Чтение онлайн

— Я появился во Флоренции за два года до рождения Микеланджело Буонарроти.

— А не мог ли ты там, в прошлом, Чезаро, встретить меня? Нy, еще маленького… И себя тоже, совсем-совсем маленького? — спросил дон Дженовази, делая удивленное лицо. — Ты веришь в эту штуку, Чезаро? В этот генератор профессора Перри Хименса? Не шарлатан ли он, этот профессор?

— Я там был, дон Дженовази. Был в прошлом и прихватил две картины молодого Леонардо да Винчи.

— Это ценные вещи, Чезаро?

— Думаю, тысяч на 400 затянут.

— Долларов?

— Да.

— Каждая?

— Да.

— Хо! Что же ты молчал до сих пор, мой юный Чезаро! — рассмеялся дон Дженовази. — И их можно посмотреть?

— Они спрятаны.

— Я знаю. У донны Марии.

— Да.

— Лучше держать их в моем тайнике, Чезаро! Привези их сейчас же ко мне.

— Хорошо, дон Дженовази. Я так и сделаю. Кто будет вести переговоры с покупателем? Мне б не хотелось этим заниматься.

— Тебе и не нужно соваться в это дело, Чезаро. Главное — что картины подлинные! Набросай на страничку текстик, укажи даты, отметь мастерство художника. И не скупись! Не скупись, Чезаро! Побольше словечек из вашей терминологии, всяких там каламбурчиков, вроде «композиционная слаженность», «смысловая нагрузка», «гармоническое сочетание красок», «певучесть линий», «степень динамичности», «лаконизм рисунка» и другие атрибуты. Этим займется Марио. Он может обтяпать любое дельце. Кому хочешь повесит лапшу на уши.

— Картины будут проверять эксперты из мирового центра искусств. Они могут подумать, что картины похищены из частных коллекций. В музеях мира этих картин Леонардо да Винчи нет.

— Ну, это уже забота клиента. Наше дело достать товар, его — платить долларами! Больше всего мне нравится в этом деле то, что полиция не разыскивает эта картины. Наша полиция, а не та! Ха-ха-ха! — засмеялся дон Дженовази, представив себе, что где-то бегают фараоны с дубинками и пытаются отыскать пропажу. — Ввек не найдут! Дело беспроигрышное!

Дон Дженовази подумал, что нужно будет присмотреть за этим Чезаро, что не имеет смысла на него так воздействовать, чтобы заставить работать лучше. Контакт с профессором Хименсом принесет им немалые барыши. Пятьдесят процентов нам, пятьдесят процентов профессору. Так они договорились с Чезаро Кассини. Ну и профессор! Интересно, как он познакомился с Чезаро?… Хорошо бы и себе приобрести такой генератор. Но, черт возьми, кто его будет обслуживать?! Своих мазуриков этому не научишь. Им бы автоматы в руки и грабить банки. Кретины! Не могли окончить хотя бы парочку технических колледжей. А теперь мучайся и возись с этим профессором. Чертовы умники! Понавыдумывают всяких машин, а не знают толком, как их использовать с максимальной отдачей. Вот и этот профессор мечется со своим изобретением…

И он пожалел уже, что сам не смог учиться в каком-нибудь Кембридже или Оксфорде, а то и в Гарвардском университете. А то и он теперь бы в верхах отирался, в помощниках губернаторов ходил, как этот проныра Вито Фелуччи. Гляди, так и вице-президентом станет… Что-то он все берет и берет, все сотни и сотни тысяч, а когда же будет и должок отдавать? А придется ведь…

Когда Чезаро тут же привез ему те две картины, на радостях дон Дженовази решил наградить его небольшим своим концертом. Он приказал слуге подать в соседнюю комнату две чашечки кофе, а сам уселся там за рояль, сверкающий черными пузатыми ножками и клавишами из слоновой кости, и исполнил написанное им же самим скерцо. И на большом, чуть ли не во всю стену, экране напротив музыка давала жизнь импровизированному цветному кинофильму, созвучному по мажорному настроению самому скерцо. Какие-то великолепные лагуны, чей-то парусный фрегат, на берегу танцуют полуголые красивые женщины. Среди них можно узнать кинозвезд всех времен и континентов. Танцуют и те, которые уже давно перешли в мир иной. Выделяется своим бюстом звезда экрана прошлого тека, секс-бомба номер один, как ее именовали почти все продюсеры, знаменитая Мэрилин Монро. И у запыхавшегося от быстрого бега по мpaмopной лестнице виллы Чезаро отвисла нижняя челюсть, и он, подойдя к экрану еще ближе, уставился на пышную красотку, не в силах отвести взгляда. И ему сейчас почему-то хотелось, чтобы дон Дженовази все играл и играл на своем рояле, все ударял и ударял по клавишам, оглашая комнату не то пушечными выстрелами из того фрегата, не то проворачиванием маховиков камнедробилки.

На прощанье дон Дженовази пожал Чезаро руку, пригласил заходить к нему еще, а то ему иногда бывает так скучно, так скучно, что он и не знает, чем бы и заняться. И когда за Чезаро закрылась дверь, дон Дженовази кинулся рассматривать картины Леонардо да Винчи, увы, не находя в них ничего необычного. Так себе, какая-то детская мазня. И он еще подумал, что этот генератор профессора Перри Хименса может оказаться ловушкой, мышеловкой, за веревочку которой держатся люди из ФБР, или вскоре будут держаться, и что надо поостеречься, а то как бы и самому в нее не угодить.

Он собирался ехать в очередную командировку, в штат Пенсильвания. Хименс направлял его туда по просьбе администрации лаборатории «Послушные животные». С нею был заключен опять солидный договор на проведение научных исследований. Излагая цель командировки, профессор предложил Дику Ричардсону сначала заехать в главное управление военно-морской базы № 23, потом к доктору Дональду Мак-Кею, у него там что-то не ладится с выпуском биогенераторов ГСД, и уже с рекомендациями Дональда отправляться в Питтсбург, в управление по борьбе с преступностью. И еще советовал, но уже на усмотрение Дика, после возвращения из Питтсбурга заехать в столицу штата, в Гаррисберг. Хотя, возможно, губернатору Ральфу Хилдберу сейчас и не до них, — через три дня он покинет свой знаменитый штат и отправится в другой, сразится там со своим соперником за голоса избирателей. Штат губернатора был по площади меньше того, меньше Техаса, родного штата сенатора Джонсона, его теперешнего конкурента на пост президента, но занимал второе место в стране по производству космической техники, по выпуску компьютеров, по изготовлению солнечных электростанций, по наладке и сборке бытовых и производственных роботов. И у губернатора, особенно после того, как он свел в своем штате преступность к нулю, были шансы победить в предвыборной борьбе. При одном условии, разумеется, если он в Техасе, в штате своего противника, наберет нужное количество голосов выборщиков и избирателей; а это, увы, было весьма и весьма сомнительным и шатким делом.

Дик припомнил свою первую поездку в лабораторию «Послушные животные», колючий взгляд доктора Мак-Кея, его бульдожье лицо. Вспомнил, как он почему-то тогда оробел, как попал под влияние доктора Мак-Кея, как в пылу азарта выболтал секрет преобразования простого биогенератора в ГСД. Вспомнил он и абстрактный портрет «Вдовушки», висевший в кабинете доктора. Ехать почему-то не хотелось. Но работа есть работа. И профессор Хименс не станет спрашивать, что ему приятно, а что неприятно.

Кэти укладывала в чемодан нужные вещи, под ногами путался меньший Ричардсон, сынишка Эрик, спрашивал шепеляво: «Папа, а что ты мне привезешь? Я хочу крокодильчика!». В кровати попискивала еще меньшая, Карен, тоже что-то просила, не то «хочу по-пу-гайчика», не то «хочу пи-пи». Миссис Сабрина Ричардсон возилась на кухне, готовила Дику на дорогу сандвичи, будто он ехал в какую-то пустыню, и там нет ни ресторанов, ни баров, как вдруг зазвонил тевид. Потребовал кто-то, стоявший спиной к экрану, Дика Лорда.

— Дик, с тобой кто-то хочет поговорить! Похоже, что девушка! — крикнула Кэти.

Тоненький женский голосок настаивал на свидании, говорил, что он от «Дже».

— Но мне некогда. Я уезжаю сегодня в командировку.

— Мы знаем, в Пенсильванию. Поэтому мне и нужно с вами встретиться. В семь, в кафе «Монро». Это возле Таймс-сквера.

— Так далеко? Мне нужно еще собраться. Нельзя ли где-нибудь поближе?

— Нет. И у вас еще уйма времени. Сейчас только шесть.

— Хорошо. Я приеду. Как я вас узнаю?

— Не беспокойтесь, мистер Ричардсон. Я сама подойду к вам.

Кэти прислушивалась к разговору, посматривала на Дика. Тот надел белую рубашку, галстук, долго выбирая подходящий под костюм цвет. Она все молчала. Он старательно причесывался перед зеркалом.

— Дик, а не завел ли ты любовницу? — спросила она, обиженно надувая губы. — И ты поедешь к ней? К этой стерве?

— Да, поеду, Кэти. Мне нужно с ней поговорить. Это чисто деловое свидание… Ее прислал один… мой старый знакомый.

— А ужин? Все остынет.

— Ужинайте без меня. Я поем в кафе.

Он подъехал к кафе за десять минут до назначенного срока. Все столики были уже заняты. И лишь возле самой эстрады сидел за столиком какой-то одинокий мужчина, допивающий через соломинку коктейль, и тут же расплатился с официантом и ушел. В кафе было уютно. Полукруглая стойка бара, мягкий свет, на стенах цветные фотографии кинозвезд и знаменитых кинорежиссеров. Слаженный небольшой оркестр: два толстых негра, саксофонист и ударник, три в летах уже белых музыканта, скрипач, гитарист и пианист. И еще один, щупленький, он его сразу и не углядел, низенький, чуть выше своего огромного контрабаса, примостившийся в уголке сцены. Видимо, этот столик, да и само кафе, были выбраны не случайно.