Чтение онлайн

– Ну что ж, – Старицкий картинно развел руками, – тогда предлагаю кофе с коньяком.

Он достал из шкафчика бутылочку:

– Благоволите, – настоящий «Martel».

Георгий зубами вытащил пробку и осторожно понюхал горлышко:

– М-м! Тлетворный аромат эмиграции и парижских закатов. Однако не стоит забывать и о Родине! – Старицкий налил коньяк в большую винную рюмку и выпил залпом. – Так-то лучше, – поморщившись, бросил он. – Бодрит.

Андрей покачал головой:

– Э-э, да я вижу, у тебя нервишки пошаливают!

– Есть немного. Последнее время не могу удержаться от легкого озноба перед любым ответственным шагом. Наверное, старею, пора на покой.

– Брось, – Андрей хлопнул его по плечу. – Просто устал.

Старицкий прошелся по комнате:

– Как тебе сказать? Порой стоишь перед выбором и, несмотря на то что все рассчитано, страшишься неизвестности. Прежде такого не бывало, а теперь вот трясусь в истерике, как институтка.

– Оно и понятно, – хмыкнул Андрей. – Дела купеческие! Большие деньги – большой риск.

– В нашем любимом Советском государстве всюду риск, не только в коммерции, – скривился Георгий. – Встанешь утром и не знаешь, доживешь ли до вечера.

– Неужели фининспекторы дополнительным налогом обложили? – предположил Андрей.

– Да нет. Этих кровососов я кормлю досыта… Решил я закрыть пекарню и начать новую жизнь. Надоело. Выгода от выпечки хлеба при наших налогах невелика, а возни много. Хочу пару недель отдохнуть, рассчитать работников и – махну в Питер. Устроюсь где-нибудь при госучреждении, раздобуду подряд. Денег хватит. Опять же, мачеха стала хворать, нужно за ней приглядеть. Надоест – до границы недалеко, может, удастся проскользнуть. А уж там – совсем другие порядки.

Андрей растерянно похлопал глазами:

– Гм, я-то считал, ты здесь неплохо устроил-

ся… Мечтал старинного друга на свадьбу пригласить…

Георгий подошел к Андрею и обнял за плечи.

– Думаешь, я не рад, что мы встретились? Думаешь, не мечтал остаться рядом, помогать посильно, вместе радоваться жизни? – В глазах Георгия стояла отчаянная тоска.

– Так что же мешает? – Андрей робко улыб-нулся.

Старицкий опустил голову:

– В этой стране благополучие зависит не от талантов граждан, а от наличия грехов перед властью. У меня их предостаточно: белогвардейское прошлое, темные купеческие делишки… Всякого хватает, что попусту говорить. Ты – чекист, заставят пощупать закрома нэпмана Старицкого, и – никуда не денешься, придется приказ выполнять. Не хотелось бы мне потерять лучшего друга, поверь.

Рябинин побагровел:

– Как ты мог так подумать? Разве я посмею?

И… и потом, не такие уж тяжкие твои «грешки», чтобы ими занимался начальник особой группы по борьбе с бандитизмом! Анкета твоя чистая: бывший партизан, помогаешь детям хлебом, с фининспекторами, сам говорил, умеешь ладить. Понимаю, тебе не совсем приятен род моих занятий, да я и сам не в восторге от своей службы. Однако моя работа скоро завершится! Срок моего пребывания в ГПУ закончится через полгода. Вот поймаю Гимназиста и – вернусь на «Ленинец», сыграю свадьбу, учиться пойду на механический факультет.

– А что ты предлагаешь мне? – Георгий криво усмехнулся. – Возиться с булками в этом скучном городишке, ходить к вам с Полиной по воскресеньям в гости, крестить детишек и умиляться вашей семейной идиллии?

Он стал насупленным и колючим, темные непроницаемые глаза отталкивали и пугали.

– До смерти надоело каждый день получать плату за давно проданную душу, – Старицкий похлопал себя по карману. – Достаточно! Можно ехать на все четыре стороны.

Георгий натянуто улыбнулся:

– Буду навещать тебя от времени, справляться об успехах, вспоминать былое.

Он поманил Андрея на кухню:

– Идем, кофе сварю. Помогать будешь.

Друзья устроились на террасе.

Андрей, не отрываясь, пил кофе крошечными глотками и внимательно следил за Афанасием, убиравшим в сарай садовые лейки и лопаты. «Хозяйственный он мужик, – думал Рябинин, – работящий и неболтливый. Как тургеневский Герасим. За садом ходит, Жорке-то все эти деревца да цветочки вряд ли нужны».

Он вспомнил о застарелом споре с Георгием на чердаке их дома в Петербурге: «Жаль мне его. С детства мечтал человек о военной карьере, потом разочаровался; теперь остается только бежать от самого себя. Тщетно! Как от собственной тени. В эмиграции от такого сплина, говорят, стреляются».

Андрей осторожно посмотрел на друга. Георгий уставился куда-то в угол, в сумрачную темноту.

– Жо-ра! – негромко позвал Андрей. – А может, тебе жениться, детишками обзавестись?

Старицкий на секунду застыл в недоумении и вдруг взорвался задорным раскатистым смехом:

– Ай да Мишка, ну загнул, так загнул! Мне?

И жениться?! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Аллюр – три креста [135] : товарищ командир приказывает срочно создать семью!

– Ничего особенного, – Андрей пожал плечами. – Появился бы интерес к жизни, новый смысл.

Георгий резко оборвал смех и, навалившись локтями на стол, проговорил:

– Я, братишка, максималист. Если и женюсь когда-либо, так по обоюдному согласию со своей совестью и житейскими принципами. Пока в душе моей нет готовности к подобному испытанию. Я – бродяга. Такие женятся уже успокоенными, с сединой в волосах…

– …С подагрой, дрожью в коленях, грудной жабой и потребностью в уходе, – улыбнулся Андрей. – Мальчишка ты, питерский разбойник, вековая шпана!

– …Кроме того, – словно не замечая реплики друга, продолжал Георгий, – я дал множество обещаний до срока не жениться.

– Кому?

– Себе… окружающим.

Андрей махнул рукой:

– Дурак. Говорю тебе как друг и твой ротный командир.

– Бывший, – уточнил Старицкий. – Я же как друг и твой дворовый атаман говорю: сам ты дурак!

Они весело рассмеялись.

– Поостерегись, Жорка, поколочу! – шутливо пригрозил Андрей. – Может, хоть силой удастся научить тебя уму-разуму.

– Не дождешься! – вскакивая на ноги и принимая боксерскую позицию, отозвался Георгий. —

Я всегда был сильнее. Ну-ка, выходи на честный бой, маменькин сынок!

– Изволь, – медленно поднимаясь, согласился Рябинин.

– Давай-давай, разомни косточки, – подзадоривал его Старицкий. – Посмотрим, сумел ли ты обойти друга и учителя.

Увесистый кулак Георгия просвистел у плеча Андрея.

Рябинин отскочил, неуловимым движением выхватил из кобуры «браунинг» и направил в грудь Старицкого:

– А так?

– Ну ты смотри! Научился, – восхищенно всплеснул руками Георгий.

– А ты как думал? Меня всегда было непросто взять голыми руками, – фыркнул Андрей.