Чтение онлайн

Почти два косаря забашляли. Фраерок тот бабки пересчитал, в ящик конторки сунул и ключиком щёлкнул. А замочек-то у того ящика, тьфу! Аж смех берёт. Я чихну только, а он уже откроется. Совсем почтения к лавэ у них тут не заметно. Только я подумал, как половчей тот ящичек ополовинить, как фраерок заявляет:

– В конце концов, – говорит, – не так уж много вам пришлось переплатить. Я думал недовес по каждой коробке будет, а оно вон как обернулось: почти все короба стандартного веса. Даже странно. Ну, ладно, пока. Пойду я обед заканчивать.

– Нас с Гогой будто током ударило. Ни хера себе, неужели догадался? Не дай Бог, звон подымет. Это ж кранты! Нам тогда от Степаныча самим под асфальт придётся закапываться, как в мультике про этих, ну, как их там, про Тома и Джерри, ага.

А фраерок тот собирает со стола все бумаги, поднимается и идёт на выход. А кто ж на обед с накладными ходит? Гога сразу всё скумекал, в спину меня тырчет и в ухо шипит:

– Он теперь по любому жить не должен, падла. Иди за ним, да разберись по быстрому. Только смотри, чисто сделай! Если шум поднимется, делай ноги отсюда подальше да побыстрее. Потом тачку поймай и в гостиницу. Водиле скажешь, что в Ридженси отель. А если тихо сделаешь, сюда возвращайся.

Ну, меня-то ведь два раза просить об этом не надо. Я и сам понятие какое-никакое имею. Потопал я за тем фраерком бдительным по пустой улочке. Жара такая, даже косоглазые все попрятались, никого не видать. Очень расклад такой мне понравился. Догнал я его, когда он уже намылился в кабак какой-то завернуть. Там закуток такой удобный есть, в нём я его и достал.

– Эй, братан, – говорю, – погоди, дело есть!

– Забыли чего? – спросил он, поворачиваясь ко мне лицом.

Тут я его и уделал чисто ножичком. Хорошо по кишкам проехал! От такой дырки, что я в нём пробуравил, жмурам очень больно бывает. Зато наверняка. Рот ему ладошкой прикрыл, чтобы не мычал громко. Фраерок после моего удара так по стене вниз и съехал.

Я же, ясный перец, не садист какой. Не люблю, когда жмуры мои мучаются перед смертью. Обычно бью по горлу и все дела. Но в этот раз побоялся кровью запачкаться. Всё же не у себя дома.

Никто вокруг и не засёк, как ещё одна живая душа отлетела. Ножичек я бросил рядом, а сам назад, к Гоге намылился. Тот, как и раньше, сидел с бутылкой пива, вроде ничего и не произошло. Косоглазые упаковщики всё так же лежали на тюках с товарами и лениво о чём-то базар вели. Гога, когда я подрулил, глянул на меня снизу вверх, с прищуром, и тихо спросил:

– Ну что, всё чисто сделал?

– Чище не бывает, – ответил я и потянулся к своей бутылке пива.

И надо же, с той стороны, где фраерок лежать остался, вдруг бабский крик пошёл. Ох, и голосила же она, мама моя родная! Орала так, что помалу косоглазые из своих домишек на солнцепёк полезли. Ну, чисто тараканы! И сразу базар пошёл по всей улице. Ни Гога, ни я, тем более, в ихнем базаре не фурычим, но я-то знал, о чём баба горюет: сто пудов наткнулась на того фраерка с распоротым брюхом.

Упаковщики косоглазые соскочили со своих лежанок и тоже повалили подыбать в ту сторону, где баба разрывалась. Мы с Гогой поставили свои бутылки и, не торопясь, двинулись в ту же сторону. У входа в кабак уже народу подвалило. Охранник ресторана стоял снаружи, всё толпу оттеснить пытался. Странные люди: что, жмуров никогда не видели?

Из дверей ресторана выбежал босиком русский фраер. Начальник того, что лежал сейчас у входа. Вернее – бывший уже начальник. Подбежал к тому фраерку, что лежал, наклонился. И тут я увидел, что фраерок-то тот дышит! Ни хера себе, живучий падла! А русский наклонился к нему, что-то сказал и фраерок открыл глаза.

Со своего места мы с Гогой, ясный пень, не могли услышать, что именно фраерок сказал своему начальнику, но что сказал что-то – факт! И этот факт очень не понравился Гоге. Он поглядел на меня внимательно, будто видел впервые, потом, нехорошо улыбнувшись, тихо спросил:

– Так, говоришь, всё чисто сработал?

– Гога, бляха муха, да кто же знал, что этот падла такой живучий?

– Блин, теперь придётся ещё с одним разбираться. А как? Вон, уже полиция приехала.

И верно: к ресторану подкатили два мотоциклиста в полицейской форме и почти сразу же после них машина с сиреной и мигалкой на крыше. Двери с обеих сторон машины открылись и из них стали выскакивать какие-то косоглазые в штатском. Полицейские в форме моментом толпу оттеснили, образовав кольцо, а штатские прошли в центр, где возле жмура ползал русский, собирая измазанные кровью бумаги.

Гога уже набрал номер Вахтанга и вовсю меня закладывал. Ответ ему, видно, не понравился. Морда у него и так длинная, а тут вытянулась ещё больше. Закончив разговор, повернулся ко мне и сказал:

– Ну, чистодел ты мой недоделанный, может, ещё и вывернемся. Будет это нам стоить половины нашей доли. Вахтанг велел нам срочно линять в Москву. А этим штемпом займутся местные. Нам его теперь не достать. Так что сейчас в гостиницу и сразу в аэропорт. Глядишь, на повяжут, успеем ноги сделать.

Обидно, блин. Я-то ведь на сегодняшний вечер стрелку Маринке забил. Думал перед отъездом отметиться. Всё-таки тёлка клёвая! Теперь, ясный пень, не получится. И ещё ножик жалко. Уж больно ухватистая ручка у него. Так в руку и просился. Ну, ничего. Придётся новый купить…

Русаков

Когда Митрич скрылся за перегородкой, внимание обеих девушек переключается на мою персону. Теперь они работют возле меня в четыре руки. То одна, то другая из них подносит к моему рту кусочки рыбы, креветок, рассыпчатый душистый рис. Не успевая толком проглатывать еду, я делаю умоляющее лицо, и скрещиваю руки на груди, давая таким образом понять, что прошу хоть маленькую передышку.

Тотчас Жасмин, сказав что-то по тайски Луне, подносит мне стакан с напитком. Как только я делаю глоток, у лица оказывается зажжённая сигарета, поднесённая предусмотрительно Луной. Сделав затяжку, я откидываюсь на диванные подушки и прикрываю глаза. Девушки сидят молча, ожидая, когда я сделаю знак продолжить.

…Вообще-то, грузовые "Илы", используемые нами на линии Москва – Бангкок – Москва могли принять на борт не более двадцати восьми тонн груза. Но это – по инструкции. На самом же деле, пилоты, получающие за лояльность наличными, закрывали глаза на перегруз самолёта тонн на десять – пятнадцать больше. По документам же груза проходило именно столько, сколько и было положено.

И московские таможенники тоже закрывали глаза на несоответствие документальных цифр и истинного количества груза, что позволяло "СаВЛу" получать солидную прибыль.

Этим Слава убивал сразу двух зайцев: и пилотам своим позволял заработать прилично на каждом рейсе, и карго можно было отправлять через нас гораздо дешевле, чем через наших конкурентов.

Уже не раз и не два те пытались разговаривать на эту тему с нами здесь, в Бангкоке, и со Славой в Москве. Пытались принудить к повышению цены за услуги, но пока нашему тандему удавалось успешно держать оборону. Правда сейчас, похоже, ситуация обострилась до предела, раз дело дошло до таких проверок. Ну, ничего, пробьёмся и в этот раз. Конечно, потеряем десяток разовых клиентов, зато остальные, постоянные, всё равно останутся с нами. Уж больно наши цены на перевозку и растаможку для них привлекательные.