Чтение онлайн

– Все, спокойной ночи! Будь завтра на телефоне!

Вьюгин грустно улыбнулся напутствию Даниеля и зашел в подъезд, где в окне сразу же появилась голова консьержа.

Апрель 1970 года. Париж. Франция. Резидентура ПГУ КГБ. Дора Георгиевна видела, как «ушел» ненадолго в своих воспоминаниях Вьюгин, и молча ждала, когда тот «вернется».

– У меня есть информация, что вы скрыли более серьезную аварию. – Каштан сказала это, хотя имела всего лишь смутное описание, как автомеханик посольского гаража, который обслуживал и машины торгового представительства, где работал Вьюгин, во время распития спиртных напитков, что было категорически запрещено, проговорился о том, что сразу распознал на автомобиле Вьюгина следы серьезной аварии. Поэтому-то и сведения об этом были лишь в отчете информатора, аккуратно подшитом в деле, однако не подкрепленные никакими бумагами о произведенном ремонте.

– Да что вы! Такого не могло быть! – воскликнул он, лицо налилось нездоровой краснотой. Марк понимал, что неспроста идет этот разговор.

Каштан со своей стороны засекла, что этот эпизод вызывает большую тревогу у Вьюгина. «Вот, дьявол, угораздило меня попасть на это тухлое место! Я же не каэровец, чтобы мотать его!» – подумала она и решила изменить тему.

– Марк, я, как руководитель группы, должна итожить вашу деятельность. Меньше, чем через неделю, заканчивается срок вашей ДЗК, и вот по этим итогам вам либо продлят срок пребывания тут, либо все на этом закончится.

Марк вскинул на нее глаза, и она явственно увидела, как он перевел дух.

– Мне можно будет узнать, какую вы дадите рекомендацию?

– Я не даю рекомендации! Я итожу работу оперативника, как, впрочем, и свою, а также всех! Свою работу вы знаете лучше меня. Что сами можете сказать?

Марк наморщил лоб, пожевал губами, снова покраснел и, не глядя в глаза этой красивой и весьма успешной оперативнице, а он это знал хорошо, сказал:

– Не смог сделать все, не довел до конца, остались хвосты! Если продлят, то я смогу все закруглить, да вы и сами видите, что у меня большой актив среди местных!

– Что верно, то верно! Актив у вас большой, есть интересные источники, но это все мимо вас! Почти все годы прошли без единой, серьезной разработки, даже без подготовки к активным мероприятиям, включая вербовки. Не вынесли на поверхность свой потенциал! Не раскрыли его! И это при такой базе! Я ведь знаю, что вы глубоко знаете культуру Франции, особенно поэзию!

Вьюгин поежился, он не любил, когда затрагивали эту часть его души. Он с юношества был очарован культурой Франции. В школе с французским уклоном он до дыр зачитал на языке все книги преподавателя французского. Получил доступы в Библиотеку им. В.И. Ленина, Библиотеку иностранной литературы, где старательно, день за днем, читал и восхищался поэтами, драматургами и писателями страны, куда он и не мечтал попасть в те полуголодные годы учебы в школе и в Бауманке.

Сейчас, сидя на отчете в резидентуре посольства, он отчетливо представлял себе, что теперь никогда больше не попадет во Францию. Что делать, не смог он проявить себя как полевой оперативник. Старался так, что нарвался на вербовку, о которой так и не доложил. Вьюгин похолодел от мысли, что бы было, доложи главному каэровцу о последних событиях. А так тихо и незаметно слиняет! Хорошо, что мероприятия французов пришлись на последние дни срока его пребывания во Франции.

– А вы не чувствовали, скажем так, нападение [99] со стороны Фажона?

– Ах в этом, нашем, смысле?

– Да, нашем! Вот по информации службы, внешней каэр, по всем признакам и складывающейся ситуации вы являлись мишенью!

– Мишень, это в смысле представляю вербовочный интерес? – Марк похолодел, осознав в новом свете все, что произошло с ним, начиная с аварии.

Дора Георгиевна вдруг поняла для себя, что Вьюгин сильно испугался. Интуитивно она почувствовала, как он зажался и полностью закрылся. Разговор продолжать было бессмысленно.

– Для вас поступила рекомендация от внешней контрразведки покинуть страну. Ваше время пребывания в ДЗК почти закончилось [100] , пора домой. Вы молодой сотрудник, и большие игры будут непредсказуемы. Боюсь, что вас надолго не выпустят за границу! – сказала уверенно Каштан и увидела смятение на лице Вьюгина. – Одно могу сказать, ваш французский язык превосходен, а я знаю, что говорю!

Однако нет! После возвращения Марк получил командировку в Канаду, а перед этим благодарность от Ю.В. Андропова и повышение в звании до майора.

Апрель 1971 года. Канада. Квебек. Канада конечно же не Франция, а Квебек как пародия на французский островок среди англо-саксонского «Alright! [101] ». С первого дня пребывания в скучной, на его взгляд, стране Марк употребил все находящиеся в его руках средства для создания своего мирка, как он называл про себя, «состояния души». Выстроить этот свой мир в условиях советской колонии было делом обреченным. Жить не по правилам было невозможно, а кто начинал, то очень быстро заканчивал, очутившись в самолете «Аэрофлота», который с дозвуковой скоростью уносил из буржуазного мира очередного «строителя». Такое случилось и с ним, выслали его через год за аморалку и склонность к злоупотреблению спиртным.

Было еще донесение, вызвавшее сомнение руководства, недостаточно проверенное, проходившее по нелегальной агентуре, о подготовке к вербовке местными контрразведчиками одного из оперативников научно-технической разведки, неизвестно откуда и как попавшее в сводку службы внешней контрразведки резидентуры КГБ СССР в Канаде.

В этом донесении указывалась сумма денег, якобы переданных подготовленному к вербовке объекту, и была обещана еще большая в случае согласия работы на них. Какое происшествие готовилось как оптимальные условия для вербовки (а в случае отказа объекта предполагалось вывести в крупный скандал), было неясно, но каэровцы послали уведомление Центру о предполагаемой операции контрразведки Канады, туманно указав на фигуру торгового представителя Вьюгина, как предполагаемую цель проводимых мероприятий. Для страховки от неожиданностей при эвакуации из Москвы прибыла группа физической поддержки, недавно сформированная в ПГУ КГБ из хорошо владеющих языками офицеров «Альфы», которая в дальнейшем возьмет названии «Вымпел».

Летя над океаном, вливая в себя очередную порцию коньяка, любезно подносимую миловидной стюардессой, Марк теперь физически ощущал, как вся его карьера летит к черту после попадания в запланированную ловушку, которая должна была создать условия его вербовки. Если бы не досрочное прерывание командировки по приказу Москвы и выдворение за пределы страны, его бы посадили на кол предприимчивые, даже весьма изобретательные французские канадцы, в открытую, не стесняясь, начавшие проводить оперативные мероприятия.

Уносясь самолетом «Аэрофлота» все дальше и дальше от опасного эпизода, в душе полупьяного Вьюгина росло сожаление о том, что могло произойти, но не случилось! Ах, черт, ведь скажи тогда только одно слово, сделай простой подтверждающий жест, все бы пошло по другому пути.

Теперь Вьюгин знал, что все происшедшее с ним было хорошо продуманной, дерзкой операцией. Он крутил головой, вспоминая все сюжеты бурно развивающейся ситуации, которая так никуда и не привела, и вновь, как во Франции, он выскользнул из клещей контрразведки, совсем близко подступившей к нему.

«Всадники» из КККП с первых дней появления Вьюгина во французской Канаде проявили повышенный интерес к нему. Агентом изучения Марка стал Серж Анье, работающий в страховой фирме, где проходили сделки с канадскими промышленными предприятиями. Отношения между ними быстро стали дружескими, хотя на уровне подсознания и рефлексов с первого дня знакомства с Сержем Вьюгин ощущал работу, которую начала вести служба контрразведки в отношении него, как явного объекта склонения к сотрудничеству с последующей вербовкой.