Чтение онлайн

Перестраховываясь от неожиданностей в день эвакуации, резидент заранее отправил телеграмму с просьбой прислать из Москвы группу силовой поддержки. Такое решение было вызвано просочившейся информацией от «всадников», что они готовят задержание Вьюгина. В аэропорт Марка с супругой привезли накануне взлета «рукохваты» из диверсионно-разведывательной группы ПГУ КГБ, прибывшие этим же рейсом, которые контролировали посадку в здании порта и на поле аэродрома.

И вновь, словно его ангел-хранитель возвел над ним руки, ничего не произошло. Он не был отстранен, никаких ограничений, кроме запрета выезжать за бугор, получил скучную, по его меркам, должность в информационно-аналитическом центре Управления «Т», хорошую зарплату и уважение сослуживцев, многие из которых еще даже не нюхали воздух свободы там, на загнивающем Западе.

Это было как в сказке. Как в славном тосте, популярном после известной комедии, которую любили всей страной: «Выпьем за то, чтобы у нас все было и нам за это ничего не было!» Так и у Марка, все у него было, а ему никто даже полусловом не упоминал о его грешках, закрыли глаза на его пьянство и аморалку, приняли, как героя, сумевшего вырваться из вражеского окружения. Соответственно и в карьерной должности он как-то приподнялся до положения заместителя начальника информационно-аналитического отдела Управления «Т» с присвоением звания подполковника.

Вроде бы все было хорошо и гладко, и тем не менее год за годом службы в отделе его все сильнее и сильнее придавливал пласт тщеславия, самомнения и неудовлетворенного гонора, который выдавил из него последние остатки критического отношения к себе и окружающему миру. Он считал, что с ним обошлись в высшей степени несправедливо, наплевательски забыли в отделе и поставили крест! Эти десять лет превратились для него в мучительное проживание каждого дня с постоянно угасающей надеждой на лучшее. В результате однажды, после хорошего запоя в одиночестве пустой квартиры, он, мрачно протрезвев, сказал себе: «Э, Марк, да ты, оказывается, просто пустое место!» И это была твердая уверенность в том, что он пустое место, и если такое откровение к себе в первый момент испугало его, то потом он просто-напросто свыкся с этим, что добавило в его мироощущение трагическое чувство отверженности.

Февраль 1981 года. Москва. «Экспоцентр». Оставив машину на служебной стоянке Управления международных и иностранных выставок в СССР, сразу перед входом в «Экспоцентр», где была развернута международная выставка, и войдя в широкие двери, Марк повернул сразу в конференц-зал выставки, где после закрытия первого дня шел праздничный фуршет.

На входе к нему подскочил Фишман в окружении бессменных Элюара и Фроста, которые словно поджидали его. «А может, так оно и есть! Не я за ними бегаю, а они за мной!» – весело подумал Марк.

– О, господин Соловьев! – помахивая рукой, обрадованно забормотал Фишман. Под этой фамилией Марк работал как представитель ТПП СССР.

Создав на лице лучезарную улыбку, Вьюгин двинулся в сторону троицы. Подойдя совсем близко, понял, что Фишман попробовал не один бокал на фуршете.

– Да, это я! – скромно промямлил Вьюгин. Этот финт вхождения действовал безотказно, входя в роль, слегка сгорбился, сузил плечи, подав их вперед, голову наклонил вбок, – словом, создавал образ недотепы.

Троица окружила его, стащив с подноса проходящего официанта стаканы с коньяком. Кто-то, одни из них, услужливо всунул в руку Марка напиток. Он автоматически поднес ко рту, и его чуть было не стошнило от одного только запаха этого так называемого коньяка.

– Ух, черт! Не могу я это пить! – сказал Марк и отдал стакан Фишману.

– А чего, напиток хоть и не элитный, но по мозгам бьет! – захохотал Элюар, забирая стакан Вьюгина себе. – Мне так ничего!

– Ага, – тут же схватился за эту фразу Марк, – так у нас приговаривают, когда пьют денатурат…

– Что такое денатурат? – быстро, собравшись, спросил Фишман. Вьюгин заметил эту его способность моментально собираться в пучок.

– Денатурат – это такой синенький! [110] Denaturatus! Технический спирт, растворитель! Туда добавляли вредные для здоровья добавки, чтобы не употребляли внутрь!

– Боже мой! – воскликнул Элюар и содрогнулся.

– Да, это жутко! Пьют, приговаривая: «Нам, татарам, все равно, что пулемет, что водка, лишь бы с ног сбивало!»

Троица притихла, осмысливая произнесенное Марком, потом, словно по принуждению, выдавили из себя что-то наподобие улыбки, но продолжали молча, как бы выжидающе посматривая на Вьюгина.

– Господа, вы не знаете тонкостей советского быта, есть и более экзотические напитки, которые употребляют русские мужчины, а иногда и женщины.

– А можете просветить нас?

– Даже могу организовать дегустацию! – бодро и деловито произнес Марк, увидев, как болезненно заинтересовались иностранцы.

– Ну, назовите еще напитки, пока без дегустации! – Элюар мужественно выпил второй стакан.

Марк решил рискнуть, видя неподдельный интерес этой троицы, которую ему придется уламывать на договор и, если повезет, на неофициальное общение.

– Sex Pistols [111] , Ханаанский бальзам… [112] – начал было Вьюгин, но Фишман перебил его, воскликнув:

– Какие благозвучные названия!

– Ага, только помимо того, что пить это невыносимо, наутро бывает такой выхлоп, что беднягу порой просто высаживают из троллейбуса! – посмеиваясь, начал рассказывать Марк.

– Выхлоп, это амбре, изо рта!

– Да, изо рта! – Марк начал жалеть, что создал такую тему. – Мои дорогие иностранцы, давайте не будем о грустном. Лучше поговорим о вашем заказе на наши механические прессы.

Увидев, как сразу погрустнели собеседники, Вьюгин понял, что так резко нельзя переходить от интересно-познавательного в жуткой алкогольной жизни Советского Союза к делам, и, засмеявшись, примирительно сообщил:

– На день подписания договора поставки прессов с завода «Механические прессы» в городе Воронеже я вам обещаю провести небольшую экскурсию с дегустацией по алкогольным заповедникам Москвы.

– Это интересно! Будем рады! – удовлетворенно заговорили все разом, а потом Элюар, изменив тональность голоса, деловито сообщил: – Хорошо, давайте обсудим цену на прессы! Нам непонятно, почему в этом году вы увеличиваете ее втрое?

Марк удовлетворенно улыбнулся, хорошо зная обстоятельства такой накрутки в цене, но объяснение начал очень осторожно:

– Мои дорогие, как вы знаете, у наших прессов более чем пятикратный запас прочности, в отличие от японских, где мы имеем всего лишь полтора раза! – Вьюгин начал издалека, но Элюар, проницательный международный менеджер, догадался, куда клонит.