Чтение онлайн

– Чернохвостики похожи на кроликов. Но на самом деле это зайцы, – сказал он.

– У них уши длиннее, – прибавил Ван и принялся что-то рисовать. – Первые поселенцы называли их ослиными зайцами, потому что уши у них длинные, как у ослов. Они рождаются с шерстью, с открытыми глазами и сразу могут бегать.

– А кролики, когда рождаются, бегать не могут? – удивленно спросил Огастес.

– Нет. Кролики рождаются голыми, розовыми, как младенцы, – мрачно буркнул Сандэнс.

– Это разные животные. Примерно как овцы и козы, – вставил Ван.

Сандэнс продолжил:

– Примерно как мормоны и баптисты.

– А вы те или другие? – спросил Огастес.

– Я ни то ни другое, – бросил Сандэнс. – Ни овца, ни коза.

– Сандэнс скорее рептилия, – прибавил Ван и с ухмылкой взглянул на Гарри.

– Ван, а вы мормон? – спросил Огастес.

– В моей семье все были мормоны. Так, номинальные… И все же… мормоны.

Огастес склонил голову к плечу:

– Номинальные мормоны – это вроде зайцев? Или кроликов?

Ван присвистнул, удивленный таким вопросом, и крепко задумался:

– Даже и не знаю.

– У тебя длинные уши, ты покрыт шерстью и с самого рождения умел бегать? – нехотя спросил его Сандэнс и сам рассмеялся, представив себе эту картину.

– Я уж точно умел бегать с самого рождения, – хвастливо объявил Ван. – Но вот что, парень, номинальные мормоны – это такие мормоны, которым нет дела до всех этих идей и культуры, но и против религии они ничего не имеют. Мой отец был таким. Иногда приходится решать, что можно оставить, а что лучше взять с собой.

– И вы все это оставили?

– Никогда не удается оставить все, без остатка. Уж точно не то, с чем вырос. Это часть тебя. От которой ты никогда не избавишься. В жизни мало что можно назвать однозначно хорошим или однозначно плохим.

– И с Дикой бандой так же? – спросил Огастес.

Ван нахмурился, Сандэнс устало вздохнул.

– Ну да. Пожалуй. Да и с нами самими тоже.

– Нам нужно убраться из этого поезда, – объявил Ноубл. Он положил Огастесу на плечо свою тяжелую, широкую руку, и от этого мальчику стало спокойно.

Ужин был съеден, до сна оставалось еще несколько часов, но Огастес уже клевал носом. Все взрослые собрались в гостиной маминого вагона, и Ноубл принялся излагать свой план. Гаса на этот раз не отослали в купе.

– Поспать ты еще успеешь, Гас. Обещаю. Но тебе тоже стоит меня послушать. Нам всем нужно принять важные решения.

– И чем раньше, тем лучше, – прибавил Сандэнс. – Я тут уже чуть из кожи не выпрыгиваю. Пинкертон наверняка телеграфировал на все вокзалы у нас на пути. Повезло, что мы вообще так далеко уехали.

– Гораздо удобнее схватить нас, когда мы сойдем, чем штурмовать поезд, – заметил Ноубл. – А если к тому же миссис Гарриман сообщила проводнику, что в поезде Джейн, он тоже передал это кому следует. Они нас ждут. Даю слово.

– Не думаю, что она бы так поступила, – тихо проговорила мама.

– Джейн… голубка… Она ведь думает, что вас похитили. Вы сами нам так сказали.

Сандэнс потянул себя за ус:

– Подождем, пока поезд пойдет на подъем и замедлит ход. Тогда спрыгнем. Найдем лошадей. Пока у нас есть деньги, все будет в порядке.

– Я не стану сбрасывать Джейн с Огастесом с поезда, даже на малой скорости, – возразил Ноубл.

– Тогда мы вдвоем с Огастесом сойдем в Эванстоне [30] сегодня вечером, – предложила Джейн, держа спину очень прямо и высоко подняв подбородок. – Там следующая остановка. Я буду все отрицать, рыдать в три ручья и говорить, что представить себе не могу, о чем они меня спрашивают. Как вам, должно быть, известно, я хорошая актриса.

Она не смотрела на Ноубла, и у Огастеса в животе забурлила паника. Ему не хотелось разлучаться с Дикой бандой.

– Остальных все равно встретят в Огдене [31] , – произнес Сандэнс. – Нужно как-то улизнуть из поезда.

– А я не отдам вас на растерзание, чтобы выгадать пару дней, – прибавил Ноубл. – Мы сойдем все вместе.

– Тогда придется остановить поезд, – подытожил Сандэнс. – Подстроить поломку. Где-нибудь в глуши. И незаметно уйти.

– У тебя случайно нет при себе динамита, братишка? – хохотнул Ван.

Ноубл медленно мотнул головой:

– У меня другая идея. Нечто менее взрывное. Нам не придется останавливать целый поезд. – С минуту Ноубл глядел на Джейн, словно убеждая ее довериться ему.

Джейн поправила ворот своего платья. Шея у нее была вся в красных пятнах. К ужину она вообще не притронулась.

– Что ты такое задумал, Бутч Кэссиди? – спросил Сандэнс.

Бутч еще помолчал.

– Мы в последнем вагоне.

– Потому что мы страшные богатеи, – с восторгом вставил Ван.

– Нам просто нужно отцепить последний вагон, – сказал Ноубл. – Проводник не заметит пропажи до тех пор, пока не откроет дверь между вагонами, а ему это делать ни к чему.

– Ты вылезешь наружу и отцепишь вагон? – недоверчиво переспросил Сандэнс. – Потому что я ни в жизни не стану этого делать. Увольте.

– Я это сделаю, – предложил Ван.

– Да ты вообще не представляешь, что такое вагоны и как их сцепляют, – презрительно усмехнулся Сандэнс. – Ты попросту угробишь себя, а нам придется разгребать за тобой еще и эту кровавую кашу.

– Я могу расцепить вагоны с закрытыми глазами, – тихо проговорил Ноубл. – В пульмановских вагонах на сцепке нет замка. Охранник приставлен только к багажу, но его везут в начале состава. Нужно просто удержать равновесие и чуть поднажать….

– …и очень хотеть, чтобы все получилось. И вдобавок проделать все это в темноте, – прибавил Сандэнс. – Иначе тебя заметят, и наш план пойдет прахом. А из каньона мне выбираться неохота, хотя, когда мы доедем до Юты, поезд сплошь пойдет через каньоны.

– По расписанию мы прибываем в Эванстон ровно в полночь, – спокойно продолжал Ноубл с таким видом, словно уже заранее все продумал. – Я отцеплю наш вагон через полчаса после того, как мы тронемся оттуда. До каньона мы еще не доедем и будем не слишком далеко от города. А значит, нам не придется долго искать экипаж и лошадей.