Чтение онлайн

– Хм, очень любопытно, что же он такое передает, этот ваш кристалл? Вы сказали, он биологический, но тогда ведь это может оказаться по медицинской части. Вы не возражали бы, если б я пригласил одного своего знакомого, он молекулярный биолог?

– Я как раз хотел просить вас об этом, - согласно ответил Ивин.

Быконя возбужденно, чисто по-юношески заерзал на валуне. Разворачивались бурные события.

Их было уже пятеро. К троице присоединились еще Крошечкин и молекулярный биолог Евл. Говорил Крошечкин. Он заканчивал свой рассказ, обращенный в основном к Евлу:

– В общем, дорогие товарищи, если на таких кристаллах собрать ЭВМ, то она будет мыслить точно так же, как человек Она будет чувствовать, переживать и сопереживать, словом, это и будет тот самый искусственный разум, который люди так долго и тщетно пытались собрать из разного радиотехнического хлама: всех этих ламп, транзисторов, интегралок - то есть из неживых объектов. Наш искусственный разум будет обладать всеми видами общения. Заметьте: всеми, а не только формально логическим, каким располагает современная ЭВМ. Новый разум, как и мозг человека, сможет мыслить ассоциативно и противоречиво, что как раз и отличает нас и от животных, и от всяких подделок. Кстати, по предварительным подсчетам размеры этого разума без источника питания меньше человеческого мозга.

– А человека с большой головой как будто считают за более умного? недоуменно сказал Быконя

Молекулярный биолог Евл с начала до конца слушал с глубочайшим вниманием, хотя вид у него был такой, будто он вовсе ничего не слышит. Но когда последний из участников этой истории рассказал ему свою часть, он тихим, рокочущим басом и очень спокойно сказал:

– Теперь позвольте мне взглянуть на ваш кристалл.

– Вот, пожалуйста, электронномикроскопические снимки. Этот - с увеличением в двести двадцать пять тысяч раз

Биолог молчал долго. Очень долго. Он был высоким грузным человеком, неимоверно спокойным, медлительным. Такую длинную паузу огненный Крошечкин пережить никак не мог:

– Ну, что вы так многозначительно молчите! Ведь не явление же Христа вы сейчас объявите, я прямо не знаю!

Евл, не обращая на эти слова никакого внимания, вынул откуда-то изнутри себя огромный платок, протер им лоб и виски

– Это, - Евл ткнул пухлым пальцем в снимок, - часть ДНК. Ради бога, скажите, как вы вели синтез, ведь вы нас обскакали.

– ДНК?!
– Ивин озадаченно посмотрел на Евла.
– Но этого не может быть, я знаком с ДНК.

– Ах, не может быть!.. Тогда зовите себе другого биолога!
– неожиданно вспылил Евл, и вслед за этим начался жаркий спор между ним и Крошечкиным, превратившийся скоро в длинную беседу, которая втянула всех, кроме Быкони. Оставшись в полном одиночестве, он совсем не слушал ожесточенной полемики настолько поразил его вывод биолога. Быконя ходил по лаборатории и время от времени отрешенно проводил пальцем по какому-нибудь предмету,

У спорщиков мало-помалу инициативу захватил психиатр, а позднее, когда речь зашла о передающих волнах, все с интересом слушали Ивина. Их спор прекратился внезапно, как и вспыхнул, когда в какую-то крохотную паузу Быконя вставил:

– Так ведь это все означает, что никакого искусственного разума и нет! И не может быть!..

В комнате сразу стало тихо.

– То есть как не может быть?
– наконец спросил Ивин.

– Он принципиально невозможен. Во всяком случае, на Земле, - настойчиво повторил Быконя, - потому что если на этих кристаллах разум, то это и будет обыкновенный человеческий мозг, но выращенный искусственно. И, следовательно, путь, по которому шли Ивин и Крошечкин, - тот же самый, каким шла Природа, создавая человека. Вполне может статься; энергетические условия нашей Галактики таковы, что разум может быть создан только на биологической основе. На биологической элементной базе, выражаясь языком электроники. Я не ошибся, Евгений Александрович?

– В терминологии - нет. А в остальном... юности свойственна категоричность.

– А вот я не согласен с вами, - пробасил биолог.
– Очень справедливо замечено: из этих множеств искусственной ДНК будет сделан не искусственный мозг, не машина, которой можно помыкать, а будет рожден человек искусственным путем, притом человек без естественного облика. Передачи, которые вели вы, с таким же успехом можно осуществлять на ДНК, взятой из человеческой ткани.

– Ну уж нет, - возразил психиатр, - для такой работы, да и для продолжения этой потребуется решить комплекс нравственных, этических и даже правовых задач.

– По-видимому, так, - согласился Ивин.

– Но как же быть со мной?
– спросил Быконя.

– А здесь, я думаю, просто, - отозвался биолог.
– По всей вероятности, он обратился к Крошечкину, - вы синтезировали ДНК со структурой, идентичной активной части ДНК нервных клеток Быкони. Впрочем, это легко проверить. Молодой человек, не пожертвуете ли для науки микрососкобом вашей кожи?

– Какой разговор!

– Все это так. Но как же увязать раздражение биокристалла и явления, происходящие в психике Быкони?
– спросил психиатр.

– Не может ли быть так, что тот комплекс электропотенциалов, которыми Ивин воздействовал на кристалл, является механизмом создания образов кошмарного типа?
– в свою очередь спросил Евл психиатра.

– У Быкони возникает не просто кошмар. Вы забываете, что история, постоянно воспроизводимая в мозгу Володи, действительно имела место в прошлом. Она произошла сто лет назад, и, по-видимому, на кого-то из очевидцев произвела сильное, а точнее, потрясающее впечатление, так что навсегда зафиксировалась на генном уровне. Если теперь предположить, что этот человек был предком Володи, то становится ясно, что раздражители заставляют воспроизводиться в памяти картины, которые хранились в неактивной части ДНК, - психиатр закончил, и Евл повернулся к Быконе:

– Вот так, молодой человек, вы задали работу, по существу, нескольким институтам.

– Институты институтами, а я все же хотел бы узнать начало и конец своей истории. Поэтому предлагаю повторить мои картинки еще раз. Только пусть со мной в комнате будет один Евгений Александрович.

Все заметно оживились, а психиатр сказал:

– Да-да, история в самом деле чертовски интересная.

Быконю и Ивина оставили наедине, и спустя несколько минут юноша снова "стоял" перед телом несчастной женщины, багровые пятна жгли ему сердце, и беспомощно трепетал на ветру белый в горошек платочек.

Ивин видел, как двигалось и жило тело Быкони, как он потом сорвался с места и побежал по комнате. Крик Володи врезался в сознание Ивина:

– Это я! Это я убил Виринею! Я!.. Я!..
– бедный парень был не в себе, он охватил голову и в ужасе выкрикивал страшное обвинение.

Ивин остановил сеанс. Прибежали из коридора остальные.

– Евгений!.. Перестаньте! Навсегда перестаньте издеваться над мальчиком!
– по-петушиному требовал возбужденный Крошечкин.

Понемногу Быконю привели в нормальное состояние, и наступила мертвая тишина. Быконя начал рассказывать. Он говорил устало, тихо.