Чтение онлайн

– Я думал, мы прояснили это вчера. Я всегда ревную. И ты тоже, – с ухмылкой добавил он. Взгляд его скользнул к именам на стене, которые она только что разглядывала. Аврора + Джекс.

Эванджелина не могла этого отрицать. Чувство было не таким сильным, как вблизи камня юности. Оно скорее слегка покалывало, чем обжигало, но тем не менее присутствовало. Ей не следовало ревновать. Аврора Доблестная была мертва, и, судя по тому, что Эванджелине удалось узнать, обстоятельства ее гибели были ужасно трагичными. Но во всех книгах, которые она читала, Аврора всегда описывалась как самая красивая девушка, когда-либо жившая на свете. Да, прошлой ночью Джекс назвал Аврору докучливой девчонкой, но сейчас на стене виднелись два их имени, связанных вместе.

– Ты любил Аврору? – спросила Эванджелина.

– Нет. Я даже не знал об этой надписи. – Он нахмурился, и Эванджелине стало немного легче. И это заставило ее почувствовать себя глупо.

Даже если он и любил Аврору, это не должно было ее волновать. Но, похоже, безумное влечение, которое она так остро чувствовала к Джексу вчерашним вечером, не исчезло полностью.

Возможно, все дело было в том, что Джекс стоял к ней слишком близко, в одних только брюках, а на ней самой не было ничего, кроме его рубашки и ожерелья, которое он все еще не выпустил из рук.

Наверное, ей стоило рассказать ему, что это за камень на самом деле. Но тогда он запер бы его в железной шкатулке, а Эванджелина еще хотела задать ему столько вопросов.

Но она решила сперва подождать, когда Джекс отпустит камень. Она не совсем понимала, как именно он действует, но помнила, что, когда задавала Петре вопросы, на которые та не хотела отвечать, камень раскалялся и вынуждал ее озвучивать правду. Если бы камень сейчас нагрелся, Джекс бы догадался, что он пропитан магией, и мгновенно забрал бы его.

– Я проголодалась, – объявила Эванджелина. Затем отцепила пальцы Джекса от камня и направилась к таверне.

Таверна Лощины оказалась такой же уютной, как и весь диковинный постоялый двор: много дерева, много свечей, целая стена из окон, из которых открывался вид на озеро, словно наполненное сотнями звезд, а не водой. Все вокруг сверкало и переливалось ночными огнями, и Эванджелине стало любопытно, как окружающий ее мир будет выглядеть при свете дня.

Эванджелина не заметила озеро, когда они только прибыли сюда, что совсем неудивительно, учитывая, в каком состоянии она находилась.

Как и во всей Лощине, в таверне не оказалось ни души, но каждый столик и барная стойка пестрили свежеприготовленными блюдами, а над тарелками вился горячий пар. Эванджелина с Джексом выбрали себе уютное местечко в уголке, прямо возле изящного треугольного окошка, выходившего на звездное озеро.

Блюда совпадали с теми, на которые указывали стрелки часов на входе. Перед ними стояли глиняные миски с мясом и клецками, толстые ломти хлеба, кружки пряного сидра с солидной порцией сливок и тарелочки с медовым пирогом.

Угощения пахли потрясающе, напоминая родной дом и вызывая самые приятные воспоминания. Эванджелина знала, что ей предстоит задать Джексу несколько вопросов, но, не удержавшись, попробовала пряный сидр и откусила маленький кусочек идеальной клецки.

Джекс улыбнулся, наблюдая за ней, и улыбка его выглядела по-настоящему счастливой.

– Вкусно?

– О да, – простонала она, совершенно не испытывая смущения. Она еще не доела первую клецку, а уже поглядывала на соседний стол, предчувствуя, что украдет миску с таким же блюдом.

– Это все ты приготовил?

Джекс удивленно приподнял бровь:

– Думаешь, я готовлю?

– Нет. Наверное, нет. – К тому же она сомневалась, что он мог приготовить столько еды. – Я просто пытаюсь понять, что это за место. – Эванджелина откусила от медового пирога, который на вкус был как сбывшаяся мечта или прекрасный сон. – Почему здесь все кажется таким необычным?

– Давным-давно, еще до падения Доблестей, на Лощину наложили чары, чтобы защитить ее от всяческих опасностей. Но магия очень часто приводит к неожиданным результатам. В случае с Лощиной заклинание стало не только оберегать это место, но и не позволяло проникнуть сюда никаким проклятиям. И помогло сохранить здесь все в первозданном виде.

– И поэтому здесь всегда подают пищу? – спросила она.

– Как по часам, – ответил Джекс, криво усмехнувшись. Он отломил кусочек хлеба длинными пальцами и отправил в рот.

Эванджелина вдруг поняла, что никогда раньше не видела, чтобы он ел что-то помимо яблок. Более того, с тех пор как они приехали сюда, она не замечала, чтобы он ел даже излюбленные яблоки. Мысли ее вновь вернулись к тому, что он сказал о Лощине – что это место, защищенное от всяческих проклятий. Она не знала, влияет ли оно и на привязанность Джекса к яблокам, но тут ей пришло в голову кое-что другое:

– Ты привез меня сюда потому, что проклятие, связывающее нас с Аполлоном, здесь не действует? Вот почему удары хлыста прекратились после того, как мы прибыли в Лощину?

Джекс кивнул.

– Я подумал, что здесь зеркальное проклятие не коснется тебя. И надеялся, что раны быстрее заживут. Магия Лощины подпитывается временем – один час здесь равняется нескольким дням в любом другом месте, – поэтому люди обычно исцеляются быстрее.

– Почему ты не привез меня сюда раньше, как только узнал о проклятии Аполлона?

Джекс отщипнул еще кусочек хлеба.

– Я никогда сюда не прихожу. Когда-то Лощина была моим домом. – Его голубые глаза потускнели.

Эванджелина захотела попросить у него прощения, но не понимала за что. Она знала лишь то, что от сердца ее словно откололась частичка, когда Джекс произнес слово «дом».

Что случилось, чтобы все так изменилось? Как из мальчика, имевшего и семью, и друзей, он превратился в одного из Мойр? И почему он не желал сюда возвращаться? Лощина казалась ей теплым и чудесным местом, но Джекс, очевидно, считал иначе.

– Когда ты был здесь в последний раз?

– Сразу после того, как стал богом Судьбы. – Как только Джекс произнес это, выражение его лица резко изменилось.

Это было все равно что наблюдать, как на ее глазах разрушается заклинание.

Огонь в очаге предостерегающе затрещал, а в таверне стало еще жарче, когда тело Джекса напряглось. Он отбросил хлеб, стиснул челюсти и, прищурившись, посмотрел на Эванджелину. Затем его яростный взгляд опустился на цепочку, висевшую у нее на шее. И в этот раз он не спрашивал, точно ли это подарок Люка.