Чтение онлайн

— Стой! — вдруг закричал предатель. — Умоляю, стой! Подумай, что ты творишь! Дубов, мы можем быть союзниками! Встанем вдвоём во главе Империи! Я теперь вижу! Слышишь? Вижу, что вдвоём мы можем остановить Саранчу и сделать Империю вновь великой!

— А я не вижу, — пожал я плечами и сжал руки цесаревича в своих ладонях.

Чёрное стекло лопнуло и с тихим шорохом посыпалось на пол. Чтобы они не отросли вновь, я тут же прижёг обрубки, направив в них свою духовную энергию. Она закупорила выход чёрной жижи и прижгла раны. Тогда цесаревич от ужаса, видимо, сошёл с ума и просто завопил. Его отчаянный крик заглушила серия взрывов неподалёку.

Пока враг стенал, я нашёл свой молот, пинком уронил цесаревича и поставил молот сверху. Убрать он его не мог, только елозил по рукояти сколами чёрного стекла вместо рук.

— Поцарапаешь — и ноги переломаю, — пообещал я.

Затем я бросился к девушкам. Мита была в порядке, просто без сознания. Может, сотрясение мозга. Графине досталось сильнее. Удар оказался столь силён, что её тело покрывали ушибы и ссадины, несколько рёбер было сломано, а внутренние органы получили ушибы. Но главное, что она была жива и прямо сейчас её жизни ничего не угрожало.

— Великолепно! Просто великолепно! — произнёс прикованный к креслу князь Тарасов. Только неизвестным чудом он не пострадал во время схватки. — Я никогда не видел столь потрясающего сражения, господин Дубов. Видите, чего мы можем достичь вместе? А это я всего лишь одну капельку своего дара использовал, чтобы помочь вам.

— Так это были вы? — Я оставил в покое бессознательное тело графини и повернулся к Тарасову. — Вы усилили меня?

Моё тело постепенно успокаивалось, но меня не покидало ощущение какой-то неправильности. Да и состояние после схватки напоминало тяжёлое похмелье. Когда один стакан алкоголя может как спасти, так и убить тебя окончательно. Не понимаю…

Дополнительные слои морёной плоти начали высыхать и отваливаться, как и чудовищного размера корни за спиной. Я вышел из Инсекта, но… всё равно что-то было не так.

Ладно, позже разберёмся.

— Именно, — ответил мне Тарасов. — Так работает мой дар. И вы полностью оправдали моё доверие. А теперь… убейте предателя.

Я взглянул на цесаревича. Он лежал недалеко от кресла с Тарасовым, молот придавливал его к полуразрушенному полу. От него шли волны животного страха. А я чувствовал глухой гнев. Но не на цесаревича.

— Нет, Дубов… нет… мы всё ещё можем… — бормотал он.

— Убейте его! — с нажимом повторил Тарасов. — Убейте его сейчас!

Повернувшись к князю, попытался нахмуриться, но зашипел от боли в глазах.

Ладно, так обойдусь!

— Князь, вы помните, как вы говорили мне убить другого парня, что взял вас в плен? Кажется, это был ещё сын князя Деникина. — Внутри всё больше вскипал гнев. — Похоже, у вас какая-то мания попадать в плен и потом убивать чужими руками тех, кто вас пленил… — Я с силой провёл языком по нижней губе изнутри, царапаясь о клыки. — Ты от этого кайф ловишь? Наркоман ты долбучий!

— Что? О чём вы, господин Дубов? — в голосе Тарасова послышалось изумление с ноткой злости.

— Коля… Что происходит? — пришла в себя рыжая.

— Идти можешь? — спросил я её.

— Да, кажется…

— Тогда бери Миту и уходите. Ждите меня внизу. По этой башне бить не будут, а там вместе выберемся. Скоро тут будет очень жарко.

— Что вы несёте, господин Дубов?! — нетерпеливо взревел Тарасов, явно недовольный тем, что я его не освобождаю и не слушаю.

Катя с трудом поднялась на ноги и подошла к телу Зубовой. Легко взяла её под руку, взвалив ту на плечо, и двинулась к выходу.

— Хватит игр, Тарасов! Я знаю, кто вы! — говорил я, загораживая собой медленно идущих девушек.

— Не понимаю, о чём вы! Просто убейте предателя и освободите меня!

Я молча двинулся к нему, поигрывая топором в руках.

— Вы совершаете ошибку, Дубов! — пытался вырваться князь из пут, раскачивая кресло.

— Никакой ошибки. Просто одна маленькая ложь.

— О чём вы?.. — цедил сквозь зубы Тарасов.

— Я солгал, что дворец султана разрушен. Кое-кто там всё-таки выжил. И они мне рассказали то же самое, что и Деникину. Рассказали, под чьей личностью скрывается Тарантиус.

— Какой ещё Тарантиус? Развяжите меня немедленно!

В городе громыхнуло несколько взрывов, затряслось большое стекло. Барьер окончательно спал вместе с поражением цесаревича, и войска теперь наступали на Китежград.

Я молча продолжал приближаться к Тарасову. Когда подошёл, уткнул острие топора ему под горло. Князь зашипел:

— Вы совсем с ума сошли… Думаете, что что-то знаете? Повелись на байки старого османа… Род Кан давным-давно выродился. Да они группу крови с трудом отличают! А вы теперь считаете меня каким-то Тарантиусом?

— Эй, Дубов… — хрипло напомнил о себе цесаревич. — А ведь это имеет смысл… Умгх!

Совершенно внезапно я ощутил вспышку силы справа от князя — в углу около сломанного упавшей Митой книжного шкафа. Там вдруг разверзлась тьма. Густая, как патока, притягивающая взгляд. Из неё скользнула тонкая красная нить и обвилась вокруг горла цесаревича.

Затем я чуть с ума не сошёл.

Из тёмного портала вышла фигура в балахоне, лицо её было скрыто капюшоном, под которым клубилась непроницаемая чернота.

Не понял…

— Как мило… — дребезжащим голосом заговорила фигура. — Ты наконец привела девчушку прямо ко мне, моя милая… Я знал, что на тебя можно положиться! Хоть этот путь и занял много времени. Но теперь я понимаю… Твой план действительно оказался безупречен. А теперь веди её сюда!

Всё ещё держа топор возле горла князя Тарасова, я оглянулся на Катю Вдовину. Она никуда не ушла. Она и не думала уходить. Мита всё так же висела у неё на плече.

— Полагаю, это ваш Тарантиус? — прохрипел Тарасов. Кожа на его шее судорожно дёргалась.

— Ты получишь её только через мой труп! — выкрикнул я, собираясь сейчас же разрубить топором пришельца.

В следующий миг, словно считав мои намерения, Тарантиус, а я думаю, это был именно он, взмахнул рукой. От его фигуры отделились две чёрные бесформенные тени и буквально выстрелили собой в меня. Огромная сила подняла моё тело в воздух и впечатала в стену позади. Тени прижали руки, не давая ими пошевелить. Я попытался освободиться, но меня словно клеем приклеили! Всё моё тело вжимало в стену, словно на него давило несколько тонн.