Чтение онлайн

Тихо, особенно тихо, после рева мощного двигателя «тойоты». Звон в ушах. Подул ветерок, стало прохладно, он закутался сильнее в плащ, надвинул на лоб шляпу. Щербатая луна, зависшая над плоскогорьем, напоминала бумеранг. Кусты акации тянулись к самому ранчо. И он пробирался ими, колючки цеплялись за полы плаща, раздавался звук, будто материя рвется. И он останавливался, искал дыру, но нет, выдержал натиск колючек плащ. Слух улавливал какие-то писки зверушек, их бег по сухим листьям, опавшим веточкам. А один раз ему почудилось, что за ним посапывает медведь, и он вытащил кольт, взвел курок, долго прислушивался, но ничего сзади не было.

Ранчо возникло неожиданно. Дик чуть не наскочил с ходу на забор. Отошел снова в кусты, прошелся чуть к столбам с фонарями, освещавшими ворота. Там, на заасфальтированной стоянке, поблескивали крышами автомобили, чернели два автобуса, ходили какие-то люди с карабинами и автоматами. Он опять, крадучись, вернулся назад, подальше от ворот, встал на сук и заглянул через забор. Двухэтажный деревянный дом напоминал неприступную древнюю крепость. Узкие окна-бойницы, чернеющие на втором этаже, высокая острая крыша, толстые сваи, на которых был установлен дом, чернели проемами, будто решетки мрачного подземелья. Но на первом этаже эту удручающую картину скрашивали широкие, кое-где распахнутые настежь, окна, светившиеся ярким светом. От забора до дома было далеко, метров сто.

Дик поскреб ручкой кольта по забору, даже мяукнул пару раз, но ни одна собака не гавкнула. Он облегченно вздохнул, подумал, что хоть не напрасно гнал сюда машину. Зайдет в гости к губернатору, и ничего, что тот забыл его пригласить, ничего, что он перемахнет через забор. У него, быть может, еще с детства страсть к лазанью по кустам и чужим ранчо. Конечно, будет неприятно, тот начнет отчитывать его как мальчика, мол, как же вам, молодой человек, не совестно вторгаться в частные владения, да еще губернатора штата.

Что это ты, лорд Ричардсон, пустился в рассуждения? А не боишься ли ты? А не хочешь ли ты назад убежать, к своей машине? Ну, что же ты все мешкаешь?

Дик выдохнул, подтянулся на руках, перевалил через забор, полежал на земле. У забора сложенные штабелями дрова, какие-то бочки, так что здесь незамеченным можно просидеть и всю ночь. Можно и поснимать, если не далековато. Что там говорила та юная боевичка? Я уже и не помню характеристик зажигалки-фотоаппарата. Щелкну пару раз.

В комнате сидели какие-то люди, сидели за длинным столом, во главе его восседал сам губернатор. Он, видимо, что-то говорил, так как лица многих были повернуты к нему.

Перебежав к углу дома, где было темно, пригнувшись, он шажками засеменил к открытому окну. Присел у сваи, вытащил портсигар, передвинул кнопку, пошарил рукой по бревнам, нащупал у подоконника щель, засунул в нее магнитофон. Потом осторожно, отклонившись в бок от окна, заглянул в него. Посмотрел в правую сторону, вглубь длинной как казарма комнаты. Там тоже сидели люди, много одетых в светло-голубые рубашки с одинаковыми гофрированными галстуками Сидели как в кинотеатре, рядами, кто на стуле, кто в плетеном кресле. Было накурено, сизый дымок выползал из окон, висел под потолком, неоштукатуренным, бревенчатым. Это, по-видимому, была челядь губернатора и высокопоставленных его гостей, сидевших за длинным столом. Дику показалось, что среди них, среди водителей, радистов, охранников, специалистов по обслуживанию генераторов ГСД, начальников тюрем, их помощников он увидел и лицо Фрэнка. Тот, закинув ногу за ногу, сидел в первом ряду этих невоспитанных вояк, как их обозвала мадам Нонг Ки.

Доносился голос губернатора Ральфа Хилдбера.

— Да, мы покончим с терроризмом и преступностью. Покончим во всех городах и поселках, во всех штатах нашей страны. А то до чего уже дошло в некоторых штатах! Увозят у сенатора его же собственную жену, и все это совершается среди белого дня на глазах у полицейских! И куда увозят? На другую планету! Смешно? Нам с вами смешно, но не тому сенатору. И все из-за мягкости наших законов! Да, из-за мягкости! Я обещаю с этим покончить, безусловно, не нарушая и не ущемляя нашей демократии.

— А как быть с эмигрантами, губернатор? Нам от них уже и дышать нечем. Они уже и воздух весь наш сожрали, — раздался чей-то голос.

Все засмеялись, дальние, правые засмеялись, прикуривая новые сигареты и выбрасывая окурки прямо в окно. И они пролетали над Диком ночными светлячками и падали на землю, отбрасывая в стороны искры.

— Мы уже с вами, Берни, обсуждали этот вопрос. Я вот что скажу. Хотя еще наши далекие предки провозгласили лозунг: «Пусть придут к нам все обиженные и голодные» — и так далее, но они, очевидно, не ожидали, что так много переселенцев хлынет в нашу Америку. Я обещаю провести через конгресс поправку к конституции, ограничивающую приток эмигрантов. А то и постепенное их выселение из страны!

— Правильно, губернатор! Браво, Ральф! — разнеслись крики приветствия и одобрения.

— Да, высылке из Штатов. Мы их обучили, накормили, у нас они приобрели необходимые деловые качества, так пусть же свои силы отдадут теперь на развитие и процветание своего отечества.

Сидевшие за столом негромко поаплодировали.

— Когда-то Америка скупала чужие умы, — продолжал губернатор хорошо поставленным голосом оратора. — К нам со всех континентов ехали наилучшие специалисты, талантливые ученые. Пора и нам отдать долг развивающимся странам.

— Но это нанесет урон Америке, господин губернатор!

— Фрэнк, не перебивайте меня. Вы хоть и далеко сидите, но я вас вижу. Вот вы горячий какой и непоседливый! Нужно же, Фрэнк, и вам уже осваивать язык дипломатии, язык политики. А то вы все понимаете в буквальном смысле. Никто не станет, ни одна здравомыслящая страна, выгонять талантливых ученых, какой бы национальности и какого бы вероисповедания они не были. Это только наци в ту последнюю мировую войну повыгоняли ученых-евреев. Я скажу вам больше — мы всегда создавали и будем создавать для талантливых ученых, откуда бы они не приехали к нам, хоть из Южно-Африканской Республики, хоть из России, хоть из не совсем доброжелательно настроенной к Штатам республики, все необходимые условия и не будем жалеть денег на науку. Ибо если наши бизнесмены говорят, что деньги не пахнут, то я скажу вам, что и достижения ученого не носят оттенка второсортности. Никто не говорит, что вот то-то и то открыл чилиец, проживающий в Америке. Нет, все говорят — это открыл американский ученый! Но забывайте об этом! Американский ученый! Ни в одной стране нет столько лауреатов Нобелевской премии, как у нас! Во всех областях науки!

Опять зааплодировали сидевшие за длинным столом, дружно, громко. С задержкой на секунды и те затопали ногами, что сидели рядами в правом конце комнаты, захлопали в ладоши. Губернатор обождал, пока спадет волна одобрения его речи, встал и сказал:

— Но я вас собрал сегодня не для того, чтобы прочитать вам еще раз некоторые пункты моей предвыборной программы. Мы должны обговорить конкретные вопросы. Мне нужна ваша помощь. Мы должны сделать последний рывок. У кого есть влиятельные знакомые в Техасе, друзья, бизнесмены, прошу еще раз связаться с ними, повлиять на них, перетянуть на нашу сторону. Моя победа — это ваша победа!

— Губернатор, до выборов остался один день. Я не успею перегнать фургоны с… с телеаппаратурой фирмы Кей-кей-си в города Техаса, — послышался знакомый голос с итальянским акцентом.

— Ну, Фелуччи как всегда сгущает краски! — рассмеялся губернатор. — С чего делать проблему, Вито? В вашем распоряжении три грузовых самолета. Я уж отдал приказ доставить вас с оборудованием и вашими специалистами прямо в Даллас. А там действуйте по инструкции. Напоминаю, всем сотрудникам телекомпании Кей-кей-си быть в три часа ночи в Питтсбурге. Туда доберетесь своим ходом. Времени у вас еще предостаточно. Все вопросы по погрузке в самолеты, а также контакты с офицерами базы, — ты слышишь, Вито? — решает на месте крошка Берни Шенк. Он будет ожидать вас в пяти километрах от базы ВВС номер одиннадцать. Я думаю, Фелуччи, вы знаете, где она находится. Все расходы покроете из бюджета фирмы «Сверхточные приборы»! И ни цента из государственной казны, из казны нашего штата!