Чтение онлайн

Мама качала головой. В глазах у нее стояло такое отчаяние, что Огастес схватил Ноубла за руку, убеждая скорее замолчать.

– Вы ее пугаете! – с укором воскликнул он.

Ноубл сжал ему руку, но продолжал говорить, мягко, но прямо, ничего не скрывая:

– Лорд Эшли сказал мне, что сегодня вечером капитан Смит получил телеграмму, а в ней – приказ задержать вас и обратным рейсом вернуть во Францию. Не знаю, правда ли это. Может, он просто время тянул. В какой-то момент мне и правда так показалось. Но если все-таки капитану Смиту приказано не выпускать вас с корабля, когда мы завтра причалим в Нью-Йорке, то у нас проблемы посерьезнее, чем Чертог.

Огастес расхохотался:

– Ноубл, вы назвали его Чертогом. Вы это нарочно?

– Да, Гас. Он мне не слишком понравился. – Ноубл улыбнулся мальчику, хотя в глазах у него читалась тревога.

Он снова повернулся к Джейн. Та мерила шагами каюту:

– На каком основании меня требуют задержать? В чем вообще дело?

– Французские власти расследуют обстоятельства смерти Оливера. Вам нужно явиться на допрос.

Джейн остановилась, опустилась на кровать. Она не собрала волосы, и теперь они темными волнами спускались ей до пояса. Огастес не привык к такой маме – к той, что не была накрашена и старательно причесана, к той, что не владела собой. Из-под ночной рубашки виднелись ее ступни, и Огастес вдруг заметил, какие они маленькие, может, даже меньше, чем его собственные. Как такое вообще возможно?

– Если я вернусь во Францию, то окажусь целиком и полностью в его власти.

Огастес снова прислушался:

– Мама? О чем ты говоришь?

– Джейн… Послушайте, – настаивал Ноубл, но мама продолжала тихонько бормотать:

– Следователь признал, что он умер естественной смертью. Мы похоронили его. Но теперь… Как раз когда я уезжаю, дело вновь открывают и мне нужно вернуться? Это происки лорда Эшли.

Ноубл уселся рядом с ней на постель, притянул к себе Гаса и взял его за руку. Джейн на них даже не смотрела. Она опустила руки на колени и крепко сжимала их, а по щекам катились слезы. Она снова плакала.

– Если вы будете гражданкой Америки, капитан Смит не сможет вас задержать и вернуть во Францию, – произнес Ноубл.

– Но я не гражданка Америки, – возразила Джейн.

– Знаю. Зато я гражданин Америки. В Америке, как и во Франции, гражданство жены привязано к гражданству мужа. Если вы выйдете за меня, сразу станете американкой. И у французов не будет права требовать вашей экстрадиции.

Джейн глядела на Ноубла, по щекам у нее текли слезы, подбородок дрожал.

– Черт меня подери, – выдохнул Огастес, повторяя излюбленную фразочку Ноубла. – Вы хотите жениться на маме?

– Да, Гас. Хочу. Если она согласится.

Огастес вскочил на кровать. Он не мог больше сдерживаться. Он принялся скакать, и прыгать, и вопить, и вертеться, а потом наконец повалился на покрывало рядом с Ноублом Солтом:

– Скажи да, мама! Прошу, скажи да.

Ноубл ушел в свою каюту, давая Джейн время собраться с мыслями, но уже через минуту вернулся, держа в руках видавшую виды кожаную папку для бумаг, и снова сел рядом с ней:

– У меня есть все, что может понадобиться. Даже свидетельство о рождении на имя Ноубла Солта.

Огастес уселся за стол и решил отпраздновать предложение, которое Ноубл сделал его матери, открыв принесенную стюардом корзину. В ней обнаружились крекеры, сыр, хлеб, абрикосовый джем. Огастес съел все вишни в шоколаде и лишь после этого с виноватым видом спросил, не хотел ли кто-то еще их попробовать. Потом он задумался, не переменить ли ему имя на Огастеса Солта.

– Звучит по-ковбойски, правда, мама? Огастес Солт. – Он облизнул пальцы и отправился умываться, на все лады бормоча это имя.

– Джейн, это ведь простая формальность, – мягко проговорил Ноубл, не сводя с нее глаз. – И потом, Ноубл Солт не мое настоящее имя, а значит, брак вряд ли будет считаться законным. – Он пригладил усы. – Поймите, я не стану придавать этому браку значения. Не стану от вас чего-то требовать, вести себя не так, как теперь. Я знаю, кто я и в чем состоит моя работа. Знаю, для чего я здесь. И это не изменится. Когда все будет сделано… Я пойду своей дорогой и оставлю вас в покое, как вы и хотели. И никаких поцелуев.

Отчего-то эти последние слова ее рассмешили, но вместо смеха вышло судорожное всхлипывание. Она едва держалась, уповая лишь на свой голос да на Всевышнего, а бандит, который признался, что носит в чемодане свидетельства о рождении на разные фальшивые имена, решил, что она переживает из-за поцелуев.

– Для чего вам понадобилось свидетельство о рождении на имя Ноубла Солта?

– Когда бежишь от правосудия, неплохо иметь при себе документы на несколько имен. Последние шесть лет я провел, открывая и закрывая банковские счета под разными именами, так что мне пригодились официальные документы на все эти имена. Я решил, что свидетельство может понадобиться, если мне снова придется назваться мистером Солтом. Когда я думал об этом имени, то улыбался. Мало какие из моих подставных имен вызывают у меня улыбку. – Он раскрыл кожаную папку и протянул ей бумагу: – Родился двадцать первого февраля, в тот самый день, когда мы с вами познакомились, но, конечно, в другом году. В тысяча восемьсот шестьдесят шестом. Отец – Вирджил, тот самый настоящий доктор Солт, если я правильно запомнил. Мать – моя собственная, Энн Паркер. Это все правда… То есть… документ настоящий. Только подпись поддельная.

– Чего вы хотите от меня, Бутч Кэссиди? – прошептала она. – Мы с вами знакомы всего несколько дней. Вы явно чего-то хотите. А я сейчас не в состоянии торговаться.

– Я знаю вас шесть лет. И ничего не хочу, голубка. Не от вас. И в этом я вам торжественно клянусь. Я буду рад снова услышать, как вы поете. Я бы мог до конца жизни слушать ваше пение, и это занятие никогда бы меня не утомило. Но это не ловушка, не обман. Я могу помочь вам. И намереваюсь помочь.

Когда он звал ее голубкой, вот так, мягко и нежно, словно мог подставить свои широкие плечи под ее ношу и избавить от всех забот, что-то распускалось в глубине ее сердца. Но она не могла позволить себе доверять ему и его ласковым словам.

Она кивнула, но больше ничего не сказала – не согласилась, но и не отказала. Если утром они сумеют беспрепятственно высадиться, то забудут о предложении, и ей не придется давать ответ.

Они собрались, сложили вещи, чтобы при первой же возможности сойти на берег. А потом легли, полностью одетые, и принялись ждать. Она не верила, что лорд Эшли способен просто убраться, поняв, что его планы расстроились, и все же остаток ночи, бесконечной, бессонной, прошел без происшествий.

Но на рассвете, как и предупреждал Ноубл, в ее каюту постучался капитан Смит. Круги у него под глазами подтверждали, что и он тоже всю ночь не спал.

Капитан сообщил Джейн, что получил приказ от своего начальства в «Уайт Стар Лайн» и телеграмму от французских властей. Ему надлежало задержать ее, запереть в каюте и вернуть обратно в Шербур с первым же обратным рейсом. Ордера на ее арест не было. Ей требовалось лишь вернуться для допроса, но высшие чины давили и настаивали, и капитан был вынужден подчиниться.

– Корабли «Уайт Стар Лайн» выходят в море из Шербура. Мы стараемся выполнять приказы об экстрадиции, выданные нашими партнерами. «Уайт Стар Лайн» обязана действовать согласно законам и прихотям многих иностранных государств. В вашем случае мне приказали поступить согласно требованиям французской полиции.