Чтение онлайн

Мейссфельд развернул лист. Он читал внимательно, часто возвращаясь к ранее прочитанным пунктам. Потом вопросительно посмотрел на Паркера.

–  Вам ясны важнейшие пункты этого договора?
– в упор спросил Паркер.

–  Кажется, да. Речь идет о соблюдении абсолютной тайны, не так ли?

–  Именно! Вы согласны подписать? Вам предлагается ведущая роль среди ученых будущей великой Германии…

Американец вытащил из кармана и протянул профессору блеснувшую золотом ручку.

–  Ах да!
– внезапно произнес он.
– Там не заполнена графа «оклад». Вы можете вписать туда, скажем… пять тысяч долларов в месяц… Устраивает вас такая сумма?

Мейссфельд молча взял протянутую ручку и размашисто вывел свою подпись па договоре.

–  Я слушаю вас!
– возвращая перо и уважительно глядя на Паркера, сказал он.
– Каковы будут мои обязанности?

Американец внимательно просмотрел договор, спрятал его и с удовлетворением кивнул головой. Потом еще раз осмотрелся вокруг и решительно подвинул свое кресло к креслу, в котором сидел Мейссфельд.

Высокий, худощавый человек с седеющими волосами и широко расставленными на длинном, костлявом лице глазами ходил из угла в угол. Руки его, заложенные за спину, отбивали понятный лишь одному ему такт. Весь его вид выдавал кадрового военного, хотя одет он был в штатский костюм. Энергично, как на параде, он поворачивался сразу всем корпусом и резко приставлял ногу, когда доходил до конца комнаты. Возле письменного стола, в глубоком кресле, сидел другой мужчина, тоже седой, полный, с круглым, добродушным лицом. Высокий говорил слегка охрипшим голосом:

–  Я хотел бы, чтобы вы правильно поняли мою мысль, профессор Гистингс! Уверяю вас, что я не каннибал и не поклонник каннибализма. Но я человек, мыслящий трезво. Поймите же, что война является единственным выходом из той ситуации, в которой мы сейчас оказались. Но и войну можно либо выиграть, либо проиграть. Многое тут зависит от стечения различных обстоятельств, но прежде всего от вооружения армии. Некоторое, хотя и весьма недолгое, время Америка безраздельно владела оружием необычайной силы. Вы, конечно, понимаете, что я имею в виду атомную бомбу. Мы не использовали этого, к сожалению, короткого периода, и теперь атомная бомба стала небезопасным оружием. Во-первых, Россия может нам ответить применением того же самого оружия. Во-вторых, коммунисты подняли вокруг атомной бомбы такую яростную кампанию, что сегодня уж слишком много людей, как будто бы ничего общего не имеющих с коммунизмом, все-таки выступает против наших планов…

Высокий человек передохнул и искоса взглянул на своего собеседника, которого называл профессором Гистингсом.

–  Однако войну мы хотим и должны выиграть во что бы то ни стало!
– продолжал он после некоторого молчания.
– Мы должны обеспечить себя оружием значительно более эффективным, чем атомная бомба. Будущая война должна основываться не только на внезапности, но и на более эффективных видах вооружения. Они сразу должны парализовать все оборонительные возможности противника.

–  Я удивляюсь вам, сэр!
– наконец отозвался Гистингс.
– Не могу понять: кто говорит вашими устами - ректор одного из славнейших и известнейших учебных заведений Америки Или отставной генерал? Вы говорите о войне и оружии массового истребления людей, как о какой-то, простите, игрушке!

Человек, названный ректором и генералом, не понял иронии собеседника и даже усмехнулся:

–  Вот именно, в данную минуту я рассуждаю, как военный и политик. Всю жизнь я считал себя более политиком, нежели военным… Но позвольте, я закончу свою мысль. Итак, возвращаясь к затронутой теме, я хотел бы сказать, что обязанностью каждого настоящего американца является сейчас работа над изобретением такого эффективного оружия. Да-да! Возьмем, например, историю последней войны. И немцы и японцы усиленно работали над созданием новых видов вооружения и добились немалых успехов. Теперь мы использовали часть их изобретений, а некоторые еще ожидают своей очереди…

Профессор Гистингс беспокойно заворочался в кресле. Ректор жестом попросил его не перебивать:

–  Сейчас я закончу, и вы выскажете свое мнение… Вы, профессор, конечно, интересовались такими вопросами, тесно связанными с вашей специальностью, как немецкие и японские исследования в области бактериологического оружия?

Профессор вскочил и гневно крикнул:

–  Это дела чуждые, враждебные моей специальности! Моя специальность - ликвидация болезней, уничтожение бактерий, а не использование их для убийства людей!

Ректор поморщился. Прекратив хождение по кабинету, он повернулся к Гистингсу и голосом, выдававшим явное раздражение, заметил:

–  Я слышал это уже не раз. Может быть, вы все-таки позволите закончить мою мысль?
– Он снова заходил по кабинету.
– У японцев уже были большие достижения, они даже проводили практические опыты. Немцы не успели как следует отстроить познанский центр, но их идея заслуживает самого пристального внимания. Она просто гениальна! И мы, американцы, обязаны претворить ее в жизнь. Бактериологическая бомба - вот оружие, каким мы должны владеть, если хотим выиграть войну. Мы должны помнить, что наши людские резервы сравнительно с противником довольно ограниченны. Это только газеты трубят о том, что наша атлантическая армия - сила. В сущности же, это очень слабая сборная команда. Основой нашей победы может быть только соответствующее оружие, не требующее участия крупных армий…

Профессор искоса взглянул на ректора:

–  Могу я задать вам один вопрос?

–  Пожалуйста!

–  Знаете ли вы Чапека?

Генерал недоуменно пожал плечами:

–  Чапека? Какого Чалека? Кто он такой? Я не знаю человека с такой фамилией.

–  Карела Чапека!- со скрытой иронией ответил профессор.
– Это писатель, чешский писатель.

–  А-а-а… - генерал недовольно скривил губы и равнодушно добавил: - Что он теперь делает?

–  Увы, ничего!-уже не сдерживая ядовитой улыбки, произнес профессор.
– Умер. И довольно давно.

–  Почему же вы вспомнили о нем?
– вспыхнув, прохрипел ректор, поняв, что профессор посмеялся над ним.

–  А вот для чего. Он написал повесть «Кракатит», в которой вывел людей, очень напоминающих вас, сэр. Они тоже мечтали о том, чтобы покорить мир и истребить человечество каким-нибудь неизвестным дотоле оружием…

Генерал слушал профессора с возрастающим недовольством, но профессор продолжал дальше:

–  В этой повести, сэр, выступает некий инженер, который изобрел взрывчатое вещество необычайной силы, что-то вроде прототипа атомной бомбы, но в виде порошка, подвергаемого действию определенных лучей…

На лице ректора отразилась заинтересованность:

–  Говорите дальше, профессор! Я готов даже прочитать эту книжку. Вероятно, она должна быть интересной?

–  Смотря для кого!..
– сердито ответил профессор.- Так вот, представьте себе, что за это изобретение инженера хотели озолотить…

–  И правильно!
– перебил ректор.

–  Но инженер не хотел продать изобретение…

–  Дурак!
– буркнул генерал.

–  Согласен с вами, сэр!
– усмехнулся профессор и, видя оттенок удовлетворения на лице генерала, быстро добавил: - Но совершенно с другой точки зрения. И считаю его скорее не дураком, а слепым человеком. Он не умел бороться с преступниками, которые хотели вырвать у него секрет кракатита. Он не видел силы, на которую можно было бы опереться, и хотел все сделать один. Но мы умнее его. Намного умнее!

Генерал пожал плечами. Философские, как он полагал, разговоры профессора надоели ему.

–  Вернемся к затронутой теме, - предложил он.
– Итак, я уже говорил, что считаю долгом каждого настоящего американца работать для торжества нашей американской идеи…

–  Идеи?
– перебил профессор.
– Простите, какой идеи, сэр? Идеи уничтожить мир? Мечты о колоссальных прибылях, добытых ценой человеческой крови?

–  Идеи западной демократии!
– едва сдерживаясь, ответил генерал.
– Идеи защиты западной культуры!