Чтение онлайн

– Да. Теперь она ваша, если, конечно, вы не против. Думаю, она вам подойдет. Как вы помните, Оливер был примерно вашего роста. И всегда хорошо одевался.

– Я видел его однажды, и он не произвел на меня впечатления.

– Понимаю. Но вкус у него был прекрасный. Он любил дорогие вещи. Но они ему больше не понадобятся.

– Что, если бы я не приехал? Я ведь ничего не обещал.

– Я решила думать, что приедете. Если бы вы не явились, гардероб Оливера достался бы стюарду и его товарищам. Там есть фрак, точнее даже два. Фрак понадобится вам в те вечера, когда мы будем ужинать в зале.

– Я ваш муж или телохранитель?

Она резко побледнела, но он пояснил:

– Меня несколько раз называли мистером Туссейнтом. В пятый или шестой раз я поправил… лакея. – Это слово далось Бутчу не без труда. – Надеюсь, я не натворил дел.

– Мы не можем выдавать вас за Оливера. Он был настоящим французом… А вы настоящий… американец. К тому же существует, пусть и малая, вероятность, что мы встретим знакомых. Ложь до хорошего не доводит, как и фальшивые имена.

– На корабле решили, что вы Оливер? – переспросил Огастес, жадно вслушивавшийся в каждое слово. Мальчик все ловил на лету, и Бутч решил, что лучше об этом не забывать. – Вы говорили, что у вас много имен… Значит, это все фальшивые имена, мистер Солт?

Он глядел на Бутча широко распахнутыми глазами, голос его звучал чуть пискляво.

– На билете указано имя Оливера, Огастес. Вот почему мы об этом заговорили. Мистер Солт… и есть мистер Солт. Так мы и станем его называть.

Огастес, явно не убежденный словами матери, нахмурился, но она уже снова повернулась к Бутчу:

– Я буду представлять вас как своего телохранителя, мистера Солта. Вы будете всюду сопровождать нас с Огастесом.

– Всюду? – переспросил Огастес.

Джейн явно не во все его посвятила.

– Да, милый. Мистер Солт, если переделок потребуется не слишком много, гардероб для вас перешьют за время плавания. Нам пора возвращаться, портной наверняка уже ждет. Через час у меня репетиция с музыкантами. Вы проводите меня, но сможете уйти, как только начнется репетиция. Огастесу не терпится осмотреть корабль, надеюсь, вы составите ему компанию. К нашим каютам приставлены лакей и горничная, хотя, полагаю, они помогают еще и пассажирам соседних кают.

– Мама, ты говоришь слишком быстро! – вздохнул Огастес. – Ты нервничаешь? Тебя пугает мистер Солт? Вы ведь не страшный, правда, мистер Солт? А еще… Можно мне звать вас Ноублом?

Бутч постарался скрыть улыбку. Им с Джейн ничего не удастся утаить от Огастеса. К чести Джейн, она лишь глубоко вздохнула и взяла Огастеса за руку:

– Я плохо себя чувствую на кораблях… любого рода, мистер Солт. Меня укачивает. Я боюсь плавания. Сегодня вечером, в девять, я буду петь для небольшой группы гостей в салоне у капитана, а вечером перед прибытием в Нью-Йорк выступлю в бальном зале перед пассажирами первого и второго класса. Надеюсь, что к тому времени я успею привыкнуть к качке.

– Лайнер быстрый, тяжелый и сидит глубоко. Мы даже не почувствуем качки.

– Очень на это надеюсь, – ответила она и снова глубоко вдохнула. – Идемте?

– Вы так элегантно смотритесь, мистер Солт, – сказал Огастес. Он стоял у двери, соединявшей их каюты, и наблюдал.

Ничем другим он сейчас заниматься не мог, мешало любопытство. Портной, уже ожидавший их в каюте, как и предполагала Джейн, ошеломленно уставился на его бордовую щеку, и Огастес решил держаться от него на почтительном расстоянии. Джейн, которой тоже любопытно было взглянуть на Бутча, встала у него за спиной.

– Слишком по-франтовски, – парировал Бутч, оглядывая разложенные перед ним галстуки и подтяжки, желтые, красные, лиловые, в полоску. Ярко-синий костюм, который он примерял, подчеркивал ясную голубизну его глаз, блестевших на загорелом лице.

– Вам идет. И ничего особенно франтовского в вас нет, – успокоила его Джейн. – Оливер любил яркую одежду, но у него достаточно костюмов более спокойных тонов – синие, серые, коричневые. Если вам не по вкусу пестрые галстуки и цветастые жилеты, не надевайте их, – продолжала она. – Но они вам к лицу.

Портной, фыркая и щурясь, подтыкал и подкалывал излишки ткани то тут, то там.

– Эта одежда мне по размеру – не лучше и не хуже той, которую я привык носить, – заметил Бутч, явно намекая на то, что считает суету портного излишней.

– Длина рукава годится, – задумчиво проговорил портной. – В плечах чуть узковато, в корпусе чуть свободно, но у жилетов сзади пряжки, чтобы убрать или добавить ширины, а брюки будут держаться на подтяжках. Переделывать придется немного, месье, – прибавил он недовольным тоном. Он явно рассчитывал хорошо заработать. – Все будет готово через три дня. Фрак можете надеть сегодня на ужин. Я мог бы слегка перешить его, чтобы лучше смотрелось… – Он пожал плечами. – Но и так тоже сгодится.

Странно было видеть Ноубла Солта в одежде Оливера. Она попыталась назвать его про себя Бутчем Кэссиди, но тут же отмахнулась от этого имени. И ему, и ей будет лучше, если об этой стороне его личности никто не узнает. Теперь, в костюмах Оливера, Ноубл Солт выглядел совершенно иначе – и весьма благородно.

Она еще держалась. Наверное, все дело в свежем ветре на верхней палубе. Чем дольше ей удастся оставаться вдали от закрытых помещений и спертого воздуха, тем лучше. Может, худшее все-таки не наступит. Она знала по опыту, что в первую же ночь плавания не продержится и до утра, и все же отчаянно надеялась, что в этот раз все будет иначе.

По пути в салон, где ей предстояло репетировать, Огастес осыпал мистера Солта вопросами. Он продолжил бомбардировку, едва они двинулись к дверям, оставив маму наедине с музыкантами. Ноубл Солт спокойно отвечал ему, но однажды все же оговорился и назвал Огастеса Ваном. Мальчонка сразу накинулся на него:

– Вы назвали меня Ваном.

– Да разве?

– Кто такой этот Ван?

– Мой брат. Один из братьев.

– А сколько у вас братьев?

– Много.

– Вы старший из тринадцати детей, – выпалил Огастес.

– Черт меня подери. Ты и это запомнил?

– Я все запоминаю. Он похож на вас?

– Кто?

– Ван. Ваш брат.

– Ну да. Похож. И очень.

– Вот бы у меня тоже был брат. Вы его любите?

– Не слишком-то.

Да, вот и она. Искренность, которая так нравилась Джейн. Она улыбнулась, хотя и понимала, что ей давно следовало вмешаться. Особенно когда Ноубл выругался. Ей не нужно, чтобы Огастес выпалил в приличном обществе что-нибудь вроде черт меня подери.