Чтение онлайн

И Олег облегченно выдохнул, тоже опрокинув в себя водку. Все-таки пожилые люди умнее их, салаг.

– Свататься пришел, – ответил он просто.

Людмила Ивановна ахнула по-бабьи, громко, звучно. Прикрыв рот двумя руками.

А Николай Степанович снова разлил по рюмочке:

– Свататься? Ну, это дело хорошее! Значится, сваться? Помоги, Господи! – и в горло снова полилась горькая вода.

Олег совсем не так представлял себе сегодняшний вечер. Совсем! Но судьба словно смеялась над ним, выкидывая в тар-таратры все его планы и заготовленные речи.

– Чего молчишь-то, Лёлюшка? – спросил дочь Николай Степанович, снова потянувшийся к рюмке.

Оля молча посмотрела на отца, пододвинула к нему тарелку с картошкой и сказала:

– Ты закусывай, пап!

Её тихий голос кипящим маслом разлился по венам Гаарена, неся желание бежать, действовать… Олег резко встал из-за стола, отодвинув с грохотом стул, прошёл в коридор к своему пальто, вынул из внутреннего кармана две коробочки и вернулся обратно.

– Оля, выходи за меня, пожалуйста… Навсегда выходи! Чтобы ни случилось! Я хочу быть тебе мужем, и никем другим! – сказал он, и положил прямо на стол перед ней две бархатные коробочки.

Младшие сестрёнки восхищённо выдохнули и потянулись носами вперёд. ВарвАры любопытные.

– А почему их две? – наконец произнесла Олька первые свои слова за весь вечер, встречаясь с ним взглядом.

И напряженный, взволнованный Олег понял, почему она не торопилась поднимать на него своих глаз… Потому что в них безумной толщей синих вод плескались, бурля и перекатываясь, громадные волны из любви и надежды. Они накатывали стеной, с бешеной силой, пенясь на краях. Целый океан любви! Бесконечный и огромный. Сбивающий с ног и утаскивающий в свои просторы, где не вздохнуть, если ты не морской житель.

Ольга прятала эту любовь, давая Олегу возможность самому пройти свой путь. Пройти путь выбора до конца. Понимала, что сейчас нельзя давать ему, питерскому мажору, ни капли себя. Потому что иначе они задохнутся потом вместе, разрушив страшным, сметающим цунами всё вокруг. Ольга понимала, что Олегу нужно делать эти шаги, чтобы взрослеть, принимать на себя ответственность, чтобы знать, ради чего он здесь. Чтобы войти в её жизнь раз и навсегда, не ломая под себя её свободную и сильную натуру. А делать то, для чего и создан в этом мире мужчина: оберегать, ограждать, защищать! Давать женщине ощущение безопасного мира вокруг, чтобы у нее росли крылья за спиной, а не острые, акульи зубы и медвежьи мускулы. Быть стеной! И любить! Принимая её такой, какая она есть!

И когда она поняла, что Олег всем сердцем принял эту непростую, очень тяжелую, мужскую ответственность, вот тогда, и только тогда Олька подняла на него свои красивые голубые глаза, в которых всё было ясно и понятно. Она любила его… Она очень любила его…

***

Олег очень сильно задержался у них в тот вечер. Да так задержался, что все сроки работы общественного транспорта пропустил. А такси по снежным заносам сегодня к дому не проедет. Нужно на дорогу идти по сугробам.

– Оставайтесь у нас, Олег! – осторожно предложила Людмила Ивановна гостю, вопросительно поглядывая на уже пьяненького, счастливого мужа, блаженно улыбавшегося старенькому кухонному телевизору и дурацкой новостной программе первого канала, что шла сейчас на беззвучке.

– Слышь, Коля, их что ли вместе положить? – спросила она осторожно у мужа, одними губами, когда будущий зять пошел с Олей в ванную мыть руки.

– Какой вместе?! Не женаты ещё! – возмутился Николай Степанович.

И жена сурово цыкнула на него, чтобы он приглушил свой звук!

– Какой вместе? – уже шёпотом повторил вопрос Николай Степанович. – В комнате Лёлиной раскладушку поставь, – подмигнул он жене, – чтобы им, значится, не вместе лежать, но и не далеко, не говорить через стенку-то друг с другом. За весь вечер Лёлечка с ним, с Олегом-то и двух слов вместе не сказала, все нас слушала. У неё, поди, много чего накопилось-то! Вон пусть и поговорят без глазу, да без догляда. Ты детсад-то в Тимохину комнату отсади. Пусть тама сегодня переночуют.

И Людмила Ивановна, смекнув все верно, отправила девчонок спать в пустующую комнату сына и побежала скорее доставать раскладушку из кладовки и ещё один комплект постельного белья. Зятю стелить.

***

Уютная Олькина комната, в которую лился теплый свет от уличного фонаря, отражая кружащуюся снежную сказку, смотрелась волшебно. Вокруг витали тихие, приглушённые звуки постепенно засыпавших Олькиных родственников, сладко сопевших за дверью и иногда выдававших смачные, хриплые носовые рулады.

Олька и Олег лежали рядом. Правда, она – на узкой, одноместной кровати, а он – внизу, посередине комнаты… на странном железном карлике, перетянутом жесткой парусиной, немилосердно впивавшемся в бока.

Олег Гаарен, впервые в своей жизни укладываясь на раскладушку, посмеивался над собой. Всё происходило именно так, как и предсказывала Изольда Юрьевна. Рабоче-крестьянская семья сильно проигрывала самоназванной аристократии в умении создавать комфорт. Но, как ни странно, настроения Олегу этот факт не испортил. Даже наоборот… Испытание для тела! Как епитимья! Круто! К тому же, возможность спать рядом, в одной комнате с Олей, протянуть руку и почувствовать тепло самого любимого человека на свете – всё это будоражило кровь.

– Оль… – шепнул он.

– Что? – также тихо ответила она.

– Можно я к тебе переберусь? А то мне бокам больно!

Олька ответила не сразу.

– У меня кровать узкая…

– А я с самого краешка… Я осторожно…

Олька снова ответила лишь спустя несколько долгих мгновений:

– Иди… Но только тихо и без глупостей! А то получишь! У нас здесь стены картонные, всё слышно.

И радостный Олег рванулся вперёд, легкомысленно забыв про обещание. Старые пружины раскладушки хрустнули, издав долгий, протяжный звук. Нога Олега замерла в полёте. Сердце ухнуло. Было ощущение, словно он лезет в чужой сад за клубникой.

– Тише ты! – шёпотом возмутилась Олька, осторожно привстав со своей, тоже не самой бесшумной кровати.

Они смотрели друг на друга, такие взволнованные, такие влюбленные и такие разные. Разные телами, мыслями, чувствами, опытом и сожалениями. Всем-всем на свете! Между ними сквозь оконную раму на пол лился тёплый фонарный свет, разделяя напополам снежным золотом два мира. Его и её.

Два мира, которые не должны были встретиться. Два мира из параллельных вселенных. Два мира, которые теперь должны были слиться в один. Волшебство мироздания!