Чтение онлайн

Ради неё я всегда буду бороться.

Следующее, что помню: её лицо, склонённое надо мной. Страх в её глазах исчез, и теперь из неё исходила новая сила. Её форма — Люмос — была, пожалуй, самым прекрасным, что я когда-либо видел. Её волосы светились и парили, словно она была под водой. Глаза стали золотыми, а всё её тело сияло светом. На мгновение я подумал, что умер, но испытал огромное облегчение, поняв, что жив, и что мне отпущено ещё немного времени с ней в этой жизни.

Я окунаю кисть в мутную банку с водой. Цветные разводы растекаются по бортикам, пока я очищаю кисть и беру другую. Полный решимости запечатлеть момент, который, несомненно, не даст мне уснуть этой ночью, я провожу кистью по холсту с яростной решимостью. Я отчаянно хочу, чтобы её образ проявился на этом полотне.

— Илария Шэй Китарни, — шепчу её имя, словно тайную молитву.

Я должен бы испытывать облегчение, что мидорианцы не предприняли попыток вернуть Шэй, но это лишь заставляет меня нервничать в ожидании их следующего шага. С тех пор, как на совете дяди Сорена несколько дней назад подтвердилось известие о казни нашего конвоя, я нахожусь в состоянии повышенной тревоги, обеспечивая её безопасность.

Конечно, изначальный план состоял в том, чтобы похитить её после того, как наша попытка убийства Бастиана провалилась, и использовать её как разменную монету, чтобы выманить его. Но как только я понял, что она обладает магией, план изменился. Теперь я не могу вынести мысли о том, что её отправят обратно к тем, кто пичкал её наркотиками, лгал и контролировал её. Постепенно я наблюдал, как эта избалованная, ворчливая принцесса сбрасывает с себя невидимые оковы и превращается в сильную, могущественную и добрую женщину.

Но почему от них нет никаких вестей? Ни единого намёка на беспокойство с того берега моря. До нас не дошло ни слухов, ни упоминаний о пропаже или похищении принцессы, и по данным наших источников, другие королевства также ничего не слышали об этом.

Несомненно, кто-нибудь должен был заметить её исчезновение спустя недели. С другой стороны, родители изолировали её, оградили от внешнего мира. Для стороннего наблюдателя это выглядело так, будто они защищали свою единственную дочь и наследницу от любого, кто мог пожелать ей зла. Но они никогда не стремились защитить её. Они стремились защитить себя.

Как они могли стыдиться её? Её способностей? Знали ли они вообще, на что она действительно способна, или просто сразу же заперли её и подавляли?

Потребность защитить её поглощает меня. Настолько сильно, что тем же вечером, когда дядя впервые встретился с Шэй, я ворвался в его кабинет. Его стража была начеку, пламя полыхало вдоль их рук, готовое уничтожить меня, если бы я действительно угрожал нашему королю.

— Как ты мог заключить такую сделку? — взревел я, позабыв своё место.

Дядя Сорен подал знак личной страже успокоиться и приказал им покинуть комнату. Оставшись со мной наедине, он отложил книгу, которую читал, на маленький столик рядом с кожаным креслом и жестом предложил мне сесть. Когда я отказался, решив остаться стоять, он пожал плечами и вздохнул:

— Это было взаимовыгодно, Атлас. Ей нужны ответы и доступ к надлежащему обучению и исследованиям. А мне нужна её магия на случай, если нам придётся защищать наш народ.

— Она ничего не знает о битвах, — я с силой запустил пальцы в волосы, едва не вырвав пряди. — Ради всех богов, дядя, она ничего не знает даже о своей собственной магии. Она узнала о ней всего две недели назад.

— Я уверен, что в Магикос Граммата она получит должную подготовку.

Отчаянное желание защитить её подавило всякую рациональную мысль.

— Назначь меня её наставником, — выпалил я.

Его глаза расширились от удивления.

— Атлас, ты учишь младших. С первого по четвертый курс. Филомена никогда не позволит тебе…

— Ты — король Троновии, — я шагнул вперёд, бросая ему вызов. — Отмени её решение.

— Филомена будет крайне недовольна, если я вторгнусь в дела школы.

— Разве я не служил тебе верой и правдой всю свою жизнь? — я не собирался принимать отказ. — Разве я не отправлялся на миссии, прекрасно зная, что могу не вернуться домой, без колебаний и вопросов?

Он откинулся в кресле, позволяя мне выговориться.

— Это так.

— Разве я не выполнял всё, что ты от меня требовал, без жалоб и споров?

— Переходи к сути, — он махнул рукой, явно устав от моих театральных выходок.

— Я обналичу все свои одолжения, пущу в ход титул и звание, устрою демонову истерику, если понадобится, но я прошу тебя, как верный слуга своего господина — повлияй на Филомену и назначь меня наставником принцессы.

В глазах дяди Сорена вспыхнула догадка, словно он вдруг нашёл решение запутанной загадки.

— Если бы я не знал тебя, Атлас, то решил бы, что ты испытываешь чувства к этой мидорианке.

— Я беспокоюсь достаточно сильно, чтобы сделать всё возможное и невозможное ради её безопасности, — твёрдо произнёс я. — Ты отправишь её на войну, в которой она не сможет победить. Я же удостоверюсь, что у неё не только появится шанс на победу, но и навыки для выживания.

— У профессоров Фенвика и Дармас больше опыта в обучении аномалов.

— Но ни один из них сам не является аномалом. А я — да, — я прижал руку к своей груди для убедительности. — Они не знают её так, как знаю я, и не понимают так, как понимаю я. Им нечего терять, если она падёт в бою.

— А тебе есть что терять? — он поднял бровь, очевидно позабавленный моими словами.

— Мне есть что терять, — тишина между нами затянулась, и я опустился во второе кресло напротив него. Я уставился на камин, наблюдая за пляшущим пламенем и слушая треск горящих дров. — Ты любишь заключать сделки, дядя, так заключи её со мной, — я поднял глаза и встретился с его любопытным взглядом. — Назови свою цену.