Чтение онлайн

В этом, уже знакомом нам отрывке III, 19, Адам снова повторяет свой «список земель и славянских племён», вошедших в Гамбургский диоцез при Готтшальке. Главные города, в которых тогда были основаны епископства вполне соответствуют «племенным землям» этого списка следующим образом: Ольденбург был столицей вагров, Ленцен – линонов, Ратцебург – полабов, Магнополь – ободритов. Любек находился также на территории ободритов. Возможно, возвышение этого города было связано с обмелением канала, называемого сейчас Валленштайнграбен и обеспечивавшего некогда соединение крепости Мекленбург с морем. Адамом он упоминается как значительный город уже в XI веке. Позже сменивший Готтшалька князь Крут построил напротив него новую крепость – Буковец, а сменивший Крута Генрих Любекский восстановил заново Старую Любицу. Упоминание Адама, таким образом, отображает процесс постепенной утраты роли крепости Мекленбург перед новым городом в устье Травы.

Интереснее же в этом случае другое. В землях варнавов опять не упоминается ровно ничего. Там не было ни князей, ни столицы, ни племенного бога, там не возводили церквей, не создавали епископств – нельзя не признать, что «варнавы» в текстах Адама и Гельмольда не выступают как отдельная от племени ободритов политическая сила или культурная общность. Варнавы в хрониках Адама и Гельмольда выступают лишь как название славян, живших на территории, контролируемой «ободритами», что становится отчётливо ясно при попытке сопоставления границ «земли ободритов» и места проживания варнавов. По описанию Адама варнавы находились между крепостью Мекленбург, хижанами и линонами. Столицей хижан был город Кессин в устье реки Варнов. То есть нижнее течение Варнова, у впадения его в море, варнам уже не принадлежало. Столицей линонов был город Ленцен на Эльбе. Для варнов, таким образом, остаётся территория к востоку от Шверинского озера в бассейне реки Варнов, до нижнего её течения, бывшая уже землями ободритов.

Упоминаемые в хрониках Адама и Гельмольда города полабов, линонов, ободритов и хижан (чёрным) и «варская» топонимика(белым)

Можно было бы предположить, что тут-то и были земли варнавов, однако противоречия этому обнаруживаются в самом тексте Гельмольда. Как уже отмечалось выше, отрывок с варнавами позаимствован им из текста Адама. Там же, где описания ободритских земель были оставлены самим Гельмольдом и не восходят к Адаму, эти земли упоминаются просто как «ободритские». Так, сообщается, как после смерти Генриха Любекского между его сыновьями возникла междоусобица из-за наследства. Один из его сыновей, Святополк, «призвав графа Адольфа с гользатами и штурмарами, предпринял поход в землю ободритов и осадил город, который называется Вурле. Когда город перешел в его власть, Святополк отправился дальше,

в город хижан, и осаждал его в течение пяти недель» (Гельмольд, 1-48).

Из чего выходит, что расположенная на Варнове крепость Вурле находилась не в варнских, а в ободритских землях и ободритские земли прямо граничили с землями хижан. Это же косвенно подтверждается и в отрывке I 87, где Гельмольд упоминает Вурле в одном ряду с другими крепостями ободритов – Илово, Мекленбургом, Зверином, Добином, замечая, что Никлот из всех этих крепостей оставил себе одну лишь «Вурле, расположенную на реке Варне, возле земли хижан». Варнавы не упоминаются. Несколькими строками ниже в числе ободритских земель упоминается и Миликов, очевидно, тождественный Мальхову и находящийся, таким образом, на крайнем восточном пределе подконтрольных ободритам земель. Та же ситуация наблюдается у Гельмольда и в отрывке I, 52. После смерти Кнуда Лаварда ободритские князья «Прибислав и Никлот, разделив государство на две части и управляя: один землей ваирнов и полабов, другой землей ободритов». Под «ваирнами» имеются в виду вагры, так как во владение Прибиславу, по хронике Гельмольда, достался Старигард. Варнавы не упоминаются, в то время как под «землёй ободритов» понимаются все земли к востоку от вагров и полабов.

Любопытно, что не упоминают варнавов в числе владений Никлота и его сына Прибислава и генеалогии Доберанского монастыря (Lisch 1846). Вместо этого титул ободритских князей по ним звучит как «король вагров, чрезпенян, полабов, ободритов, хижан и всех славян», что соответствует не восходящим к Адаму описаниям Гельмольда, где земли ободритов на востоке доходили до крепости Вурле и Мальхова и граничили где-то в этой области с племенем хижан и лютичей.

Аналогичная ситуация прослеживается в отрывках Гельмольда I 6 и I 36, где за ободритами сразу следуют хижане или кессины:

I 6. Winithos, eos scilicet qui dicuntur Wagiri, Obotriti, Kycini, Circipani, et usque ad flumen Panim et urbem Dimin.

I 36. Wagiri, Polabi, Obotriti, Kycini, Cyrcipani, Lutici, Pomerani et universae Slavorum naciones.

Первый отрывок (I, 6) похож на компиляцию из двух отрывков Адама (III, 19) «Chizzini et Circipani, usque ad Panem fluvium» + (II, 18) «Chizzini et Circipani, quos a Tholosantibus et Retheris separat flumen Panis, et civitas Dimine».

Итак, анализ источников показывает, что, несмотря на упоминание вскользь неких варнабов Адамом Бременским и перенявшим позже его слова Гельмольдом, никаких варнавов в XI–XII веках, получается, и не было, а были только ободриты. Само же имя ободритов, в то же время, было учёным анахронизмом и не соответствовало реальному самоназванию племени уже в XI веке.

Привлечение топонимики в качестве дополнительного источника показывает, что если кто и оставил в ней следы, то именно варнавы, вары или варны, а не ободриты. Топонимика на «вар» достаточно распространена на южной Балтике. Показательно, что вся эта топонимика на «вар» выказывает черты славянского словообразования (за единственным исключением Hwerеnofeldа/Werinofelde), то есть передаёт не сохранившийся в источниках живой язык мекленбургских славян, а не «учёные» немецкие термины. С одной стороны, настолько широкое распространение «варнской» топонимики в славянских землях, говорит, скорее, за то, что такие топонимы восходят к севернолехитскому «варна» – «ворона», так как эта топонимика известна в землях разных племён. Собственно, именно так и трактует большинство южнобалтийских «Варновов» немецкая лингвистика (Trautmann 1949, S. 63, 64). Кроме возможно имеющего связь с названием племени варинов, названия реки Варнов, протекавшей как раз через земли ободритов и частично бывшей их границей, можно указать и на топоним Варин, находящийся как раз в центре расселения племени ободритов в узком смысле. Этот топоним не может происходить от названия варны-вороны, так как имеет основу Вар-, а не Варн-. Занимавшаяся топонимикой Мекленбурга Корнелия Виллих предлагала для объяснение происхождение Варина от основы «вар», возможную связь его со славянским глаголом «варить» или личным именем «Вар» (Donat/Reimann/W"ulich 1999, S.99). Однако в таком случае чисто лингвистически не менее вероятна и связь его с названием племени «вар», «варь» или «вары». Можно обратить внимание на соответствие в этом случае со словообразованием и латинской передачей этнонима Wari с этнонимом русских, известным по немецким латинским средневековым текстам в форме Rusi, славянским прототипом для которого было не «русы», а «русь». Схожим же образом можно предположить словообразование и латинскую транскрипцию в этнониме Wari (множественное число), которому соответствовало бы славянское «War-in», подобно Rusi Rusin. Достаточно обильная «варинская», «варская» или «варнавская» топонимика в интересующем нас регионе, даже несмотря на возможное восхождение большинства из них к названию «вороны», крайне показательна на фоне полного отсутствия топонимики, указывающей на «ободритов» где бы то ни было.

Далее, можно отметить, что не находит каких-либо подтверждений существование отдельного славянского племени, селившегося большей частью по реке Варнов, так чтобы название его могло происходить от названия реки, и в археологии. Археологически более-менее плотная концентрация славянских находок фиксируется в западной области «земли ободритов в узком смысле» – в районе города Висмар и от него далее на север, к современному городу Рерик и на юг, к Шверинскому озеру, на востоке не доходя до реки Варнов. В непосредственной близости от реки Варнов плотная концентрация славянских находок известны из бассейна реки Небель, восточного притока Варнова. Однако странно было бы предполагать, что жившая по реке Небель группа славян называлась по названию реки Варнов, а не той, по которой жила, и была племен варнавов. Можно бы было предположить, что в славянские времена река Небель также могла называться Варновом, но выведение лингвистами названия реки Небель из дославянского языка (Donat/Fischer 1994, S. 27) южной Балтики полностью исключает этот вариант.

Гораздо менее значительная концентрация находок известна в самом верхнем течении реки Варнов, в районе его истока и Штернбергского озера и представлена остатками валов трёх славянских крепостей разных периодов и несколькими, связанными с ними открытыми поселениями. Наиболее хорошо изучена одна из этих крепостей возле деревни Гросс Раден (Schuld 1985), где в настоящее время располагается реконструированное древнеславянское поселение и музей. Несмотря на большое число и хорошую документацию находок из этой крепости, практически полное отсутствие в ней импорта и предметов роскоши, следов дальней межрегиональной торговли или богатых захоронений, как и прочих указаний на постоянное проживания богатых и знатных лиц, не дают оснований предположить здесь княжескую резиденцию, бывшую племенной столицей, подобно Старигарду, Мекленбургу или Любеку. Так же и полное отсутствие письменных упоминаний этого места в непосредственно славянский период до второй половины XII века указывает скорее на то, что крепость эта была малозначительной, возможно, приграничной, но никак не значительным культурным и политическим центром целого племени. Первые упоминания этого населённого пункта относятся к второй половине XIII века, когда здесь была построена первая церковь. Крепость же не упоминается здесь и вовсе. Кроме того, река Варнов, берущая начало недалеко от этих мест, в районе Штернбергского озера представляет из себя очень мелкую и неглубокую речушку, перейти которую во многих местах возможно и вброд. Учитывая то, что «ободриты в узком смысле» жили в среднем, гораздо более широком и судоходном месте течения реки Варнов в районе крепости Верле, а хижане в её нижнем течении, где Варнов и вовсе разливается до ширины многих метров, выделение маленькой группы славян, живших в районе едва ли даже судоходных верховьев Варнова, и связь с рекой именно их, в то время как жизнь ободритов и хижан должна была быть связана с Варновом намного больше, казались бы не менее странным.

Не только археология, но и последующее административное деление контролируемых уже христианскими ободритскими князьями областей, не позволяет предположить какой-то исторически отдельной области на Варнове. После принятия Прибиславом саксонского подданства, ему удалось вернуть в своё управление большую часть восточной половины ободритских земель, доставшихся ранее при разделе ободритского королевства его отцу Никлоту. С конца XII и в последствии, эти земли были разделены на несколько областей, называемых «господствами» (нем. Herrschaft). Центрами новых господств стали старые наиболее значительные славянские города, а сами области были представлены традиционной «зоной влияния» этих городов и крепостей – то есть, теми землями, с которых и в старые, независимые времена собиралась дань сидевшими в этих городах князьями. Потому неудивительно, что границы новых господств христианских ободритских князей в целом совпали со старым племенным делением – в языческие времена области племени так же контролировались из тех же самых наиболее важных княжеских крепостей и платили им дань. Так границы господства Росток приблизительно соответствуют с расселением племени хижан, как археологически, так и по письменным источникам, с той только разницей, что центром их стал не пришедший в упадок город Кессин, а отстроенный в нескольких км от него заново город Росток. Господство Мекленбург включило в себя основную часть «земель ободритов в узком смысле» – области к востоку от реки Траве на северо-восток до современного города Рерик и также совпадает с наибольшей концентрацией славянских находок. Исключение составляет лишь южная часть бывших земель «ободритов в узком смысле» в районе Шверинского озера. Эти земли оказались отделены от господства Мекленбург, но лишь потому, что они были единственными, которые не удалось вернуть Прибиславу – после крестового похода на славян 1147 года они остались под контролем наместника Генриха Льва и впоследствии здесь было создано не «господство», подобно другим ободритским областям, а немецкое графство Шверин. Этому графству принадлежал и небольшой «островок» между ободритскими господствами Мекленбург и Верле, однако, как и было указано выше, причины такого разделения земель «ободритов в узком смысле» лежали в последствиях крестового похода, а не собственно славянском делении на области и племена. К западу от господства Мекленбург начиналось господство Верле, центром которого была одноимённая, известная с 1160 года, ободритская крепость н Варнове. На юго-востоке границы её доходили до города Мальхин, что в целом соответствовало границам племени ободритов середины XII века. В это господство вошла и область с большой концентрацией славянских находок в бассейне реки Небель. В начале XIII века в этой густонаселённой славянами области внуком Прибислава, ободритским князем Генрихом Борвиным II, был основан город Гюстров, ставший впоследствии резиденцией князей, управлявших господством Верле. Однако, такое развитие региона указывает скорее на то, что и область с плотной концентрацией славянских находок в бассейне реки Не-бель должна была подчиняться и платить дань ободритской крепости Верле и в языческие времена и таким образом должна была быть «ободритской землёй». Область же верховьев Варнова в районе Штернбергского озера стала северной границей господства Пархим. Центром этого господства был одноимённый город Пархим, где в славянские времена находилась крепость и значительное торгово-ремесленное поселение с многочисленными следами импорта и роскоши, также, как и окружающими их открытыми славянскими поселениями. Подчинение земель в районе Штернбергского озера Пархиму указывает на то, что центр этой группы славян находился далеко от Варнова, так что невозможно себе представить ассоциацию Пархимской области в Варновом и бывшими землями племени варнавов. Сама река Варнов оказалась по большей части разделена между тремя областями – Ростоком, Шверином (отнятыми у Мекленбурга землями) и Верле, так что верховья его представляли собой границу господства Пархим и графства Шверин. Всё это прекрасно подтверждает сообщения современных событиям письменных источников о том, что река Варнов в XII веке находилась в пределах земли «ободритов в узком смысле» и там исторически не было отдельной славянской провинции, связанной исключительно с Варновом. Потому и не было впоследствии и «варновских» титулов ободритских князей, в то время, как титулы «князь ободритов», «князь полабов», «князь кессинов» и др. хорошо известны.

Анализ всех этих свидетельств наводит на мысль, что вары, варны, варины, варнавы или какая-то близкая форма попросту и была славянским самоназванием племени «ободритов», как в узком, так и широком смысле. Хронисты, привыкшие к «учёному» названию в то же время отмечали, что название это «уже» не соответствует действительности. Само представление Адама о том, что «ободриты» было самоназванием племени в более ранние времена, могло попросту являться его интерпретацией «ободритов», к примеру, из цитируемого им текста Эйнхарда. Другими словами, прочитав Эйнхарда и Фульдские анналы, Адам, конечно, понял о ком речь, и, возможно, удивившись незнакомой ему до этого форме названия, мог принять её за более древнее название ререгов и перенять в свою хронику. Вероятно, зная, что тех славян, что правят в Мекленбурге, ранние хроники называли ободритами, а в его время их называли ререгами, ему в то же время было известно и то, что по окраинам контролируемых мекленбургскими князьями земель славяне называют себя иначе – ваиграми, полабами, линонами, варнабами. Возможно, ввиду плохого знания славянского, несколько локальных названий одного племени и «учёная» традиция старых хроник были приняты им за отдельные племена.