Чтение онлайн

– К счастью, ты успела, – вздохнул лекарь и отпустил запястье ребенка. – Опоздай ты на день, и вся кровь в его теле могла полностью испариться.

– Что? – воскликнула Чжу Янь. – Испариться?

– На этого ребенка недавно наложили какое-то проклятие? – лекарь Шэнь Ту снова тщательно осмотрел Сумо, приподнял ему веки, проверил зрачки. – Может быть, заклинание, связанное с огнем?

– С огнем? Да нет… – княжна на миг замерла. – Все последние дни он жил со мной в резиденции клана Чи. Как он мог подвергнуться там нападению, тем более быть проклят?

– Это тем более странно, – покачал головой старик. – В его теле бушует стихия огня, постепенно сжигая его внутренности, потому он такой горячий. К счастью, он довольно смышлен – сам прыгнул в пруд, иначе кровь давно бы выкипела.

Чжу Янь застыла, вдруг вспомнив момент, когда обнаружила Сумо. Он в одиночку совершенствовал свою духовную силу, используя техники, записанные в рукописи. Разве не была она открыта в тот день на четвертой странице? На четвертой странице были основы заклинаний с элементом огня!

– Верно! – выпалила она. – Я вспомнила… Когда я ушла, этот щенок, похоже, действительно изучал заклинание огня из основ пяти стихий! Он из-за этого заболел?

– Что? – лекарь Шэнь Ту странно взглянул на нее и сурово сказал: – Ты с ума сошла? Как могла позволить ему делать что-то подобное!

– А? – Чжу Янь отступила назад и, с трудом подбирая слова, произнесла: – А в чем… в чем дело? Щеночек хотел изучать магические техники… Пять стихий – это основы, они не могут навредить!

– Тупица! Русалки не могут изучать техники, связанные с огнем! Неужели ты не знала об этом? – лекарь Шэнь Ту был зол и раздосадован. Тыча пальцем ей в нос, он строго сказал: – Русалки рождаются в море, их стихия – вода! Огонь и вода несовместимы! Он же еще совсем дитя, а ты позволила ему управлять такими силами. Странно, что он до сих пор жив!

Чжу Янь то краснела, то бледнела, однако и рта не смела открыть.

Да! Она виновата! Она бросила Сумо рукопись, чтобы занять его, пока разбирается с собственными проблемами. Она не думала, как он будет блуждать в потемках, стараясь изучить техники самостоятельно. Она вообще не думала о последствиях. Какой безответственный из нее вышел наставник!.. Своими руками толкнула ребенка в огненную яму!

Чжу Янь была так расстроена, что не решалась даже огрызнуться.

– Что же теперь делать? – робко спросила она.

– Хорошо, что ты быстро меня нашла. Никто другой в этом мире не способен ему помочь, – лекарь Шэнь Ту отвернулся от Сумо, который по-прежнему был без сознания. – Если он умрет, нам с тобой этого не простят!

– Что? – Чжу Янь опешила.

Но лекарь Шэнь Ту не был склонен отвечать, он вытащил из-за пазухи свернутый в рулон кусок полотна и развернул его. Десять аккуратно разложенных серебряных игл блеснули в свете пожара. Затем он достал маленькую плоскую шкатулку, полную разноцветных пилюль и эликсиров.

Чжу Янь удивилась: в огне битвы, спасая свою жизнь, этот человек нашел время рассовать по карманам все свои пожитки.

– Вот только вряд ли базовые заклинания пяти стихий довели бы ребенка до такого состояния, – пробормотал лекарь Шэнь Ту, ощупывая тело Сумо. – Наверняка была и другая причина.

В этот миг прогремел орудийный залп, земля содрогнулась, и стена, за которой они скрывались, рухнула. Чжу Янь взмахнула руками, разметав падающие камни, с тревогой взглянув на старика и ребенка.

Вдалеке послышались звуки атаки: видимо, солдаты императора уже достигли места последней битвы. Княжна не находила себе места, переживая за Юаня, но покинуть лекаря Шэнь Ту и Сумо не могла.

Старик сунул пилюлю в рот ребенка, а затем, растерев на ладонях целебное масло, несколько раз надавил ему на живот, ровно там, где была опухоль. От его прикосновения Сумо дернулся и застонал. За последние два дня он впервые издал хоть какой-то звук.

– В чем дело? – воскликнула Чжу Янь.

– Эта штука тоже вредит. Неудивительно… – глаза лекаря вдруг холодно сверкнули, он потер руки в легком волнении. – Значит, откладывать больше нельзя. Если сейчас же не удалить ее, в скором времени он умрет. Давай сделаем это!

Чжу Янь не понимала, о чем он говорит, но старик поднял голову и приказал:

– Помоги мне его держать.

Княжна наклонилась, чтобы помочь лекарю. Она обхватила руки и ноги ребенка, тонкие, словно тростиночки. Казалось, возьмешься крепче, и они переломятся. Сумо тут же свернулся в клубок, крича от боли. Испугавшись, княжна ослабила захват.

– Тупица! Кто сказал, что можно отпустить? Держи сильнее! – разразился бранью старик. – Не послушаешься меня, убьешь его! Поняла?

Кроме наставника, никто больше не смел ругаться на княжну. Чжу Янь хотела было вспылить, но сейчас была не та ситуация. Сейчас не время ссориться с лекарем. Она подавила свой гнев и, опустив голову, снова прижала Сумо к земле.

– Так достаточно?

– Да, так и держи! Не позволяй ему двигаться! – лекарь Шэнь Ту строго тыкнул в нее пальцем. – Если я разрежу не там, его маленькой жизни придет конец! Поняла?

Не успела Чжу Янь опомниться, как перед глазами промелькнула холодная вспышка. Окровавленный, одетый в лохмотья старик громко крикнул, вскинул руки и одним мощным, размашистым движением всадил двенадцать серебряных игл Сумо в голову! Иглы сорвались с пальцев так быстро, что Чжу Янь едва уловила их движение.

Сумо пронзительно закричал и отчаянно забился в руках княжны. В этот момент в умирающем ребенке обнаружилась колоссальная сила. Чжу Янь не уследила, и Сумо смог вырвать одну руку.

– Больно… больно… – невнятно выкрикивал он и морщил лицо.

Ребенок чуть приоткрыл глаза и в ужасе смотрел на княжну. Его бледные губы дрожали, а разум, похоже, был спутан.

– Больно… спаси меня… сестрица, – невнятно бормотал он.

Этот взгляд заставил сердце Чжу Янь сжаться, но она не осмелилась отпустить Сумо.

Лекарь Шэнь Ту работал на пределе своих возможностей, показывая весь свой талант. В мгновение ока двенадцать серебряных росчерков взмыли вверх, и тонкие иглы вновь прошили тело ребенка, вонзившись в акупунктурные точки. Но самое страшное было то, что все эти точки были «смертельными».

Когда последняя серебряная игла вошла в точку ци-хай [22] , Сумо резко дернулся и затих. Это случилось так резко, будто марионетке враз отрезали все веревочки. Он закрыл глаза и застыл, как парализованный.