Чтение онлайн

Затем он взял толстый металлический прут. И делая искусственно натужное лицо, с преувеличенным усилием согнул его в бублик.

На самом деле гиря была полой внутри. А чтобы эффект был полный, силач бросал её с явным усилием. Но делал это так ловко, что большинство зевак этого не замечало. Прут был подпилен в центре. Согнуть его было не такой уж и непосильной задачей.

Следом за силачом на сцену вышла тонкая, как, камыш девушка.

Она стала извиваться, закручиваясь в самые невообразимые позы. Женщина— змея, так назывался этот номер.

Девушка легла на живот и загнула ноги так, что коснулась ступнями поясницы.

«Ого, вот это да!» — Раздались возгласы в толпе. — «Я бы ей…»

Затем на сцену вышел высокий мужчина в остроконечной шляпе и плаще, расшитом звездами.

Он сделал серьёзное лицо и с самым невозмутимым видом стал доставать из шляпы, с двойным дном, белого кролика.

«Пошёл вон! Тупой колдун! Охотник на ведьм тебя на костёр отправит!» — Завопили в толпе. Фокусник смутился и не докончив номера исчез за кулисой.

За незадачливым фокусником выбежали три девушки, загримированные под восточных гейш, с одним только отличием, что на них были только набедренные повязки, а соски прикрывали наклеенные на рыбий клей цветки лотоса. И стали размахивать огромными красными веерами, изображая, нечто, похожее на танец японских красавиц.

Они покрутились на сцене минут с пять, нарочно затягивая время своего нелепого номера и под возбуждённые вопли и улюлюканье толпы, преимущественно мужской её части, скрылись за сине— красной кулисой.

Далее на сцену вышел шпагоглотатель. Впрочем, его номер, когда он засовывал себе в пищевод затупленную тонкую саблю не вызвал особых оваций, более того, его в грубой форме попросили убраться со сцены. А когда он стал медлить, ещё и закидали гнилыми помидорами.

Наконец появились клоуны. Одетые в белые и желто— красные костюмы из мальдеполама и китайского шёлка. С вымазанными белым гримом лицами, они стали показывать свою миниатюру.

Один из них, белый клоун, с страдальческим выражением загримированного лица, взяв в руки скрипку, стал водить по ней смычком, извлекая фальшивые ноты и приговаривать.

— Я, глупый рабочий, хочу мало работать, да всё время требую с благородного начальства денег. Я вынужден работать по шестнадцать часов в день и получаю всего три дуката в неделю. Мне нечем кормить семью.

В толпе раздался возмущённый ропот.

Вперёд вышел толстый рыжий клоун и басом запел.

— Я, богатый торговец, я много работаю и хорошо зарабатываю, а кто не работает — тот лентяй.

«Лентяй! Лентяй! Лентяй!» — подхватили клоуны и стали весело кувыркаться и кривляться.

Впрочем, рабочие и мастеровые, которые в большинстве своё и составляли почтенный публикум подобного шаржа явно не оценили.

В клоунов полетели куски плохо пропечённого хлеба, тухлые помидоры, а кто — то умудрился наковырять камней из мостовой.

Белый клоун со скрипкой, изображавший «глупого рабочего», рухнул, с разбитой головой. Кровь, смешавшись с гримом, стала серой.

Клоуны с визгами скрылись за кулисой, затащив за ноги своего пострадавшего собрата.

Толпа утихомирилась ещё не скоро.

Впрочем, в городе, в этот момент, происходили события, куда более интересные.

________________

* Жаргонное название камеры в городской тюрьме.

** Мера веса, составляющая 6,4 кг.

— Тьма сгущается над нами всеми. Злые ведьмы идут. Мы должны покаяться. Пред Лицом Его. Нашего Спасителя.

Еретики.

Они заполонили всё и вся. Мерзкая погань. Она должна быть истреблена под корень.

Но священники. Те, кто объявил себя Его гласом. Те, кто должен был быть, Его защитниками. Они мертвы. Внутренне они мертвы.

Они сидят в своих каменных храмах и криптах. Они наплевали на Его Святое Писание. Они обманули нас. Они предали нас.

Они говорят нам — терпите. Но сами не терпят. Они говорят нам — молитесь. Но в их молитвах нет святости. Они говорят нам — не стяжайте. Но сами… они продают прощение за индульгенции! *

они превратили Его дом — в жалкий балаган.

Они…

Господь покарал их. Ведь все беды, что обрушились на наши головы — их вина.

Жирный обер — бургомистр погряз в похоти и обжорстве. Архиепископ только собирает десятину. Он стар и надут как индюк.

Но Господь послал ведьм. Он попустил их мерзкое существование, чтобы мы очистились.

И эти слухи. О Балагане Дьявола. Это всё правда. Наших детей похищают тёмные силы. Они заставляют нас задуматься. А что мы сделали, чтобы этого не было? Усердно ли мы молились?

Помогали ли мы ближнему своему? Не стяжали ли мы? Не возжелали ли мы ближнего добра своего? А может завидовали? Или не исполняли заповеди Его?

Одумайтесь! Одумайтесь!

Я говорю это вам всем.

И старому и малому. Я — странствующий проповедник. Я не ношу рясу из шёлка. Я не помазан Князем Церкви или Викарием Христа. ** Я не беру денег за свои проповеди. Я Глас Его.

И сказано — имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает.***

***

Огромная толпа стояла посреди Площади Цветов на севере Мариенгофа.

Посреди её, на небольшом возвышении стоял оборванный старик в рубище и с веригами**** на смугловатой от грязи коже.

Его седые короткие волосы были грязны и засалены. Его лицо, с желтоватой кожей и обвисшими щеками, выражало оттенок фанатизма и спокойствия. Странное сочетание. Его голос, громкий и властный, но кроткий одновременно. Такой голос, чтобы воспламенить толпу.

На четырёх концах помоста стояло два мужчины и две женщины. Также, как и проповедник, в грязных хламидах.

На груди у каждого из них был выжжен калёным железом знак, в виде падающей птицы. Символ Секты Нищих Пророков.