг Рамсес осекся и отчетливо вспомнил вчерашний разговор с отцом Велоретом на предмет «нормальности». И на его сосредоточенном лице появилась широкая улыбка. После эмоциональное движение мышц лица выразило еще большее удовольствие, когда он вспомнил рассуждения Юли о крошечных частичках счастья.

«Насколько оказалось просто, — подумал он, — и поднять себе настроение, и буквально во всем разобраться».

Рамсесу стало интересно теперь, после разговоров с отцом Велоретом (включая и короткий утренний) задать несколько вопросов самому Дэвису и он спросил:

— Тебе не страшно одному ходить по лесу?

— Я привык.

Дэвис продолжал отвечать бодро, прибывая в хорошем настроении, но, все так же, кратко.

— И ты никогда ни с чем таким не сталкивался?

— С чем, с таким?

— Тебя не обижали? — спросил Рамсес прямо и без намеков, тем более без вранья.

Продолжая идти впереди, Дэвис пожал плечами.

— Случалось. Я Вам так скажу, — разговорился он, — меня окружают много людей. Есть некоторые, кто относится ко мне хорошо, а остальные не очень. Поэтому я стараюсь не обращать внимания только на плохих, а в те обидные минуты я думаю, что я инопланетянин из другого мира и мне становятся эти дурные люди все равно.

— Почему инопланетянин? — сильно удивился Рамсес.

— Инопланетяне хоть и представляют внеземную цивилизацию, но их принято считать разумными.

Ответом Дэвис буквально сразил Рамсеса — тут нечего было добавить и вопросы (касательно этого) отпадали разом. Обескураженный, он заговорил на другую тему:

— А у тебя есть мечта?

— Да! — восторженно среагировал Дэвис.

Что тоже оказалось неожиданным для Рамсеса.

— Какая?

— Я мечтаю спеть рэп! А 21 марта, когда отмечается День людей с синдромом Дауна, я хочу исполнить песню перед собравшимися, — легко и эмоционально выразил желание Дэвис и весело добавил: — Я ее сам сочинил!

— Исполнишь для меня? Сейчас.

— Ну, не те условия, — смущаясь, ответил он. — Слова мне еще надо уточнить. И мы уже пришли! — торжественно заявил Дэвис, выйдя из положения.

Рамсес заглянул вперед, уводя взор от спины Дэвиса. Завидев строящийся дом, он почувствовал себя в новой обстановке — в той, которая совершенно не была похожа ни на дом прабабушки, ни на Юлину или отца Велорета комнату. К тому же то, что он видел, показалось ему столь незнакомым, что Рамсес начал испытывать тревогу.

Было ранее утро. Несколько рабочих бесцельно слонялись по участку, в остальном же трудящиеся родом из ближнего зарубежья еще только подходили на стройку.

Помня о данном обещании отцу Велорету, Рамсес вместе с Дэвисом постарался подойти к подъезду незаметно. С учетом расположения дома, строительного мусора и с менее просматриваемой стороны, где их тяжело было заметить.