Чтение онлайн

Будто что-то щёлкает у неё в голове, её глаза расширяются, но я качаю головой, надеясь, что она не станет задавать вопросов при всех.

— Ну ладно, — кивает она и прочищает горло. — Я рада, что ты в порядке.

— Атласу бы не помешала твоя помощь, Финн, — стараюсь увести разговор от себя.

Финн смотрит на брата, и Атлас признаёт:

— Похоже, у меня пара ушибленных рёбер, ничего серьёзного.

Кивнув, Финн начинает рыться в своей кожаной сумке, чтобы найти какое-нибудь зелье, которое поможет облегчить боль и ускорить восстановление Атласа.

— А вы как? — обращаюсь я ко всей группе. — Всё в порядке? Без травм?

Никс кивает в сторону Ронана, который опускается на диван позади Атласа с белой повязкой на левой руке.

— Этот идиот решил, что будет отличной идеей залезть на дерево, уверенный, что онгок не сможет туда забраться.

— Откуда мне было знать, что они отличные скалолазы? — ворчит Ронан.

— Это общеизвестно, — усмехается Никс. — Даже я это знаю, а это о чём-то да говорит.

Я встаю на ноги и только тогда замечаю, насколько сильно обнажены мои ноги. Взгляд Атласа скользит вверх по ним, пока не достигает моего лица. С этого ракурса он может видеть то, что прямо под рубашкой, и моё сердце замирает, когда я замечаю, как дёргаются его пальцы, словно он изо всех сил пытается удержаться, чтобы не прикоснуться ко мне. Я как мягкая глина в его руках. Отбрасывая все похотливые мысли, что роятся в голове, я направляюсь на кухню, чтобы хоть немного отдалиться от него.

— Руку сломал? — спрашиваю я, наполняя чайник водой.

— Финн меня уже подлатал, — отвечает Ронан.

— Перелом в двух местах, — Никс показывает два пальца. — Благодаря Финну его рука скоро будет как новенькая.

Он следует за мной на кухню и спрашивает:

— Ты в порядке, Китарни?

— В порядке, — отвечаю я слишком поспешно, чтобы это прозвучало естественно.

— Хорошо, — в его голосе явно слышится скрытый подтекст.

Я расправляю плечи, поворачиваясь к нему лицом:

— Говори уже. Что значит это твоё «хорошо»?

— Что ты имеешь в виду? — он притворяется озадаченным, хотя в его ореховых глазах ясно читается лишь озорство. — Я рад, что ты в порядке.

Я прищуриваюсь:

— Если тебе есть что сказать, Никс Харланд, то скажи.

Он отталкивается от стены, на которую опирался, и лениво направляется обратно в гостиную, но, проходя мимо меня, шепчет:

— Определённо не пахнет сексом.

Демон.

Я резко оборачиваюсь, но ничего не могу сказать в ответ. Мой взгляд находит Атласа, но он уже смотрит на меня, до сих пор сидя на полу, прислонившись спиной к дивану, с вытянутыми перед собой ногами, пока Финн кладёт ему на ладонь несколько таблеток. То, как он на меня смотрит, заставляет меня почти плюнуть на всё и сесть на него верхом прямо при всех, только чтобы снова почувствовать его губы на своих, но вместо этого я поднимаю с ковра одеяло, в которое мы были укутаны, заворачиваюсь в него и усаживаюсь в одно из кресел.

Следующий час мы обмениваемся историями о наших вчерашних приключениях. Ронан чуть не спалил лес, когда использовал свою магию, и, хотя ему удалось самому одолеть онгока, тот факт, что он свалился с дерева, вынудив Никса прикрыть его, — это то, что младший Харланд поклялся никогда не позволить своему кузену забыть. Эрис и Финн сумели уничтожить две команды, что гнались за ними, с куда лучшей слаженностью, чем Никс и Ронан. Мне любопытно, использовал ли Финн свою магию, но, когда я наблюдаю за ним, не вижу ни тяжести, ни вины в его взгляде, так что могу предположить, что нет, свою силу он не применял. Эрис, напротив, призывала водных существ, чтобы сражаться с адскими псами, пока они с Финном расправлялись с онгоком.

Я так увлечена их рассказами, что почти забываю, что и у нас с Атласом есть своя история.

Эрис снова морщится, когда я упоминаю, как провалилась под лёд, но мужчины, похоже, гордятся тем, что я сумела постоять за себя на реке.

— Ты могла умереть, — спокойно говорит Финн, словно эта мысль отрезвляет его.

Это те же слова, что Атлас шепнул мне прошлой ночью, и я не удерживаюсь от того, чтобы украдкой взглянуть в его сторону. На этот раз он не смотрит на меня, погружённый в собственные мысли, вероятно, переживая тот ужасный момент снова.

— Могла, — признаю я, и это, похоже, выводит Атласа из ступора. — Но, если бы я ничего не сделала, Атласа бы здесь не было, а с этим я бы не смогла жить.

Остаток утра мы проводим за завтраком, душем и сборами. К счастью, Эрис и Финн наткнулись на лошадей, которых Атлас отпустил, и смогли вернуть все наши припасы, включая мою одежду. По крайней мере, мне не придётся пересекать озеро в королевство льда в одной только рубашке и носках Атласа.

Когда я одета и готова к выходу, я накидываю пальто и выхожу на крыльцо. Солнце уже поднялось, стало немного теплее, но я всё равно кутаюсь в одеяло, чтобы согреться, и смотрю через озеро на Эловин. Замок сверкает, и, если прищуриться, можно разглядеть все корабли, заходящие и выходящие из шумной гавани.

Часть меня до смерти боится того, что я там узнаю, но другая часть, более надеющаяся, ждёт ответов о том, почему у меня черты ледяных эльфов.

— Красивый вид, — пугает меня Атлас, выходя с двумя кружками горячего кофе.

— Да, — соглашаюсь я.

— Что тебе здесь нравится больше всего? — он присоединяется ко мне у перил и протягивает чашку.

— Всё. Озеро, замок, хижина, — я краснею, вспоминая его пальцы внутри себя, и прочищаю горло. — Если выбирать, то, наверное, снег мне нравится больше всего.

Он делает длинный глоток напитка, пристально глядя на меня, будто точно знает, какая именно мысль только что мелькнула у меня в голове.

— Это первый раз, когда ты видишь снег?

Я киваю.

— Да, — ещё крепче закутываюсь в одеяло. — Я думала, что Бава — самый красивый город, который я когда-либо видела, но потом я увидела Троновию и передумала. А теперь мне кажется, что этот вид — самый потрясающий из всех.

Атлас опирается локтями о деревянные перила и смотрит через озеро.

— После того как ты всю жизнь видела только Мидори, всё новое кажется захватывающим.

Молча постукиваю пальцами по тёплой кружке.

— Я никогда не видела Мидори, — с грустью признаюсь я.

— Что ты имеешь в виду? — его глаза в замешательстве встречаются с моими. — Ты ведь всю жизнь там жила.

— Я имею в виду… — прочищаю горло, готовясь открыться ему. — Я никогда не покидала Золотой дворец. Даже по собственному городу не гуляла.

Он выпрямляется, возвышаясь надо мной.

— Никогда?

Качаю головой и отвожу взгляд. Боль и злость в его глазах заставляют меня сдерживать подступающие слёзы.

— Мне запрещали выходить в город. Сначала я думала, что родители защищают меня от возможных угроз, но теперь начинаю задумываться, не держали ли они меня взаперти, чтобы обезопасить от меня наш народ.

Я чувствую, как его взгляд пронзает мой профиль, а молчание заставляет сердце бешено колотиться в груди.

— Думаю, мне не стоит жаловаться, — продолжаю я, разрывая тишину, стараясь выглядеть храброй, не позволяя ни одной слезинке скатиться по щеке. — Мне жилось легко во дворце.