Чтение онлайн

Но Олег только бросил в Олькину сторону быстрый взгляд, обдав на мгновение теплом и сладкой патокой, и стал быстро, сосредоточенно набирать номер телефона. Нажал на звонок. Громкий звук телефона у него в кармане пальто возмутил Завирко.

– Эй, мажор питерский, у тебя, оказывается, свой телефон есть, а ты у знакомых побираешься! Что? Экономишь на звонках? Тариф бандитский? Могу подать на бедность…

– О-о-оля! – очень мягко, но с явной, осуждающей, родительской, интонацией протянул он её имя, возвращая ей в руки средство связи.

Завирко это взбесило не на шутку. Он рванула у него из рук свой телефон и стала нервно запихивать его в свою сумку. Пришел, значит, такой, расфуфыренный, в дорогущем сливочном кашемире, весь пахнущий умопомрачительным парфюмом, бритый до скрипа и без шапки в снегопад, выставив свою шикарную копну напоказ. И наглеет!

– Что-то ещё, господин барон? – зло бросила ему Олька, у которой только молнии не сверкали во взгляде, а так – уже штормило!

– Да!

Олег сделал ещё один шаг навстречу ей. И младшие сестрички расступились. Потому что сбоку смотреть было удобнее.

– Я сейчас уезжаю…

– Скатертью дорога!

Олег вздохнул и начал заново, делая свой голос как можно мягче и членораздельнее:

– Оля, мне сейчас нужно уехать…

– Так никто не держит! Езжай! Я что? На цепочку тебя заперла?

– Завирко! – почти психанул он, а потом вдруг рассмеялся: - Оль, ну дослушай, пожалуйста! Дослушаешь?!

– Нет!

– Тогда не слушай!

– Нет!

– Что «нет»?

– Всё «нет»!

Олег замолчал. И только смотрел, как красная от злости и других, совсем не печатных эмоций Олька тяжело дышит, готовая в секунду-другую вцепиться ему в лицо.

– Я дурак, Оля…

Завирко закатила глаза к подъездному потолку.

– Но я не могу перестать думать о тебе…

– Смешай молоко с солёными огурцами на завтрак, и твои мысли потекут совсем в другую сторону. Проверенный способ! – язвила Олька, судорожно соображая, что ей делать, потому что в сердце такой большой, такой щемящей, незаживаемой раной заныла надежда.

– Я не могу перестать думать о тебе…

– Могу обеспечить тебя по старой памяти кратковременной амнезией! Леся, неси Тимохину клюшку. Дадим гостю по башке!

– Я очень хочу не переставать думать о тебе! – он не сдавался и был теперь серьёзен как никогда.

– Барон! Можно покороче? Нам, простым людям, надобно на работу, хлеб насущный добывать!

– Я записал тебе свой номер телефона, Оля. Позвони мне, пожалуйста, когда успокоишься. Я буду очень ждать! Я буду ждать твоего звонка, Оля! Пожалуйста! Поговори со мной, когда сможешь! Когда захочешь! А я буду ждать! Оля! Я буду ждать!

Он развернулся и быстро спустился вниз. Гулко стукнула подъездная дверь.

Олька оторопело осталась стоять… И что это было? А? Что это было?!

– Лёль, он чё, дурак? – вывел её из ступора Ксанкин голос.

– Ага! – вместо сестры фыркнула Леська и засмеялась: – Принцы, они все дураки!

***

Разговор с Ольгой получился совсем не таким, как Олег планировал. И это расстраивало. Но ему уже нужно было спешить, а потому такси, что ожидало его у подъезда, неуклюже пробираясь через напавшие за ночь залежи снега, теперь везло его на вокзал.

Он успел в аккурат к отправлению поезда на Москву, и теперь, катя за собой аккуратный, дорожный чемоданчик, размышлял, что же он сделал не так? Конечно, он не думал, что она кинется ему на шею от радости встречи, но ему бы и намека хватило! Хотя бы толику тепла в голосе! Или он опять навязывается, как тогда, в сентябре? Препротивнейшее чувство. Чувство неопределённости.

Вчера вечером, когда он понял, что его вели по жизни, как телка на веревочке со звонком, чтобы чётко отслеживать, в какую сторону он повернёт. Когда осознал, насколько серьёзно его мама восприняла Ольку как угрозу его жизни. Он был взбешен! А потом честно попытался посмотреть на всё с холодной, рациональной точки зрения. Но растерянная Олькина улыбка там, в аллее, на залитой гирляндным светом снежной дорожке всё время сбивала его с толка. Ещё тот мужик, что увел её, оторопелую, в дорогущий ресторан… Вот как оставаться рациональным?! Сотни разных мыслей и чувств! И как разобраться, где твои, настоящие, а где взращенные родителями, социумом или собственным непомерным тщеславием?

В купе на нижних сиденьях расположились удобно две его соседки. Салфеточки постелили, выложили на стол снедь, собранную им в дорогу Изольдой Юрьевной. И теперь лакомились чаем с нежнейшими сырниками, которые Олег очень любил. Сырники таяли во рту наглых соседок с невероятной скоростью. И это тоже портило и без того гадкое настроение. И ведь не скажешь, как в детстве, вытягивая из рук: это мне мама положила! мне! чужое есть нехорошо!

Олег сухо кивнул коллегам и начал складывать чемодан под полку. И зачем он поддался на уговоры матери и поехал не прямым поездом до Питера, а через Москву? Видимо, мать и здесь пыталась каким-то образом добиться приемами «мягкой силы» своих целей. Кого из них, сейчас сжирающих последние остатки творожной прелести она решила подложить под Олега? Светку или Машку?

Олег передернуло от отвращения. А чего их подкладывать? Они и сами не прочь напрыгнуть! Проверено. Вон намеков сколько! И не только намеков.

– Сырнички будешь? Последние два остались… – флегматично спросила Машка с набитым ртом, когда он уже повесил на крючок свое пальто и присел рядом.

Олег ничего не ответил, погружённый в свои мысли. И тогда Светлана с Марией переглянулись и расхохотались. Видимо, их очень забавляло расстроенное лицо Гаарена.

***

Всё-таки поезд умиротворяюще действует на людей. Мерный стук колес о железное полотно привносит в жизнь какое-то тихое, неспешное очарование. Убегают вместе с пейзажами за окном все тревоги, печали и разочарования.

Олег почти до обеда старался не спускаться с верней полки (и какого хрена он туда залез, если это было место Машки?! Пусть сама скакала бы туда!). Он дремал. Но часам к двенадцати его желудок захотел есть, к тому же природа позвала его ещё и в другие места, так что сползать к народу всё же пришлось. За то время, что он дремал, девчонки тоже немного успокоились и теперь смотрели на него привычно, как всегда.

Он сходил куда нужно было и, вернувшись, подсел к столику, чтобы выбрать себе какой-нибудь лёгкий перекус.

– Ну, подумал о своей жизни, Олег? – наконец спросила его Светлана.

Ровно спросила. Без насмешки. Олег удивлённо посмотрел на девушку, что сейчас, в этот самый момент, своими красивыми руками с красным маникюром на стриженных под ноль ногтях ловко нарезала на аккуратные кусочки осетинский пирог с мясом, сыром и зеленым луком. Не оставляя крошек на салфетке.

– Ну… я об этой девушке, в которую ты влюблён без памяти…

Видимо, что-то такое показалось на лице Олега, что Светлана язвительно хохотнула: