Чтение онлайн

— Ты тоже приехала на встречу с Романом? — Я была удивлена, что Херст не рассказал мне о ее возвращении. Наверное, он сам не знал. Она же не могла быть тем сюрпризом, о котором тот упомянул в своем письме. Или могла?

— Нет. Роман не придет на это рандеву. Здесь только ты и я.

— Я не понимаю.

Она сверкнула самодовольной улыбкой.

— Через несколько минут все поймешь.

Вопреки своему здравому смыслу я позволила ей продолжить.

— Давай немного отступим назад, хорошо? Двадцать лет назад я работала в клинике моего дяди по лечению бесплодия. Это была временная работа на летних каникулах, которую я ненавидела всей душой, но мои родители заставили меня сделать это. Они угрожали, что отправят меня в муниципальный колледж и отберут машину, если не буду работать. Не имея выбора, я застряла там. Мечтая улететь в Европу, как все мои богатые друзья из Нью-Йоркского университета, я презирала каждую минуту и помирала от скуки, пока однажды ко мне не ворвалась одна потрясающая молодая девушка. Примерно моего возраста. Ее сопровождала пожилая женщина, очень похожая на нее. Все жалкие мужья с вожделением смотрели на нее. Даже отчаявшиеся домохозяйки, жаждущие ребенка. Я никогда не видела никого, похожего на нее. Богиня. Она была высокой, элегантной и беззаботной, с самыми удивительными зелеными глазами. От медсестры на ресепшене я узнала, что не она была донором яйцеклетки, а ее красивая тридцатилетняя мать. Они вдвоем пришли и на следующий, и еще через месяц. Я стала совершенно одержима ею. Когда персонал не видел, изучала досье ее матери. Донор 4942. Я узнала, что когда-то она была моделью в Париже, что неудивительно, учитывая ее красоту, а теперь работала на молодого перспективного модельера. Моя одержимость ее дочерью поглотила меня, и однажды после процедуры извлечения яйцеклеток я проследовала за ними на работу матери. Притворившись, что у меня было кое-что, что та забыла в клинике, я пробралась в ателье. И впервые увидела его. Романа Херста. Человека, на которого они обе работали, мать — как кутюрье, а дочь — как модель для примерки. Он не был похож ни на одного мужчину, которого я когда-либо встречала прежде. Высокий. Темный. Сексуальный. С пронзительными голубыми глазами и животным магнетизмом, настолько сильным, что он мог создать приливную волну. Вот только он смотрел лишь на нее, свою восхитительную длинноногую модель. Моя одержимость ею переросла в одержимость им. Ревность грызла каждую клеточку моего тела. Съедала меня заживо. Я должна была найти способ стать частью его жизни. Устранить ее. Сделать его своим. И был только один способ. Я тоже могла бы стать для него подходящей моделью. Поэтому следующие три месяца сидела на жесткой диете, не ела ничего, кроме салата и сырых овощей. И тренировалась как сумасшедшая. Каждый раз, когда я поддавалась желанию, которое могло сбить меня с пути, я полагалась на своего нового лучшего друга. На свою руку. Я засовывала пальцы в горло. Детский жир таял. Я обнаружила кости, которых, как мне казалось, у меня никогда не было. Включая мои потрясающие — спасибо вам большое — скулы. Мое тело стало стройным, как у нее. Волосы стали длиннее, и я перекрасила их в оттенок, близкий к ее. Я часами смотрела Fashion TV, изучая каждый телевизионный подиумный показ. Работала над своей осанкой. Тренировала походку. Держала голову высоко. Втягивала в себя воздух. Даже уговорила родителей разрешить мне сделать пластику носа. Вскоре стала моделью. Я не узнавала себя и была уверена, что и они не узнают.

Кендра сделала паузу и облизнула свои пухлые губы. Я не знала, куда вела ее история, и от этого мне становилось не по себе.

— Кендра, мне нужно вернуться к работе.

— Пожалуйста, не уходи. Сейчас начнется самое интересное, это не займет у меня много времени.

Любопытство взяло верх, и я снова позволила ей продолжить.

— Вооружившись снимком, я вернулась в штаб-квартиру Романа, которая была так удобно расположена недалеко от Нью-Йоркского университета, и оставила конверт под входной дверью вместе с письмом. В нем говорилось, как сильно я хочу работать на него и восхищаюсь его творениями. Честно говоря, я ни черта не знала о его коллекциях. По счастливой случайности его бизнес расширялся, и ему нужна была еще одна подходящая модель. Так что сорок восемь часов спустя я была в его ателье. Его ловкие руки были на мне, он драпировал ярды великолепной ткани вокруг моего тела. За исключением того, что они были и вокруг ее тела. И Роман прикасался к ней так, как никогда не прикасался ко мне. Он скользил губами по ее сияющей плоти, задерживаясь на ее стройной шее, прокладывая путь к ее рту и всем другим местам, которые тот мог одарить ее поцелуями. Его любовь. Она была звездой. Я — всего лишь статистом. Мне нужно было найти новый способ, чтобы он нуждался во мне. Короче говоря, используя свои навыки в маркетинге и финансах, я прошла путь до его бизнес-менеджера — этот дурак не разбирался в цифрах — и, в конце концов, стала его партнером после того, как получила последнюю часть наследства от бабушки и дедушки. Я вложила все в его бизнес. Мои сбережения — мое будущее! — которые он украл!

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — прерывала ее я, мой голос дрожал.

Она ходила по комнате, пробираясь через мерцающие платья. Отмахивалась от некоторых, как от мух на стене.

— Я собираюсь кое-чем поделиться в этой истории. Терпение — это добродетель, хотя — ха! — я никогда им не обладала. — С ее губ сорвался злой смех. — Сколько бы я ни старалась и ни делала для него, Роман смотрел только на нее. — Ее глаза были устремлены на меня, сужаясь от презрения. Горечи. С искрой безумия. — Ты знаешь, каково это, когда твое сердце съедает само себя, потому что оно так сильно жаждет одного человека?

Я согласно кивнула головой. Правда, знала. Мое сердце так сильно болело за Романа, когда я была в доме родителей, что думала, оно прорвется сквозь грудную клетку и вылетит из груди.

Еще один смешок.

— Конечно, нет. Роман приполз к тебе, как огненный муравей. Тебе никогда не приходилось добиваться его расположения! — Она постучала указательным пальцем по своим сжатым губам. — Итак, на чем я остановилась, прежде чем отвлечься? — Знакомая улыбка. — Ах, да. Вспомнила. Перенесемся на десять лет вперед. Ближе к тридцати сучка забеременела его ребенком. Он обожал ее. Возвел на пьедестал. Проводил с ней утро, день и ночь. Меня чуть не тошнило каждый раз, когда он целовал ее гребаный живот. С меня было достаточно. Потом я узнала, что они собрались пожениться. Что он сделает ей предложение в каком-то романтическом отеле в Коннектикуте. Вот и все! Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Ее нужно было устранить. Раз и навсегда. Было проще простого найти кого-нибудь, кто испортил бы тормоза той дерьмовой машины, которую он купил, и заклинил ремень безопасности пассажира. За несколько сотен баксов можно получить многое.

Я обдумывала ее слова, пока желчь не подступила к моему горлу, а живот скрутило от догадки. Боже мой!

— Ты убила Аву! — закричала я.

— Нет, я спасла Романа. Она была совершенно ненужным отвлекающим фактором.

Она была его всем. Его сердцем. Его душой. Любовью всей его жизни. Матерью его ребенка. О Боже! Какую вину и горе пришлось пережить этому несчастному измученному человеку за все эти годы! Невыносимую боль! Мучения! Мое сердце болело за него так сильно, что мне захотелось вырвать сердце Кендры.

— Как ты могла это сделать?! — Я бросила в нее слова, борясь с физическим желанием покончить с ней. Сделать ей больно так, как она сделала больно Роману.

— Как я могла? Она встала у меня на пути.

Убирайся с моего пути. Слова, которые она выплюнула, когда я упала с лестницы, крутились у меня в голове.

— Роман никогда не смог бы быть с такой, как ты! У тебя крылья стервятника!

Она посмеялась надо мной.

— Очень мило, Бабочка. А теперь еще и ты встала у меня на пути.

— Что ты имеешь в виду? Я не скрывала от тебя Романа. И не забирала его.

Она оглядела меня с ног до головы своими хищными глазами.

— Ты стала для него лишь очередной отвлекающей помехой.

— Что ты имеешь в виду? Я — его вдохновение! Без меня он никогда бы не создал свою новую линию. Коллекция «Бабочки» родилась из его любви ко мне. И моей любви к нему.

— Любовь! Да ладно. Что ты знаешь о любви? Ты стоила ему сделки с Бернардом Альтманом.

— Эта сделка ничего для него не значила!

— Ну, а мне ты стоила почти пятьдесят миллионов долларов! Мой план выхода. Ты чертовски все испортила!

Ярость поднималась во мне, как инферно. Каждая клеточка моего тела воспламенилась, я, словно оказалась в огне.

— Ты ненормальная психопатка, Кендра!

— А ты жалкая. — Она снова разразилась злобным смехом. — Самое печальное в бабочках то, что их жизнь — коротка. В лучшем случае они живут несколько месяцев. Ты намного превысила свою продолжительность жизни.

Я пыталась понять смысл ее слов. Холодный страх растекался по моим венам. Мое сердцебиение участилось. Ладони стали липкими.

— Позволь мне рассказать еще кое-что о себе. — Проведя пальцами по волосам, она снова зашагала по подвалу, прежде чем повернулась ко мне лицом. — Когда я была маленькой девочкой, я любила ловить бабочек — особенно красивых оранжевых Монархов, которые порхали по двору моих родителей в летнее время. Я подкрадывалась к ним сзади, когда они садились на подсолнух. Зажимала их крылья между пальцев, чтобы оранжевый порошок окрасил их кончики. Наблюдала, как их веретенообразные черные лапки бешено шевелились в тщетной попытке убежать. Потом я осторожно маневрировала ими, держа их только за одно крыло, в то время как второе бешено хлопало, пытаясь освободиться от моей хватки. Такие решительные маленькие существа, не правда ли? И такие непокорные. Они должны были заплатить. Свободной рукой я отрывала им трепещущее крыло. Шипение было музыкой для моих ушей.

— Остановись! — крикнула я, от этого образа меня затошнило. Горячая желчь поднялась в моем пищеводе. Мой приказ остался без ответа.

— Потом сажала их на землю и смотрела, как они пытались взлететь с помощью единственного крыла, которое у них еще оставалось. Это было забавно… это как наблюдать за человеком, который на одной ноге бежит за автобусом. Я была справедлива и давала им шанс. Но мое терпение истощалось, и чтобы сгладить ситуацию, я отрывала и второе крыло. Чик. — Она щелкнула пальцами. — Вот так. Меня поразило то, насколько уродливыми и жалкими становились эти существа, потеряв свою славу, с их скелетными, обнаженными телами. Всего лишь оболочки того, кем они были раньше. Не что иное, как паразиты.

Она скорчила гримасу отвращения. Ужас отпечатался на моем лице.

— А ты — всего лишь больная, садистская сука! — Слезы собрались на моих ресницах, и снова подкатила тошнота.

Кендра одарила меня еще одной дьявольской улыбкой, горячий яд лился из ее ледяных голубых глаз. Она помахала конвертом, который держала в руках, как веером.

— Пришло время попрощаться с твоими крыльями, жалкая маленькая бабочка.

Я понятия не имела, что она имела в виду. Но с меня хватило этой ведьмы-убийцы.