Чтение онлайн

Поскольку среди недостатков Ивана Алексеевича не было суеверности, узнав о готовящейся продаже, он тут же поспешил ознакомиться с судном и убедился в хорошем качестве оного. Композитный корпус из железного набора и орегонского дуба, почти пятисотсильная паровая машина с подъемным винтом. Парусная оснастка брига и обширные трюмы. По сути, если забыть о неоднозначной репутации, у корабля не было недостатков. Кроме цены.

И тут русский офицер проявил совершенно необычную для людей его круга изобретательность или даже ловкость. Профинансировав нескольких газетчиков, он добился негативных публикаций в прессе. Одни написали, что у «Аризоны» гнилой корпус, другие, что на нем водится привидение. Третьи поведали о неких сатанинских обрядах, проводимых несчастным Гарретом перед смертью.

Таким образом, когда корабль выставили на аукцион, охотников кроме русского правительства на него не нашлось.

Получив в свое распоряжение корабль, Шестаков развил бурную деятельность по подготовке его к плаванию. Благо, из Германии скоро пришел пакетбот, на котором в качестве пассажиров оказалось почти полсотни балтийских матросов, под началом трех офицеров и семи унтеров. Правда, шестеро нижних чинов предпочли тут же сбежать, пополнив собой ряды эмигрантов. Но большинство русских моряков все же остались верными присяге и дружно принялись за дело.

Отдельной заботой стало имя нового корабля Российского флота. Обычно его дает государь-император, но связаться с ним не было никакой возможности. Идти в бой с наименованием американского штата тоже не хотелось. Пришлось импровизировать. Сначала хотели назвать крейсер в честь великого князя Константина, но потом передумали. Мало ли как сложится служба? Поэтому пришлось остановиться на более нейтральном варианте — «Аляска».

Труднее всего оказалось с вооружением. Пушки у американцев, конечно, были, но не лучшего качества и небольшого калибра. Но поскольку особого выбора не имелось, пришлось довольствоваться семью 18, одной 24 и одной 32-фунтовыми орудиями. Зато для абордажников удалось приобрести два десятка револьверов и полсотни гладкоствольных ружей и пистолетов. Основным же оружием стрелков стали пятьдесят винтовок Шарпса, приобретенных еще до поездки в Хартфорд.

Так что, когда пришли вести о том, что Великобритания и Франция объявили Российской империи войну, корвет «Аляска» оказался практически готов к плаванию. И пришедший через три дня в Балтимор английский фрегат его уже не застал.

А дальше события понеслись вскачь. Первый же встреченный ими в океане парусник нес на своих мачтах флаг святого Георга. Остановив его выстрелом из пушки, Шестаков подошел практически борт к борту, и отправил абордажную партию. Никак не ожидавшие подобного удара судьбы англичане даже не подумали сопротивляться, и русские захватили свой первый приз.

К сожалению, корабль шел в балласте, так что добычей, если не считать пленников, стал только он сам и корабельная касса. Возиться с ним особого смысла не было, поэтому несчастный корабль просто потопили. А чтобы не кормить членов экипажа, им предложили сесть в шлюпки и убираться подобру-поздорову. Благо, погоды стояли великолепные, а до берега относительно недалеко.

Однако, как говорится, лиха беда начало. За месяц плавания им досталось шесть английских и один французский парусник, везших товаров на добрую сотню тысяч долларов. Большинство из них было продано на аукционе, что позволило отбить все затраты казны на снаряжение судна и даже принесло прибыль.

Все это произвело настоящий фурор. Пока британские и французские дипломаты протестовали, у Шестакова не было недостатка ни в припасах, ни в добровольцах. И это, не говоря уж о том, что американские арматоры выстроились в очередь, чтобы получить от русского правительства каперские свидетельства! А когда местные власти все-таки прислушались к доводам английского посла и запретили русскому корвету вход в порт, нашлись люди, взявшие на себя заботу по продаже добычи.

Но это, как говорится, еще полбеды. При получении известий о «московитском пирате» Лондонскую биржу охватила паника. А когда потерявшие свою собственность судовладельцы начали обращаться в страховые компании, и вовсе чуть не случился кризис.

Стоит ли удивляться, что воротилы Сити стали задавать Адмиралтейству простой, в сущности, вопрос: «Любезные лорды, а какого, собственно, дьявола происходит? И почему, позвольте полюбопытствовать, Британия вместо того, чтобы править морями, терпит убытки»?

Нужно было срочно принимать меры, но тут выяснилось, что все самые лучшие корабли отправились на Черное море в составе эскадры адмирала Джеймса Дандаса. Те, что похуже, присоединились к экспедиционным силам Чарльза Нэйпира. Ну а то, что осталось в метрополии, годилось в лучшем случае на роль брандвахт. Нет, если бы русские оказались столь безрассудны, чтобы напасть на берега старой доброй Англии, их, несомненно, встретил бы горячий прием. Но вот гоняться за ними по просторам Атлантического океана было просто некому. Ну, почти.

Все эти неприятности до того подкосили и без того слабое здоровье первого лорда сэра Хайда Паркера, что он в самом скором времени скончался [3], так и не решив вопрос. Его преемник сэр Морис Баркли так же далеко не сразу смог выслать на поимки дерзкого русского очень ограниченные силы.

К тому же Шестаков, прекрасно понимавший возможности своего корабля и собранного с бору по сосенке экипажа, отнюдь не стремился к бою. Постоянно крейсируя, он появлялся то тут, то там. Захватывал один приз за другим, после чего либо топил его, либо, если добыча оказывалась достаточно велика, отправлял его вместе с призовой командой в Штаты.

Единственным исключением стала горячая схватка с «Мери Роуз» — барком из Галифакса, зафрахтованным правительством его величества для перевозки батальона «Королевского стрелкового полка» на театр военных действий. Со стороны судно выглядело ничем непримечательным парусником, и потому русские моряки без колебаний решили его атаковать.

Приблизившись к барку вплотную, Шестаков приказал дать выстрел поперек курса. Обычно этого было достаточно для остановки, но на сей раз нашла коса на камень. Английский капитан дал команду прибавить парусов и попытался оторваться от преследователя. После нескольких часов гонки им почти удалось уйти, но тут, как назло, начал стихать ветер. Немного отставший русский крейсер тем временем развёл пары и опустил винт, после чего вновь подошел к «Мери Роуз».

Очередное ядро просвистело в опасной близости от форштевня, недвусмысленно намекая, что русское терпение подходит к концу. Однако, как выяснилось, англичане так же не теряли даром времени. Вытащив из трюма несколько легких пушек, они прорубили для них порты и в ответ на предложение сдаться открыли огонь. Более того, палубу и надстройки барка буквально усеяли солдаты в темно-зеленой форме с винтовками и, как только русский корвет попробовал приблизиться, дали дружный залп.

— Что за черт? — выругался никак не ожидавший такого отчаянного сопротивления Шестаков. — И почему они в зеленых мундирах, а не в красных?

— Это королевские стрелки, сэр! — скривился как от зубной боли Патрик О’Доннелл — бывший штурман «Аризоны», оставшийся служить на судне после смены хозяина. — С вашего позволения, те еще ублюдки!

Как и все ирландцы, О’Доннелл недолюбливал англичан и с восторгом присоединился к каперам.

— Что он говорит? — осведомился прапорщик барон Карл фон Таубе из остзейских немцев, командовавший артиллеристами. Как и всякий культурный человек своего круга и положения, прекрасно говоривший на немецком и французском, но абсолютно не знавший английского.