Чтение онлайн

— Что с ним?

— Ранение в голову. Врачи не берутся за операцию…

— Значит так. Прямо сейчас отправляйтесь в Петербург к профессору Николаю Ивановичу Пирогову и срочно привезите его сюда. Да, и пусть возьмет инструменты для проведения операции, ассистентов и все что необходимо…

— Мне сделать это лично? — немного удивился проводивший доклад Граббе.

— И бегом! Если, конечно, адъютантов не осталось. Только…

— Что, ваше высочество?

— Выбери человека поделикатнее. Это ведь не просто врач, а поистине великий хирург. Идет война и такие как он на вес золота!

— Слушаюсь.

— И не обижайся, Павел Христофорович. Нервы…

— Как можно-с!

Последние поручения пришлось раздавать сидя на стуле, в то время пока меня брил оказавшийся мастером на все руки Рогов. Потому как бакенбарды-бакенбардами, а подбородок с нижней губой должны быть безукоризненными. Затем наскоро обтерся мокрым полотенцем и переоделся в свежее.

— В баньку бы вам, ваше высочество! — вздохнул Иван.

— За этим дело не станет, — усмехнулся, предвкушая предстоящую встречу с отцом.

На этом, кажется все. Николай Павлович ждет меня в Петергофе. Интересно, что он мне скажет. С одной стороны, явное ослушание, чего он терпеть не может. С другой, победителей не судят…

— Позвольте вас сопровождать? — попросился Лисянский.

— Конечно. Хотя… Вот что, Платон Юрьевич. Надо бы выяснить истинные потери союзников.

— Распорядиться послать разведчиков?

— Не совсем… возьми-ка любой парусник, да наведайся под белым флагом к господину Нейпиру.

— Парламентёром?

— Вот именно! Мы же с ним о перемирии договаривались, чтобы тело Чадса отдать. А он ушел, не попрощавшись… Нехорошо-с!

— Возможно, следует взять его с собой?

— Кого?

— Гроб с адмиралом Чадсом.

— Даже не знаю. Впрочем, на твое усмотрение.

— Англичане могут воспринять подобный визит как шпионаж. А при наличии тела повод более чем извинительный.

— Ты прав. Могут психануть. Надо кого-нибудь попроще послать. Может, рыбацкую лайбу с чухонцами? Ты мне еще пригодишься!

— Благодарю за заботу, ваше императорское высочество! — отчеканил Лисянский, — но никому на свете этого дела я не передам! Скажу более, для меня это вопрос чести!

— Ладно. Делай как знаешь. Если союзники от злости затеют какую-нибудь пакость, можешь прямо сказать, что за тебя и любого из твоей команды в петлю отправится десяток пленных!

— Думаю, до этого не дойдет.

Едва рассвело, адмирал Нейпир, коротко просигналил французам о своих намереньях, после чего приказал флоту отойти как можно дальше от проклятого всеми богами Кронштадта. Шокированный ночными потерями вице-адмирал Парсеваль-Дешен забыл о своей спеси и последовал вслед за союзником. Даже имевшие повреждения корабли не стали задерживаться, справедливо рассудив, что отремонтироваться можно и в другом месте, а вот еще одну такую ночь они точно не переживут.

К счастью, погода постепенно стала налаживаться, волнение утихло, сменившийся ветер разогнал тучи, а вместе с их уходом прекратился и дождь. Так что больше ни один корабль их потрепанной эскадры не пострадал. Если не считать конечно, несчастного «Бульдога». Впрочем, потеря этого шлюпа на фоне остальных злоключений, выпавших на долю эскадры, выглядела сущим пустяком.

Именно поэтому престарелый адмирал не стал оказывать помощь оторвавшимся от главных сил кораблям. Русские уже достаточно продемонстрировали свое коварство. Кто знает, может выход их фрегатов лишь очередная уловка, чтобы еще раз заманить англичан на мины? Если так, то и без того тяжелое поражение немедленно превратилось бы в полный разгром.

Отдав все необходимые поручения, Нейпир заперся в адмиральской каюте и налил полный стакан крепчайшего бренди. Опрокинув в себя его содержимое и почти не почувствовал вкуса, сэр Чарльз присел в свое любимое кресло и как будто отключился. Со стороны могло показаться, что он погрузился в раздумья, но на самом деле в его голове не было ни единой стоящей мысли. И даже прозвучавший как барабанная дробь стук в дверь не смог вывести адмирала из этого состояния.

— Разрешите войти, сэр? — осторожно заглянул в приоткрытую щелку адъютант.

— Какого черта! — не слишком любезно отозвался командующий.

— Это я.

— Что вам нужно, Фергюсон? — поморщился Нейпир.

Почему-то ему было очень неприятно от того, что несмотря на полную драматических событий ночь его офицер выглядел безупречно выбритым и свежим да к тому же одетым в новенький с иголочки мундир. «Чертов щеголь…» мысленно выругался Нейпир.

— Русские, сэр!

— Что еще? Они вызвали из глубин моря Кракена? Клянусь честью, сейчас это меня не удивило бы!

— Парламентеры!

— Не понял…

— Нас догоняет русский корабль, под белым флагом, с которого просигналили о желании встретиться с вами. И о том, что на борту находится тело мистера Чадса!

— Проклятье! У нас ведь должно было начаться перемирие… совсем забыл…

— Наверняка, это было очередной варварской уловкой!

— Может и так. Но в любом случае она удалась. Ладно, отдайте приказ эскадре ложиться дрейф и оповестите лягушатников. Возможно, им будет любопытно пообщаться с нашими друзьями.

— Вы полагаете, что тело адмирала действительно у русских?

— Вот и проверим. И, клянусь честью, если это не так, московиты пожалеют о своей наглости!

Прошло почти три часа, когда на палубе английского флагмана появился уже знакомый Нейпиру офицер, который, не скрывая интереса, разглядывал все вокруг.

«К черту. Пусть смотрит» почти безразлично отмахнулся от мысли о вопиющем нарушении секретности британский командующий. Сил на большее у него после бессонной ночи просто не было.

Следом на талях подняли покрытый британским флагом гроб с телом старого товарища сэра Чарльза.

— Вы хотели что-то сказать? — без особой приязни поинтересовался он у парламентера.

— Его императорское высочество великий князь Константин, приказал уведомить ваше превосходительство, что не может выполнить договоренность и посетить Толбухин маяк, в связи с чем приносит свои искренние извинения. Вместе с тем ему угодно выполнить вторую часть взятых на себя обязательств и все-таки передать вам тело покойного контр-адмирала Генри Чадса.