Чтение онлайн

В наши дни, по оценкам правоохранительных органов, в Приморье действует порядка полусотни чисто китайских и смешанных (китайско-российских) группировок. Они многочисленны, организованны, хорошо законспирированы и стремятся легализоваться через бизнес и власть. Судимость в их рядах считается не признаком «авторитетности», а свидетельством никчемности - если человек не умеет обходить закон, то о чем с ним разговаривать? Сферы интересов традиционны - производство фальсифицированного алкоголя, криминальный экспорт металла, промышленного леса - пород дуба, кедра и ясеня, а также биоресурсов. Ну и, конечно, наркотики, проституция, нелегальная миграция.

О методах работы «лесных братьев» поведал приморским убоповцам арестованный в 2004 году лидер одной из группировок Цзянь Юн. Его «представительство» находилось в Дальнереченске, откуда по всему Приморью разъезжались агенты. Главной целью были небольшие поселки, где древесину у местных можно было покупать фактически задарма. В райцентрах маленькие партии формировались в большие, которые вместе с купленными у тех же заготовителей бланками сертификатов (в них, естественно, вписывались только нужные цифры) отправлялись морем в Японию.

Корейцы в большинстве своем исторически оседают в Хабаровском крае и на Камчатке, гораздо меньше их в Приморье и в Сахалинской области. К концу девяностых «актив» корейского преступного мира на Дальнем Востоке составлял около полутора сотен человек.

В основном, это специалисты по кражам и разборке машин, разного рода мошенничествам, поставке наркотиков и живого товара - проституток.

В криминальные хрестоматии вошла сахалинская группировка во главе с Ким Кен Ченом (Камбалой). Ее главарь имел дюжину приближенных, те, в свою очередь, поддерживали связь ещё с семью бандитами. За безопасность старших отвечал некто Се Дон Киль (с милым русским прозвищем Груня) и два десятка бойцов - молодых людей 20-25 лет. Группировка занималась чистой уголовщиной - кражами, разбоями, грабежами, пиратствовала, ну и, естественно, поставляла наркотики.

Понятно, что при таком раскладе дальневосточная преступность давно стала транснациональной. Геополитика - страшная штука… Пока главы стран улаживают дела на высшем уровне и в лучших дипломатических традициях, главы дальневосточных преступных кланов развивают международные отношения на свой манер. И график встреч у них - на зависть всем министрам и президентам!

Неудивительно, что криминальный мир быстрее «решает вопросы». И совсем не странно, что правит у нас не закон, а законники.

Штормовое предупреждение отменяется?

Несмотря на вышеизложенное, бытует мнение, что в последние годы оргпреступности на Дальнем Востоке живется несладко - настолько активизировались в регионе силовые структуры. По крайней мере, громкие заявления слышны постоянно.

К примеру, 10 ноября 2005 года, в День милиции, тогда ещё заместитель Генерального прокурора РФ Юрий Чайка отчитался перед полномочным представителем президента РФ в Дальневосточном округе Константином Пуликовским. По его словам, «правоохранительным органам удалось фактически обезглавить организованные преступные сообщества на Дальнем Востоке». Скорее всего, в данном случае Юрий Чайка имел в виду задержание костяка «воровского Общака» в Хабаровском крае. [190] Буквально через месяц, в декабре 2005 года, на Дальний Восток прибыл министр внутренних дел Рашид Нургалиев. В своем выступлении перед местной милицией он также радовался успехам, в частности, ликвидации в Хабаровском крае т. н. «нанайского Общака», не только промышлявшего кражами, распространением наркотиков и торговлей спиртом, но и воздействовавшего на неокрепшие умы молодежи. («Общаковцы» - де пропагандировали воровскую идеологию в школах.) Приговор группировке был вынесен буквально накануне приезда министра - лидеры Владислав Реве и Алексей Бурмистров были приговорены к 18 и 16 годам «строгача», а остальные получили от 7 до 14 лет.

Но на этом министр закончил «раздавать пряники» и взялся за кнут. «Социальная напряженность, рост незаконной миграции - на уровне национальной безопасности страны», - горячился Нургалиев. По его словам, под контролем ОПГ ныне значительная часть экономики, причем не каких-нибудь никчемных отраслей, а тех, что ориентированы на экспорт. Особенно беспокоила министра ситуация с биоресурсами и лесом. В общем, наказ был дан известный: берегите природу, мать вашу…

Но какие бы громкие заявления ни делались, какие бы наказы ни раздавались, Дальний Восток продолжает жить своей особой жизнью, и, судя по криминальным сводкам, как и прежде напоминающим боевые, победа над оргпреступностью здесь может только сниться: здесь постоянно что-то делят, кого-то режут, расстреливают или взрывают.

Одним словом, сказать, что лихие криминальные времена на Дальнем Востоке ушли безвозвратно, нельзя. Хотя надо отметить, что именно здесь, на Тихоокеанском побережье, где солнце встает первым, может быть, даже раньше, чем в российских столицах, представители криминалитета осознали необходимость выхода из тени. Как результат, нынче в регионе правят не серые кардиналы и не воры в законе, а совсем иные законники - депутаты, мэры, губернаторы. Короче, солидные люди с серьезными намерениями и практически неограниченными возможностями.

Разве что в душе - все те же реальные, правда, повзрослевшие, «пацаны».

…А вот был ещё такой случай!

В начале девяностых часто приезжали поляки. Они перевозили крупные суммы валюты, золото, ценные вещи.

Так вот, один из этих поляков был связан с нашими жуликами, и захотел он своих товарищей подставить. А привезли тогда поляки в Россию огромную по тем временам сумму - 30 тысяч долларов.

Пошел он к знакомым налетчикам и говорит: ребята, я с другими поляками буду на съемной квартире. Адрес такой-то. Я вам сообщу, когда туда надо подъехать. Вы позвоните, я открою дверь. Вы нападаете, забираете все деньги и уходите. Я тоже буду потерпевшим. А потом вы мне мою долю отдадите.

Налетчики, естественно, соглашаются.

И вот сидят братки, ждут от поляка условленного звонка. Он звонит. Они - четыре человека - садятся в машины, подъезжают по указанному адресу, звонят в дверь.

Дверь открывает какой-то мужчина, они валят его на пол ударом кулака. Влетают в квартиру. Кричат: «Все на пол, суки!» Когда всех положили и ногами попинали, видят, что ситуация какая-то ненормальная: почему-то несколько поляков лежат на полу в форме наших таможенников.

Смотрят на стол - а там протокол обыска, протокол осмотра, пачки денег. Оказывается, за те полчаса, что налетчики добирались до поляков, именно в эту квартиру нагрянула таможня с обыском. Стали изымать валюту, допрашивать. Тут звонок - братки приехали. Таможенники радостно открыли дверь - думали, ещё какой-то поля попался…

Ну что теперь делать браткам? Таможенники вперемежку с поляками лежат на полу. Доллары аккуратной стопочкой сложены на столе. Налетчики, недолго думая, деньги забрали - им же и легче, не надо лазать по карманам - и уехали.

Как потом таможенники эту историю начальству объясняли, неизвестно. Впрочем, братва ещё прилично поступила: только деньги забрала, а удостоверения таможенникам оставила.

А поляку тому так ничего и не досталось. Потому что у налетчиков был прекрасный повод сказать: «Браток, даты что? Какая доля. Ты нас подставил под ментов. Мы их чуть не перебили. Да и деньги таможенники у тебя до нашего появления изъяли. Так что ты пролетаешь мимо доли».

В общем, не дали ему ребята ни копейки.

Разве для нашего человека есть чего-то

невозможного, если за это платят бабки?…

Одесский фольклор

Наши соотечественники за рубежом всегда были заметным явлением. И когда в XIX веке на Лазурном Берегу вводили моду на музыкальные сезоны, и когда в XX дружным тур-строем ходили по европейским городам, демонстрируя «облико морале» советского туриста. А вот третья, так называемая «колбасная» волна советской эмиграции в первой половине 80-х годов прошлого века сделала выходцев из Советского Союза заметными на Брайтоне. Причем заметными настолько, что вскоре в американской прессе появился, а затем надолго прижился доселе неслыханный в миру термин - «русская мафия».