Чтение онлайн

— Ты даже не собираешься промыть кофейник?

— Зачем?

— Там была дохлая мышь.

— Я выкинул эту дрянь. Ты видела меня. О чем волноваться? Она была дохлая. Давай, почисть картошку. Открой банку чили. Нам надо как-то поесть, в конце концов, — вытащив похожий на армейский нож из ножен, Хейдьюк порезал двухфунтовый кусок бекона ломтями, положил их на сковороду. Они тут же начали шипеть.

— Кто это все будет есть?

— Я. Ты. Мы все. Нам предстоит трудный вечер.

Он начал открывать четыре банки чили.

— Ты откроешь чили, или я должен все делать сам? Свари яйца, ты женщина, должна в этом понимать.

— Почему ты в таком паршивом настроении?

— Я нервничаю. Я всегда в таком настроении, когда я нервничаю. Ты меня заставляешь нервничать. Скажу больше, выводишь из себя.

— Извини.

— Извини? Я не верю своим ушам, это первый раз, когда я от тебя слышу это слово. Это все, что ты можешь сказать?

— Я забираю его обратно.

К ним присоединились Редкий Гость Смит и доктор Сарвис. Они начали обсуждать План. Для Хейдьюка и Смита предполагалась работа с мостом, или мостами, в зависимости от времени, материалов и «местных условий», для Абцуг и Сарвиса — работа на карауле, по одному с каждого края. Какой из трех мостов разрушить вначале? Они сошлись на наименьшем — мост через Белый Каньон. Второй, если хватит времени — будет мост Дёрти Девил. После этих двух обрушенных мостов центральный мост через Нэрроу Каньон, Лэйк Пауэлл, вышедшую из берегов Колорадо, станет бесполезным — к нему невозможно будет проехать. С ним или без него дорога — хайвей 95, соединяющий Хэнксвилл с Блендингом, восточный и западный берег озера Пауэлл, западный и восточный края каньона будут эффективно отрезаны друг от друга. Разделены. Разломаны. На несколько месяцев. Возможно лет. Возможно навсегда.

— А если людям эта дорога нужна? — спросила Бонни.

— Эта дорога нужна только местным, — сказал Смит, — а также буровым фирмам и людям, вроде епископа Лава. И департаменту дорог, ведь строительство дорог — их религия. Никто больше никогда не слышал о ней.

— Я просто спросила, — сказала Бонни.

— Вы закончили свою дурацкую философию? — сказал Хайдьюк. — Окей. За работу. Док и Бонни, найдите что-нибудь, из чего можно изготовить дорожные знаки. Нам нужно четыре больших знака «ДОРОГА ЗАКРЫТА: МОСТ». Нам не нужны туристы в Виннебагосе, сующие нос в Дерти Девил Ривер. Не хотелось бы увидеть поисково-спасателей в своих летающих жестянках над Уайт Каньон Гордж, правильно? Или мы хотим? Краски нам хватит?

— Почему мне вечно поручают нудную и неинтересную работу? — заныла Бонни.

— У нас целый ящик аэрозольных красок, — сказал Смит.

— Хорошо. Я и Редкий начинаем работать с термитным тиглем. Нам понадобится примерно около…

— Почему? — заныла она.

— Потому, что ты женщина. Около четырех картонных круглых коробок. Возможно, шесть. Где барахло?

— В тайнике.

— Так я и думала, — сказала Бонни.

— Послушай, — терпеливо объяснил Хейдьюк, — господи, ты бы лучше ползала там под мостами, внизу, где крысы и скорпионы.

— Я лучше буду рисовать.

— Тогда заткнись и работай.

— Хорошо. Кто будет мыть посуду?

— Все этим всегда кончается, — сказал Док, — я помою тарелки. Хирург должен иметь чистые руки… как-нибудь.

— Надо спрятать наш лагерь, — сказал Хейдьюк, — чтобы никто не знал, что мы здесь были.

— На чем поедем? — спросил Смит.

Хейдьюк подумал.

— Возьмем оба. Возле Каньона разделимся, если нас засекут. И будем иметь замену, если один сломается. Нам много чего надо тащить с собой.

Спокойно, без спешки и хаоса, они погрузили свои вещи в пикап Смита, оставив напоследок огромную камуфляжную сетку. Они сожгли и расплющили консервные банки и бросили их в яму на месте костра (удобрили землю). Они зарыли угли в эту же яму, подмели это место и прикрыли его можжевельником. Почерневшие камни они побросали в пропасть.

Бонни и Док слезли возле старой шахты, держа молотки и краски в руках. Они нашли листы фанеры и фибролита и изготовили знаки, шесть на десять футов, гласящие: «ВНИМАНИЕ! ДОРОГА ЗАКРЫТА, СПАСИБО.»

Они сделали несколько стоек, два на четыре фута, чтобы повесить на них знаки и привязали знаки к трубам каркаса джипа Хейдьюка.

Хейдьюк и Смит выкопали материалы для термита из тайника под деревьями: 45 фунтов стружки оксида железа, 30 фунтов алюминиевой пудры, 10 фунтов перекиси бария, 22,5 фунта порошка магния, все это упаковали в круглую коробку с металлическими торцами.

— Это все, что есть? — спросил Хейдьюк.

— Этого что, не хватит?

— Надеюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что я не знаю, сколько понадобится, чтобы прожечь секции моста.

— Почему бы не взорвать их?

— Для этого понадобилось бы в десять раз больше динамита, — Хейдьюк поднял две картонки. — Давайте перенесем это в джип. Нам понадобится что-то вроде большой кастрюли с крышкой, чтобы перемешать в нем состав.

— Банки из тайника подойдут?

— Да.

— Почему не смешать все здесь?

— Безопаснее будет смешать состав на месте, — сказал Хейдьюк.

Они запихнули, сколько влезло, в джип Хейдьюка — порошок, взрыватели, остатки динамита, остальное сложили в пикап Смита. Солнце зашло, закат угасал на темно-сером горизонте. Они сложили маскировочную сеть. Хейдьюк замел последние следы можжевеловым веником.

— Поехали, — сказал он.

Смит и Док ехали в пикапе впереди, они вели машину очень медленно, с выключенными фарами, на протяжении десяти миль по грунтовке к хайвэю. Хейдьюк и Бонни ехали позади на перегруженном джипе. Разговоров не было, все было предусмотрено заранее. Если одна группа попадает в переплет, она предупреждает другую световыми сигналами.

Бонни переживала тяжелое чувство фатализма, вновь поселившееся в ней, оно отдавалось в сердце, под ложечкой. Она радовалась, что сегодняшний ночной рейд будет последним на долгое время. Я не чувствую ничего, кроме опасности, повторяла она про себя. Она покосилась на Хейдьюка, и не смогла подавить в себе рефлекс, выбросив банку из-под пива в окно. Она услышала, как алюминий звякнул о камень дороги. Ты, дрянь, подумала она, грязная падаль. Она вспомнила ночь и утро в застегнутом спаренном спальнике: другие ощущения. Принимала ли я таблетки сегодня? О, Боже! Короткое мгновение паники. То, что нам не нужно сейчас — маленький сбой с небес.