Чтение онлайн

В отрывке же I, 55 Гельмольд почти дословно повторяет историю с разрушением Любека и бегством из него священников в Фальдеру, однако помещает это событие уже во времена Прибислава (около 1138 года):

«Священник же Людольф и те, которые находились с ним в Любеке, не были разогнаны этим опустошением, потому что жили в замке, под покровительством Прибислава, оставаясь в этом месте и в такое трудное и полное ужасов смерти время. Ибо кроме того, что им приходилось испытывать нужду и ежедневную опасность для жизни, они были вынуждены видеть оковы и различные мучения, причинявшиеся христианам, которых разбойничье войско обычно в разных местах захватывало. Некоторое время спустя пришел некий Раце, из рода Крута с войском, рассчитывая захватить в Любеке врага своего, Прибислава. Ибо два эти рода, Крута и Генриха, вели между собой борьбу за первенство. Но поскольку Прибислав все время находился вне Любека, то Раце со своими разрушил крепость и окрестности. Священники же, укрывшись в тростнике, нашли убежище в Фальдере».

Нетрудно заметить, что имена священников, бежавшего из Любицы перед разрушением её язычниками, в обоих историях одинаковы: в первом случае это Людольф и Фольквард, во втором – Людольф и «те, что находились с ним в Любеке». В обоих историях одинаковы не только главное описываемое событие – разрушение христианской Любицы язычниками (и род Крута и рюгенские славяне были ярыми противниками христианства), но даже и детали вроде бегства священников в Фальдеру и укрытие их в во время побега в тростнике. Кажется крайне маловероятным, чтобы Любица была разрушена в течение десятка лет дважды подряд, и оба раза в ней оказались священники с одинаковыми именами, которым оба раза удалось одинаково чудесным образом бежать в одно и то же место. Очевидно, что Гельмольд попросту два раза рассказывает одну и ту же историю. Вполне естественно, что монаха Гельмольда судьба его коллег-священников и их чудесное спасение волновали и интересовали куда более, чем разрушение города и происхождение разрушивших его язычников. Вероятно, эту историю он мог услышать непосредственно от самих священников или других христиан в Фальдере, где он нередко бывал, но не совсем понял или спутал точное время, когда с ними произошла эта история.

После смерти Генриха в королевстве ободритов началась смута. Между сыновьями Генриха, Звенике, Кнудом и Святополком разразилась междоусобица за наследство отца, в результате которой все трое погибли. Династическая линия Генриха на этом прервалась и на власть теперь претендовали более далёкие родственники – племянник Генриха Прибислав и Никлот, о родственных связях которого с Генрихом Гельмольд ничего не сообщает. Сам Генрих, бывший сыном Готтшалька от датской принцессы Зигрид, был, таким образом, наполовину даном и поддерживал с датским королевским домом близкие отношения, долгие годы прожив в датском изгнании и восстановив свою власть также с помощью датского флота. Возможно, это обстоятельство привело к тому, что датский королевский дом считал себя вправе претендовать на ободритский престол.

В 1129 году датский король Кнуд Лавард заточает в темницу оставшихся в живых ободритских князей Прибислава и Никлота, а сам, выкупив право быть королём ободритов у императора Лотаря за большие деньги. Однако правил он недолго и умер уже в 1131 году. После этого ободритское королевство было разделено между Прибиславом и Никлотом, вернувшимися из плена. Прибислав, бывший племянником

Генриха и сыном убитого Крутом Будивоя, принадлежавший таким образом к христианской династии Готтшалька, получил во владения земли к западу от Травы, в том числе и Любицу. Во время очередной смены власти у ободритов потомки Крута предприняли попытку сместить своего «кровного врага» Прибислава. Разрушение Любицы князем Раце из рода Крута Гельмольд связывает именно с враждой обоих династий и охотой, устроенной потомками Крута на Прибислава. В другом отрывке Гельмольд сообщает, что до Прибислава (видимо между смертью Кнуда Лаварда и разделом ободритского королевства между Прибиславом и Никлотом) в другом важнейшем, доставшемся ему городе, Старигарде правил князь Рохель из рода Крута. Сообщается, что в правление Рохеля в Старигарде в священной роще бога Прове/Проне был жрец по имени Мике. В правление же Прибислава описывается история с вырубкой священной рощи, что и понятно – происходивший из династии Крута Рохель должен был быть язычником, в то время, как Прибислав был христианином.

Другими словами, в 1127–1138 гг. происходили постоянные смуты, междоусобицы и смены власти, так, что перепутать смуту между славянскими князьями времён Святополка с противостоянием славянских князей во времена Прибислава, Гельмольду было не так уж и трудно. Некоторые детали, сообщаемые им в других местах, позволяет восстановить ход событий таким образом, что Любица была разрушена в это время лишь один раз – в 1138 году. Так, Гельмольд сообщает о посещении Кнудом Лавардом Любицы во время его правления ободритскими землями (11291131), подробности которого позволяют пролить свет на всю историю: «Прибыв же в Любек, он [Кнуд Лавард] велел освятить здесь в присутствии достопочтенного Людольфа и других, которые были переведены сюда из Фальдеры, церковь, построенную еще при Генрихе» (Гельмольд, I, 49).

Учитывая, что в 1129–1131 гг. существовала не только сама крепость Любицы, но в ней стояла невредимой и построенная ещё при Генрихе церковь, разрушение Любицы язычниками едва ли могло придтись на время Святополка (1127–1129). Таким образом, разрушение Любицы должно было произойти при Прибиславе в 1138 году, Гельмольд же попросту перепутал датировку событий, изначально поместив их во времена Святополка. Возможно, что он и сам понял свою ошибку, но не стал переписывать и уничтожать уже написанное, а попросту поместил сообщение (всё-таки отношение к письменному труду было в его времена совсем иным, чем сейчас) о разрушении Любицы второй раз уже правильно. Установленное, таким образом, тождество рассказов Гельмольда о разрушении Любицы в отрывках I-48 и I-55 вместе с тем обозначает и тождество армии рюгенских славян с армией потомка Крута Раце, что даёт уникальный ключ к пониманию истории южной Балтики в ХЬ XII века.

Если потомки Крута были рюгенскими славянами, то логично будет предположить, что и сам он был рюгенским князем, как о том и писали в ХУ1 веке немецкие историки. Противостояние династий Готтшалька и Крута, наполнившее собой жизнь всей южной Балтики почти на целый век, в этом свете представляется борьбой за контроль над славянскими племенами от Вагрии до Одры не только между язычниками и христианами, но и между ободритами и рюгенскими славянами. Поход рюгенских славян на Любицу при Генрихе был в таком случае вполне ожидаемой попыткой потомков Крута взять реванш, отомстить за его убийство и вернуть себе власть над ободритскими землями. О этих их планах Гельмольд сообщает прямым текстом:

«Раны же, у других называемые рунами, – это кровожадное племя, обитающее в сердце моря, преданное сверх всякой меры идолопоклонству. Они занимают первое место среди всех славянских народов, имеют короля и знаменитейший храм. Именно поэтому, благодаря особому почитанию этого храма, они пользуются наибольшим уважением и, на многих налагая дань, сами никакой дани не платят, будучи неприступны из-за трудностей своего месторасположения. Народы, которые они подчинили себе оружием, принуждаются ими к уплате дани их храму. Жреца они почитают больше, чем короля. Войско свое они направляют, куда гадание покажет, а одерживая победу, золото и серебро относят в казну бога своего, остальное же делят между собой. И вот, побуждаемые стремлением к господству, они пришли в Любек, чтобы завладеть всей вагирской и нордальбингской землей» (Гельмольд I, 36).

В случае, если вражда династий Генриха и Крута длилась к началу XI века уже несколько десятилетий и стоила обеим сторонам немалых сил, становится ясно и то значение, которое Генрих придал победе над рюгенскими славянами под Любицей, приказав праздновать день этой победы с тех пор ежегодно и сделав, таким образом, национальным праздником ободритов. Однако противостояние Рюгена и Любицы на этом не прекратилось. Не многим позже рюгенскими славянами был убит сын Генриха, Вольдемар, что в контексте постоянного истребления друг друга представителями рюгенской и ободритской династий совсем не удивляет. После убийства сына Генрих уже сам предпринимает поход на Рюген и подчиняет рюгенских славян своей власти, становясь единовластным правителем всех земель от Северного моря до устья Одры или ещё далее на восток. После смерти Генриха, во время многочисленных смут, потомки Крута предпринимают попытку взять реванш. Рохелю из рода Крута удаётся закрепиться в Старигарде, а Раце, охотясь на Прибислава, окончательно уничтожает «семейную крепость» князей династии Готтшалька Любицу.

Археологическое изучение крепости старой Любицы началось ещё в XIX веке. Уже первые раскопки, проводившиеся в 1852–1867 гг. священником К. Клюгом, выявили фундамент построенной Генрихом каменной церкви. В 1882 году раскопки продолжил любекский инженер Э. Арндт, в результате чего были обнаружены остатки деревянных конструкций, указывавший на поселение за пределами крепости. В 1906 и 1908 гг. раскопки в Любеке проводил В. Онезорге. Последний этап исследований пришёлся уже на послевоенное время 1947–1950 гг., начавшись под руководством польской исследовательницы А. Карпиньской и продолженный В. Хюбнером и другими немецкими исследователями. Было выявлено три периода существования крепости, а само её основание датируется 819 годом. Находки в культурных слоях были представлены в основном керамикой: лепной в наиболее раннем слое и гончарной средне– и позднеславянской в двух последующих слоях. Наиболее значительные и богатые находки были сосредоточены в церкви или в непосредственной близости от неё. Как рядом с церковью, так и внутри неё был найден ряд погребений, очевидно, принадлежавший знатным христианам из окружения Генриха. О высоком статусе посещавших церковь и погребённых в ней людей говорят находки 6 золотых височных колец, 4 золотых перстней, христианской паломнической реликвии в виде раковины, серебряной монеты и железной чаши. Один из золотых перстней содержал надпись Thebal Cuttani. Такие перстни известны в западной Европе в связи с высшей знатью и духовенства. В двух известных случаях носителями колец «Тебал» в раннесредневековой Германии были немецкий император и епископ.

Сама церковь отличалась от прочих, известных в то время в северной Германии, своими малыми размерами и архитектурой. Так, в частности, неясной остаётся предназначение фундамента ещё одной стены равной церкви по ширине, и проходящей снаружи параллельно её задней стене. Исследование известковой породы, показало, что материал для церкви был привезён не из известном в то время месте добыче на горе Зегеберг в Вагрии, а с датских островов. В происхождении не характерной формы также подозревается датское влияние, либо же самостоятельное развитие в славянских землях. Связи с Данией тем не менее выглядят более, чем естественно, принимая во внимание датские корни самого Генриха и долгие годы, проведённые им в датском изгнании. Перед крепостью находилось довольно обширное ремесленное поселение-посад с указаниями на токарную резьбу по дереву, обработку кожи и кузнечное дело (Neugebauer 1965, S.181–212). Среди наиболее интересных находок в ремесленном поселении можно отметить раскопки мастерской резчика по дереву, в которой кроме уже готовой продукции и заготовок был найден необычный резной гребень со стилистическими изображениями по всей видимости мифологических сюжетов.