Чтение онлайн

Надо же, как интересно!..

Я нашла оглавление. Н-да, ну и названьица. Нимфы, наяды, кикиморы, домовые, лешие…

Оборотни.

Я широко раскрыла глаза. Неужели?.. Ну не удача ли это?! Вот сейчас я все и узнаю…

Я, торопясь, начала перелистывать тонкие страницы с иллюстрациями, прикрытыми папиросной бумагой, и вскоре передо мной открылась глава, озаглавленная крупным витиеватым курсивом: «Оборотни».

Припав глазами к мелкому тексту, я начала проглатывать строчки одну за другой.

Так… Считалось, что оборотнями становятся… так, это неважно… Главное найти, что им нужно от меня.

Наконец, взгляд добрался до последнего абзаца.

Вот оно.

«…Такой оборотень мог оставаться юным и в возрасте ста и более лет. Но для того, что бы время не имело над ним никакой власти, такому оборотню было необходимо раз в году, а именно…»

Я лихорадочно перевернула страницу.

«Нередки случаи, когда ведьму сжигали на костре…»

Стоп, что это, не пойму… Какую ведьму?..

Я перевела взгляд вниз.

699.

В главе не хватает трех листов!

И она обрывается как раз на том предложении, которое могло бы мне объяснить, для чего я и тот, другой нужны оборотням из бара.

Расстроенная, я тупо уставилась на интригующие слова «…но для того, что бы время не имело над ним никакой власти, такому оборотню было необходимо раз в году, а именно…»

И снова перевела взгляд на следующую страницу.

«Нередки случаи, когда ведьму сжигали на костре…»

Тьфу ты!

Я с раздражением захлопнула толстый том.

Надо же, еще кому-то под Новый год понадобилось узнать про оборотней! И он тоже, похоже, разочаруется, дойдя до страницы 692…

Мысль быстро проскочила к разуму и взбудоражила его. Я замерла, прижав к животу груду книг.

Странное совпадение.

Какое-то неясное волнение вдруг сильно забурлило внутри. Пальцы, держащие книгу, стали липкими.

— Арин, да положи ты книжки на полку, чего держать! Что-то я сразу не догадался, — обнаружился неподалеку Боря.

Но я даже не поняла, что он сказал.

— Послушай… — спросила я срывающимся голосом, продолжая стоять, будто приклеенная к полу хранилища, — а кто заказал эту книгу?.. «Верования древних славян»?..

— Кто?.. — переспросил Боря, пытаясь дотянуться до верхней полки с журналами, и неуверенно произнес:

— Не знаю… Может, студенты какие-нибудь?.. Список со вчерашнего дня лежит, его Маргарита Тихоновна составила и положила мне на стол. Хочешь, разбудим ее и спросим, вдруг она помнит?

— Нет, ну что ты! Кощунство какое! — возмутилась я. Боря сконфузился и снова юркнул между стеллажами.

Я машинально еще раз пролистала книгу — туда-сюда… Да нет, пожалуй, я слишком много надумываю и подозреваю. В городе около миллиона жителей, много студентов, ученых — историков, теологов — да и просто людей, интересующихся прошлым своего народа…

Бессонная ночь, наконец, дала о себе знать — зевота прямо-таки раздирала рот.

Я отложила книгу на полку и воззвала:

— Боречка!

— А! — отклик пришел откуда-то из недр бесконечных стеллажей и полок.

— Я ухожу!

Через несколько секунд в проеме появилась взлохмаченная Борина голова. На лице были написаны растерянность и разочарование.

— Так скоро?..

— Пора… — печально улыбнулась я.

— Ну что ж… Тогда пока!

Я приблизилась к Боре и чмокнула его в щечку. Парень слегка покраснел.

— Я тебя провожу, — пробормотал он.

Мы поднялись из подвала наверх и прошли мимо вахтерши по коридору, ведущему к выходу.

— Еще раз спасибо тебе за подарок! — горячо поблагодарил Боря, немного заикаясь и сжимая его в руках.

Я кивнула.

— Заходи, солнышко! Не забывай нас! Желаю счастья и удачи в Новом году!

Борис распахнул передо мной дверь, и я, как Герда, попавшая из цветника волшебницы в лютую метель, вышла из уютной библиотеки прямо в объятия снежного вихря, с неистовой силой бьющегося в окна.

Закрыв лицо руками от колючего снега, я пошла навстречу ледяному северному ветру прочь из библиотеки имени революционера Панкратова.

…Если бы я обладала даром ясновидения, то увидела бы, как в ту секунду, когда я завернула за угол, из-за противоположного угла вышла очень знакомая мне фигура. Она размеренной походкой пересекла библиотечный двор, подошла к двери и скрылась за нею.

Через тонкую подошву сапог ступени входной лестницы жгучим холодом пронизывали мои ступни, будто я босиком шла по снегу. Обычно яркая, лампочка едва освещала почерневшие бревна стен.

И мне привиделось, что проход сузился, сжался — я едва могла протиснуться сквозь него.

Воздух в баре был удушающим — он вдруг подкрался к горлу и обхватил его, как тесным широким шарфом, так, что я даже испугалась — не испортилась ли здесь вентиляция?.. Не задохнусь ли я?..

Закашлявшись, я быстрее зашагала вниз.

Внезапно лестница под ногами оборвалась, и впереди возникло пятно тумана, лежащее передо мной, как огромное серое болото. Сквозь него ничего не было видно; я начала грести руками, пытаясь его разогнать, и вдруг поплыла в этом тумане, уже не чувствуя под ногами твердой почвы. Испугавшись не на шутку, я метнулась было назад, но вдруг кто-то ухватил меня за руку, и в ухо мне впился крик, едва не расколовший череп:

— Привет!

И тут я совершенно ясно увидела, что стою посреди зала, а рядом, вцепившись мне в локоть, звонко смеется одетая в сверкающее серебристое платье Лилька. Никакого тумана нет и в помине, в зале стоит приятный полумрак, а столы сдвинуты в один длинный стол.

Перед этим большим столом о чем-то спорили, расставляя тарелки, нарядные Таня и Лидия Никитична, а в углу, возле маленькой елки, сидел на стуле, заложив ногу на ногу, дворник Прохор.

У окна, за котором разливалось море и плавали рыбы, стоял Вовка с бокалом в руках. Он был в черном костюме и галстуке, темные волосы красиво уложены, а на пальце сверкал перстень с огромным прозрачным камнем.