Чтение онлайн

— Галминас?! — окликнул его Иоганн, когда понял, на что это молится ученик Гефеста.

Перед кузнецом на земле лежали две половинки колёсного плуга. Передок с колёсами отдельно и лемех с отвалом, ножом и ручками отдельно. Кузнец же не молился совсем даже, а расклёпывал… Шкворень, наверное? Ну металлический палец, красный и раскалённый, что соединял проушины двух кусков плуга. Плуг выглядел солидно. Ещё бы отполировать части и покрасить кое-что в красный, скажем, цвет и можно на ВДНХ местное везти. Галминас говорил, что видел в Риге такой плуг, его франки привезли, хотелось бы Ивану Фёдоровичу на тот агрегат взглянуть. А ещё хорошо бы оба проверить в деле. А то ведь куча целую серебра отвалил он и не за плуг готовый, а за хорошее шведское железо. Кстати, с серебром оплошка вышла, он думал, что эти невзрачные и плохо проштампованные монеты — это талеры. У немцев же талеры? Оказалось, что монета называется совсем по-другому. Такого названия Иван Фёдорович и не слышал ни разу. И в памяти Иоганна не было ничего про эти монеты. Назывались они фердингами. Выяснил это Иван Фёдорович случайно, когда их управляющий Отто спросил, не быстро ли он двадцать фердингов растратил. Чтобы не палиться, Иоганн переспрашивать не стал. Так, заметочку себе сделал, разобраться в местных денежных единицах.

Кузнец, ещё раз вздев руки с кувалдой к солнцу, ударил по шкворню и лёг на спину, на пожелтевшую траву широко раскинув руки. Понять Галминаса можно было. Небось на всю Прибалтику два — три колесных плуга, а изготовленных здесь и вовсе один. Достижение!

— Проверить бы не плохо его в деле. Я оставил одну полоску… Ай! Ты же дуб дубом в немецком. После споём с тобой, Лизавета. Галминас! Эй! Галминас! Мнес нужнос ещёс пиекас штокас и пиекас клапанс для пиекас рукомоникас. Ферштейн? Ай. Понимайс?

Кузнец из затуманенного счастьем взгляда растуманился, пару раз моргнув, и головой зачем-то туда-сюда покрутил. Не. Не могло такого быть. Это не могло означать, что кузнец не понял его отличный жемайтский. Он же везде «с» добавил. Добавилс.

— Пиекас штокас, — Иоганн показал, как поднимает ладонями пипку у рукомойника и потом потёр ладонь об ладонь, — Понимайс ещёс пиекас штокас. А! И пиекас клапанс. Теперьс понамайс?! Ты брось головой вертеть, ничего там нет интересного. Ай. Дибилос. Неучс.

Ну, а чего. Тёмный кузнец откуда-то прибился к этой мелкой деревушки, где тоже далеко не все знают немецкий. Зато все знают жемайтский. Зачем ему учить? Это же кучу времени тратить надо, дак ещё учителя нужно найти. И обладать склонностью к языкам.

Уяснив, что задумка была хреновой, а кроме того, всё одно нужно идти к священнику, ведь появилось куча вопросов к кузнецу и куча вопросов к самому преподобному. Но сначала к Матильде.

У ведьмы, как всегда, была очередь. И очередь не только стояла и сидела, она крутилась вокруг одного из очередников. Перед домиком Матильды разъезжал вдоль и поперёк на самобеглой инвалидной тележке тюфенчей Самсон, страшно гордый собой, будто не Игнациус её сделал по эскизам Иоганна, а сам пушкарь безногий смастерил после того, как сам придумал. Левша!

— Я с вечера занимал, — сообщил очереди своё дежурное Иоганн и ломанулся в сени, а там не задерживаясь в дом.

Небольшой обломс получился. Вторгается это он в лекарскую горницу к Матильде, а там тётка голая лежит на лавке, ноги раздвинув и рожает. Раз. И барончик стоит возле коляски инвалидной и внимательно слушает, как рассказывает Самсон на русском жемайтийцам про его полёт вниз с горы на стену замка. И те ведь кивают.

Не задался день. Оставалось главная цель путешествия в Кеммерн. А там гуси?! И имость с её приставучими вопросами. А куда деваться?

Повезло, гусей не было, матушки попадьи тоже. Священник нашёлся возле оратории, ремонтировал крыльцо. Церковь сложена из камня, а крыльцо деревянное, и пусть будет балясина, хотя мастерил её довольно криворукий балясенчик, отломилась.

— О, Иоганн, подержи вот так, я её прибить попробую, — обрадовался помощнику преподобный.

И вдвоём не получилось. Балясина кособокая сгнила. Кособокость ни при чём, конечно, время и сырая прибалтийская погода.

— Падре Мартин, я скажу Игнациусу, он вам новую сделает и сам всё приладит. И денег, конечно, с вас не возьмёт. Шефская помощь работникам культа.

— Чегойс?

— Охс. Игнациус говорюс придётс. Починитс. Тьфу.

— Ты издеваешься что ли, Иоганн?! Опять за старое взялся? — грозно глянул на него святой отец.

— Простите дурака, падре. Это я так пытался с кузнецом поговорить. Пойдёмте святой отец, поможете мне с ним переговорить. А заодно чудо технической мысли увидите. Доросли мы через полторы тысячи лет до уровня древних римлян.

Событие тридцать третье

На утро следующего дня Иоганн запланировал себе мероприятие с сто раз важнее новых рукомойников и в пятьдесят раз важнее колесного плуга. И это не стрельба из деревянного тюфяка по воробьям. Тюфяк не готов ещё. Нужна кожа, чтобы обтянуть ствол и нужны железные кольца и кузнец, чтобы потом ещё и ими укрепить орудие. И чего? Где собака порылась? Так везде. Кузнец у него вечно занят, и к тому же он не раб и даже не рабочий на заводе, он вольный человек, поселившийся на землях отца. Наверное, какой-то налог платит, но за здорово живёшь, если будет работать, то с голоду коньки отбросит. А денег, чтобы ему за кольца эти заплатить нет. На рукомойники новые, ну, на шток и клапан датчанка дала один шиллинг. А на пушку у кого просить. Нужны деньги. Вот за ними Иоганн и собирался в командировку на следующее утро.

Утро настало.

Где нормальный попаданец берёт средства на свои прожекты? Ясен пень, он находит клад. Иоганн поднялся на третий этаж донжона в кабинет отца, его спальню и… нет не библиотеку, в оружейную. Он простукал все стены киянкой, он перетряс перину, он осмотрел полы на предмет тайников. Нашёл несколько кинжалов и мечей с серебряными элементами и даже с каменьями. В ценах Иоганн не разбирался, но на пушку и порох бы хватило. Но это же наследство, и потом, каменьями с деревенским кузнецом не станешь же расплачиваться. И в конце концов он пока и не хозяин как бы баронства. Тем не менее, три кинжала, два меча и шестопёр с серебром и каменьями Иоганн перенёс в свою, теперь занимаемую единолично, комнату. А вот денег и кладов Иван Фёдорович не нашёл. Может и пропустил. Рядом покои мачехи и стучать сильно, чтобы привлечь её внимание Иоганн не решился. А спросить пока нельзя. Пока опекунов не назначили, да и наследником не признали. Подождём, твою мать, как пел Игорёк.

Где ещё берёт деньги попаданец? Начинает водку гнать и продавать. Процесс не сложный. Нет дрожжей, ну, наверное, можно и без них? Варенье же бродит. Однако змеевика нет, большого герметично закрываемого котла тоже. Возможно, в будущем.

К счастью, у единственного из попаданцев в прошлое, про которых читал пенсионер, у Ивана Фёдоровича был отличный способ заработать деньги. И он в этом направлении серьёзно продвинулся. Пацаны с Гердой насобирали ему уже полведра янтаря. Больших кусков было два. Один с кулак взрослого человека. Второй с кулак самого Иоганна. И было около десятка каменюк чуть поменьше. Остальные все маленькие. И прозрачных мало, а с комарами внутри, так вообще ни один не попался. Спрашивается, и как ему динозавров выводить?

И вот этим утром Иван Фёдорович решил вместе с детворой пересечь на плоту реку Аа и опытным так сказать взглядом оценить возможность увеличить добычу лута. Он-то опытный сборщик янтаря. Ну, почти янтаря. Как-то году в двухтысячном выделили на предприятии, где он в то время работал, ему путёвку в Сочи. Отдельный комплекс в десяти примерно километрах от города оказался. Но у него был собственный песчаный пляж. Так вот, на этом пляже было довольно много обкатанных стекляшек цветных от бутылок. И все двадцать дней Иван Фёдорович их собирал. Получилось килограмма три. И почти всех цветов радуги. Даже красные были, хоть красных бутылок Иван Фёдорович никогда и не видел. Потом по телевизору как-то он смотрел зарисовку про хрустальную бухту под Владивостоком. Вот там сколько было. Красота. Зачем собирал. А был у него аквариум, бросил туда, чтобы рыбкам веселее было.

Янтарь не должен особо отличаться методом сбора. Ходи и поднимай камешки. В Калининграде моют? Ну, возможно, что и до этого дело дойдёт, а пока сбор.

Герда говорила, что собирать дзинтарс тяжело. Полно водорослей. Только самая кромка берега свободна. Иоганн на слово «полно» или «много» среагировал неправильно. Был как-то в Бердянске летом, ещё до развала Союза и предпринял поход пеший по косе. Там то пляж санатория, с которого обычными граблями водоросли сгребают работники пляжа, то обычный дикий пляж с этими водорослями, которые никто не убирает. Их там полно, но песок виден. Там кучка, тут полоска, ничего страшного.