Чтение онлайн

В общем, затея не удалась. Водоросли слежались, перепутались, высохли, и даже, можно сказать, спрессовались. Никакими граблями, тем более, деревянными, и в руках десятилетних пацанов, их не растащить. Даже железными не растащить.

Вот сейчас попаданец и вспоминал, что знал о водорослях и их применении. Не хотят сгребаться, будем использовать. Йод можно отбросить — здесь, в Балтийском море, ламинарии нет. Так что не стоит даже вспоминать, что он читал или слышал о получении йода из водорослей, а потом ещё и сложный химический процесс получения спиртового раствора йода, можно не напрягаться.

Дальше. Одно время Иван Фёдорович арендовал полуразрушенный склад и с помощью самодельного станка выпускал шлакоблоки. Длилось это не очень долго, предприятие металлургическое, которое бесплатно предоставляло ему шлак и песок отработанный, закрылось. Почему бесплатно, да просто всё, завод этот литейный, точнее заводик вывозил это добро на свалку, платил за утилизацию и за аренду машин, а тут сами забирают. Директор с радостью договор подписал. И даже иногда рабочими помогал перетащить добро.

Ну так вот, в интернете, разыскивая способ удешевить шлакоблоки, мало ли в стране умельцев, которые бесплатно делятся информацией, Иван Фёдорович наткнулся на статью, перевод статьи, где говорилось о добавке в глину до тридцати процентов измельчённых водорослей при производстве пористого кирпича. Ну, где на Урале водоросли брать в промышленных количествах. Забыл тогда предприниматель об этой статье, а вот сейчас вспомнил. Теперь водорослей хоть…

Так и ещё одну вещь сразу Иван Фёдорович припомнил. На строительной выставке около десяти лет назад слышал от специалиста компании, выпускающей поризованные крупноформатные блоки, что они в глину добавляют мелкодисперсные опилки. Опилки при обжиге сгорают, образуя поры. Их по объему немного, но это в какой-то доле уменьшало теплопроводность и вес кирпича. Почему вместо опилок нельзя использовать измельчённые сухие водоросли.

Ставим птицу. Поризованный кирпич. И, кстати, так ведь и не узнал он про белую глину. Срочно этим нужно заняться.

Есть ещё один интересный факт, связанный с водорослями. Они дают кучу золы. Раз в пять больше, чем дрова. Это он в какой-то попаданческой книге вычитал. Проверить не сложно. Большая часть водорослей на пляже сухая. Золу можно вывозить на поля. Лучше удобрения и не бывает. Но в той же книге говорилось, что и химсостав там в полученной золе другой. Это не карбонаты калия, как в обычных дровах, в золе водорослей их минимальное количество, там карбонаты натрия. И что это даёт. Да просто вагон всяких полезных возможностей. Если делать мыло с помощью поташа, то получишь жидкую субстанцию. Шампунь. А вот если там будет натриевая щёлочь, то мыло получится настоящим — твёрдым. Продавать жидкое мыло можно, но серьёзную часть прибыли съест тара. Кувшины, там, или горшки. Так и объём ведь большой. С большей охотой человек купит маленький кусок твёрдого мыла, чем большой кувшин жидкого.

Ставим птицу. Производство дорогущего твёрдого мыла.

А ещё стекло. Во всём мире варили очень долго, так называемое, поташное стекло. Не было соды. К песку добавляли поташ, изготовленный из золы, читай карбонат калия. А поташное стекло более тугоплавкое и чуть зеленоватое в отличие от содового. Песка эвон сколько у него. Где-то есть белая огнеупорная глина. Почему не построить печи и не заняться производством стекла?

Ставим птицу. Стекло содовое.

Тогда Иван Фёдорович не поленился и проверил автора, набрал в поисковике химический состав золы от сжигания водорослей. Так и оказалось. Но табличка вышла комплексная, там многие растения присутствовали. И одна строчка Ивану Фёдоровичу в глаза бросилась. Максимальное количество карбоната натрия получается при сжигании лебеды. Что-то под двадцать процентов. Нужно посмотреть у народа на полях. Возможно для мыла лучше золу лебеды использовать? Хотя… Лебеду собирать, сушить надо, а водорослей, вон, горы.

Стекло и кирпич можно пока отложить. Глину найти сперва надо. А вот вывоз золы на поля и производство твёрдого мыла можно попробовать. Тем более, он видел сколько отходов у рыбаков в Риге. Тонны. И всё это выбрасывается.

Вопрос только в доставке золы через реку Аа. Сейчас пацаны переплывают примерно семидесятиметровую реку на двух небольших плотах. Туда ёмкости для золы не поставить. Нужно делать большие плоты, а ещё лучше налаживать паромную переправу. Течение у Аа незначительное. Всего-то и нужно полтораста метров толстого корабельного каната и два неподвижных ролика железных на противоположных берегах.

И обо всём этом теперь можно не просто мечтать, а даже планировать можно. Во-первых, появилось у него немного денег, а во-вторых, появился надёжный, на первый взгляд, канал сбыта янтаря. Произошло это так.

Событие тридцать восьмое

Ещё до отъезда в Ригу Иоганн к реализации янтаря подготовился. Крупные и средние камни он отдельно в маленький мешочек положил. Потом перебрал оставшиеся и выбрал пару десятков покрупнее и прозрачные. С комарами или муравьями так и не попалось ни одного. В основном камешки были не прозрачные, от белого почти, точнее, цвета топлёного молока, да тёмно-коричневого. Эти жёлто-прозрачные он тоже в отдельный мешочек убрал.

После того, как Георг застукал его, и Иоганн ему признался, староста Кеммерна не схватил мешок с янтарём и не бросился его тут же обменивать на серебро. Сказал, что подумает, что можно сделать, но один с таким добром точно не попрётся. Жизнь она одна. Легко можно вместо серебра заработать сталь и под рёбра.

Мачеха долго торговалась, но всё же купила себе два куска ткани, льняную голубую и светло-коричневую шерстяную. Пока они добрались до постоялого двора, наступил обед и на голодный желудок фрайфрау Мария ехать отказалась. А потом отказался Георг. Сообщив, что пока они соберутся, пока выедут из города, уже вечер начнётся, и к дому уже в темноте придётся добираться. Лето к концу приближается и темнеет уже рано. А дороги и днем-то не спокойны, а уж в сумерках точно жди беды. Святой отец старосту поддержал и большинством голосов решили переночевать на постоялом дворе ещё раз, и уже утром тронуться.

Только Иоганн поднялся в комнату, которую делил с преподобным Мартиным, как туда просочился староста.

— Покажи. Есть у меня одна идея, Иоганн, но там много не возьмут, нужно получше выбрать. Главное, что там безопасно.

Барончик из запрятанного уже под лавку мешка достал эти два отдельные мешочка. Бывший воин высыпал на пол крупные камни, присвистнул и сложил обратно. Потом то же самое проделал с прозрачными. Тут свистеть не стал. Кивнул, собрал, сунул оба мешочка за пазуху и ни слова не говоря вышел. Почему на пол? Так стола не было в крохотной комнатушке со щелью вместо окна. Всей мебели — две широкие лавки у стен.

В панику Иван Фёдорович не ударился и гонять, вернётся или нет староста, и принесёт ли деньги, не стал. Ну, он ведь как-никак наследник и почти хозяин баронства, а во-вторых, лучше взять десять раз часть, чем один раз всё. Опять же, семья у человека. Пусть староста за работу сколько-то серебра себе оставит.

Преподобного не было, он пошёл к какому-то своему знакомому священнику рижскому узнать, чем и как серьёзно заболел архиепископ. На жёсткой лавке, бросив под голову мешок с тёплой одеждой, взятой на всякий случай, Иоганн пролежал, размышляя о том, что же теперь будет с опекунством, пару часов. Даже задремать успел, но был мухами разбужен. Они свободно залетали в каморку через бойницу и норовили, сделав круг для рекогносцировки, приземлиться обязательно на подставленную физиогномию. И лучше на нос. Попробуй тут поспи.

Староста пришёл какой-то взъерошенный. Кивнул на лавку, где лежали одежды священника.

— Ушёл узнать про архиепископа, — поднялся Иоганн, ощупывая взглядом Георга. Мешочков при нем не наблюдалась. Неужели удалось?

— Прицепились ко мне двое, как только я вышел из ворот постоялого двора. Может янтарь и ни при чём? Просто видели, как мы на рынке дорогие ткани покупали. Пришлось покрутиться по городу, — староста сунул руку за ворот пурпуэна (пурпуэн— короткая куртка с узкими рукавами) и вынул небольшую деревянную шкатулку. Сантиметров десять на десять и глубиной сантиметров пять.