Чтение онлайн

– Ты останешься?

– Я думала, ты уже услышал мои мысли, – прошептала она.

– Я хочу, чтобы ты сказала это вслух. – Голос его звучал едва слышно, и если бы они не лежали так близко, то она бы ничего не услышала. Эванджелину поразило, насколько интимными могут быть слова, сказанные лишь один раз и лишь для одного человека. И как быстро они могут исчезнуть, словно их не существовало вовсе.

Сердце Эванджелины все еще бешено колотилось, но вовсе не от страха или беспокойства. Оно словно пыталось наверстать все те мгновения до того, как они исчезнут, – до того как исчезнет он. Эванджелина знала, что это произойдет, так всегда случалось. Джекс неизменно уходил, что делало ситуацию еще более глупой, но прямо сейчас она не хотела быть умной. Она просто хотела принадлежать ему.

Эванджелина хотела сказать: «Этой ночью я твоя», но с ее губ сорвалось лишь:

– Я твоя.

Этой ночью Прекрасный Незнакомец ждал в таверне Лощины. Он стоял недалеко от нее и бросал дротики в нарисованную на стене мишень, неизменно попадая в красное яблочко.

– Знаю, – сказал он. – Трудно поверить, что я и красив, и талантлив.

Стрела со свистом пролетела по воздуху.

Он снова попал в цель с такой легкостью, как будто или обладал невероятным мастерством, или просто привык, что все всегда происходит именно так, как он хочет.

– Почему ты преследуешь меня только во снах?

– Прозвучало так, будто я мертв. По-твоему, я выгляжу мертвым? – Он положил руку на грудь и одарил ее очаровательной улыбкой.

Эванджелина все еще сомневалась, стоит ли ему доверять, но в нем ощущалось что-то знакомое. То, как он смотрел на нее, было сродни вызову, который она однажды получила. Его имя крутилось у нее на языке, но она никак не могла его вспомнить. Чувство, которому она не могла дать название.

– Кто ты? – спросила она.

– Я предпочитаю «Прекрасный Незнакомец».

Эванджелина бросила на него недовольный взгляд.

– Почему бы просто не сказать мне?

Он потер шею ладонью.

– Я бы сказал, но тогда Джекс немного заревнует, а учитывая, как вы двое сблизились, лучше мне сохранить свое имя в тайне. Должен отметить, что сближаться с Джексом тоже не слишком разумно.

Незнакомец снисходительно приподнял брови.

– То, что происходит между нами с Джексом, тебя не касается, – отрезала Эванджелина.

Прекрасный Незнакомец нахмурился:

– Я не хочу расстраивать тебя, Эванджелина, я просто пытаюсь спасти твою жизнь.

– Почему тебя так волнует моя жизнь? – недоверчиво спросила она.

Прекрасный Незнакомец метнул еще один дротик с такой силой, что тот расколол предыдущий и вонзился в яблочко.

– Будь осторожнее с Джексом. Не думаю, что он сейчас в здравом уме.

– Он прав. – В таверну вошла ЛаЛа, одетая в платье, словно сшитое из драгоценностей: без рукавов, с короной на поясе и пышной юбкой, усыпанной сверкающими самоцветами.

– Что ты здесь делаешь? – в удивлении спросила Эванджелина.

– Да, это мой сон! – Прекрасный Незнакомец метнул дротик в ЛаЛу.

Она отмахнулась от него, недовольно нахмурившись.

– Мы на одной стороне, болван. – Затем ЛаЛа повернулась и посмотрела на Эванджелину с явным сожалением во взгляде: – Я пришла извиниться… за Аполлона. Мне очень стыдно. Я надеялась поговорить с тобой об этом и все объяснить, но ты сбежала с торжества. Джекс обещал, что не расскажет тебе о том, что я сделала…

– Он и не говорил мне, – перебила ее Эванджелина, не желая вести себя вежливо с тем, кто проклял ее мужа, заставив того охотиться и желать ее смерти. – Джекс не сказал ни слова. Я подслушала ваш разговор.

– Ох. – ЛаЛа прикусила губу. – Тогда я, наверное, должна извиниться перед ним за то, что всадила ему в ребра нож для масла.

– Так это ты ранила его? – ахнула Эванджелина. Нужно обладать немалой силой и решимостью, чтобы нанести кому-то такую глубокую рану ножом для масла.

ЛаЛа пожала плечами:

– Я немного вспылила, но не только из-за того, что решила, будто он выдал меня. Джекс наговорил гадостей о моей помолвке…

– Судя по тому, что я слышал, ты это заслужила, – вмешался Прекрасный Незнакомец.

– Не смей отчитывать и меня, – прошипела ЛаЛа. – В половине наших неприятностях виноват ты. Если бы ты не…

ЛаЛа прервалась, когда Прекрасный Незнакомец исчез. Хлоп! И он пропал, оставив лишь дротик, который мгновенно упал на пол.

– Что с ним случилось? И почему ты сказала, что он отчасти виноват в том, что сейчас с нами происходит?

– Не думаю, что мне хватит времени это объяснить. – ЛаЛа нахмурилась, глядя на сиротливо валявшийся дротик. – Джекс наверняка заставил его исчезнуть. Думаю, он и со мной поступит так же. Так что слушай внимательно.

– Но это мой сон! – возмутилась Эванджелина.

ЛаЛа тяжело вздохнула:

– Некогда объяснять, как Мойры манипулируют снами. Просто поверь мне.

– Как я могу верить тебе после всего, что ты сделала?

ЛаЛа прикусила губу, и в ее глазах промелькнуло необычайное волнение.

– Я никогда не хотела, чтобы Аполлон убил тебя. Ты действительно моя подруга, Эванджелина. Я просто приняла необдуманное решение, когда узнала, что ты способна открыть Арку Доблестей, но отказываешься это делать. Это моя самая страшная ошибка. Но я правда не желала твоей смерти. Вот почему я наложила зеркальное проклятие на вас обоих, подумала, что если он ранит тебя, то, получив точно такое же ранение, прекратит охоту. Всем известно, что он ужасный стрелок, и я верила, что он ни за что не попадет тебе в сердце.

Это было далеко не самое лучшее извинение, которое Эванджелина когда-либо принимала, и тем не менее слова казались искренними. ЛаЛа подняла на нее умоляющий взгляд, и Эванджелина увидела, что ее глаза покраснели, а под нижними веками темнели пятна от размазанного карандаша. Когда ЛаЛа только появилась во сне, она выглядела сияющей и безупречной, но чем дольше Эванджелина наблюдала за ней, тем отчетливее видела следы страданий на ее милом личике.

Благодаря опыту общения с Джексом Эванджелина знала, что боги Судьбы следовали другим моральным принципам, нежели обычные люди, и поэтому ей было легче простить ЛаЛу. Но Эванджелина все равно относилась к подруге настороженно. Конечно, она верила, что ЛаЛа не желала ей смерти и тем не менее не возражала против того, чтобы за Эванджелиной охотился ее собственный муж.