Чтение онлайн

— Чего это? За янтарь?! — ошалел Иоганн. Ну резьба по дереву красивая, но ему не красота нужна, а серебро.

— Марки. Я к скупщику ходил, что у нас мясо зимой берёт. Он как-то в разговоре обмолвился, что зять у него в гильдии оружейников, занимается ножнами для дорогих мечей. И сами ножны дорогие, с каменьями. Почти ювелир. Вот я к скупщику и пошёл. И повезло, зять как раз у него был. Я им и показал каменья твои. Тут семь марок. Огромные деньги. Себе я одну уже взял. Всего сторговались за восемь марок и пять шиллингов. Пять шиллингов я скупщику за содействие хотел отдать, но он отказался. Мол чужого не надо, лучше побольше мяса к зиме приготовьте. Я тогда на них тебе того голубого материала на котту купил, Мария сошьёт, она знатная мастерица. Видел я как ты на голубую материю смотрел и облизывался.

— Спасибо, конечно, — Иоганн открыл шкатулку. Там действительно лежало семь монет. Здоровых таких. Раза в два больше серебряных рублей николаевских. И тяжёлые. Прямо вес ощущаешь в руке. — Это много или мало за янтарь?

— А я знаю? Наверное, если нескольких ювелиров обойти или на рынке встать и торговать, то можно дороже продать. Ясно что воспользовался нашим незнанием оружейник. Но это очень большие деньги. Один ласт (1200 кг) ржи стоит три марки. Конь неплохой семь марок.

— А что с остальным янтарём? — Иоганн достал из-под лавки мешок, развязал и показал Георгу.

Тот достал горсть, поперекатывал с ладони на ладонь.

— Оружейник Михаэль сказал, что если будет ещё янтарь, то купит. Этот похуже, конечно. Но предложить-то никто не запрещает.

— Ладно, в следующий раз. Слушай, Георг, мне бы, чтобы с пацанами расплатиться, пфенниги нужны. Разменять бы пару марок?

— Нет. Уже темно скоро будет. Тоже в следующий раз. У меня есть в Кеммерне немного, около сотни, пфеннигов, выдам пока, а там сочтёмся.

— Договорились.

Событие тридцать девятое

Герда, получив целую горсть мелких чёрных монеток, плечиками пожала.

— Нет дзинтарса. За два последних дня только пару горстей мелочи, — она передала маленький мешочек Иоганну, — и мальчишки ругаются. Им старшие велят заканчивать. Уборка яровых начинается.

— Понятно. Мне парочка всего нужна. Хочу с ними вместе попробовать водоросли сжечь.

Стояли они у ворот замка и продолжить разговор — договор не получилось. В ворота въехало двое всадников. Вообще, бардак полный, там, не так уж и далеко, на юго-западе, громыхает восстание, там идёт война, которую Иван Фёдорович точно знает, что рыцари проиграют и поляки с литовцами захватят приличный кусок страны, правда, новый великий магистр Тевтонского ордена, сменивший убитого татарами Ульриха фон Юнгингена, вернёт все земли, все кроме Жемайтии. А раз не будет Жемайтии, то Ливония потеряет общую границу с Пруссией, а его замок окажется чуть ли не на границе. Так вот, там война и восставшие, читай разбойники, а в замке из защитников только безногий тюфянчей Самсон. Ворота настежь открыты, заезжай и бери, чего нужно. Некому защищать. Семён с Перуном пока не бойцы, хоть оба уже встают. Только от этого никакой пользы. Сражаться они не могут. Ложку в руках еле держат. И не наймёшь воев. Хольте говорит, что у него денег хватит только на еду. Пока ещё урожай этого года продать удастся. А про то, были ли у отца спрятаны деньги, он ничего не знает. Мачеха тоже не знает ничего про деньги. Или оба врут. Как проверишь?

Теперь ещё и приток янтаря закончился. Ну и явно слишком много надежд на него Иоганн возложил. Семь марок не маленькие, как оказалось деньги, но десяток воев точно не нанять. Так ещё и этих найти надо. Война.

Заезжающих Иоганн узнал. Первым ехал Кисель. Он же Юрген фон Кессельхут. Поди не узнай его. Едет на их лошадке вороной и крупногабаритной Галке, и кудрявые каштановые волосы за ним на ветру развеваются. Как и тонкий шёлковый алый плащ — мантия за плечами, надетый поверх зелёного котарди (Котарди — узкий кафтан до середины бедра). Прынц, мать его, на чёрном кон… на чёрной кобыле. Вторым ехал его слуга, вороватого вида летгал Петерс.

Не так-то хорошо, что это эти двое, а не шайка разбойников… Или лучше шайка разбойников? От тех теоретически можно отбиться. От этого родича точно не получится. Эвон подняв хвост пистолетом уже выбегает мачеха навстречу. У окна что ли сидела, как положено принцессе и принца дожидалась?! Даже на шею фрайфрау Мария Киселю бросилась. Правда, узрев рядом Иоганна, отцепилась и книксен изобразила. Следом степенно спустилась датчанка, тоже присела, а потом вся троица исчезла в донжоне.

Иоганн такую версию не рассматривал. Думал, что опекун их разорять будет. А если не так? Если вот так? Кто мешает этому безземельному какому-то там по счёту сыну барона фон Кессельхута, которому в наследство даже кота в сапогах не положено, окрутить его мачеху. В смысле, он видимо уже окрутил, а теперь ещё и женится. Женщины, конечно, не наследуют майорат. Им там вроде какая-то малая доля положена. Но! Это если есть законный наследник… И он есть. Вот он стоит и в носу пакля насована. А если этот наследник утонет в реке? Или с крыши донжона упадёт? Это полный капец. И тогда опекун… Ну, чёрт его знает. Но времена военные, замок чуть ли не на границе без охраны. Давай, дорогой Юрген принимай баронство, приноси присягу, набирай кнехтов и рули тут. И принявший такое решение архиепископ будет совершенно прав. Война и граница.

Кто виноват — понятно. А вот, что делать, Ивану Фёдоровичу было совершенно непонятно. Он — двенадцатилетний пацан. Ему не справиться с этим взрослым, обученным драться на мечах, воином.

— Ты идёшь?! — дернула его за рукав Герда, явно не впечатлённая принцем Киселём.

Точно, они же собирались на пляж. Иоганн хотел посмотреть есть ли там совершенно сухие водоросли, и чтобы они не в общей куче лежали, а небольшой кучкой, а то поджечь не сложно, а как потом, если весь пляж вспыхнет, тушить. А потом на реликтовый сосновый лес перекинется. Через реку огонь не переберётся и баронству ничего не угрожает, но устраивать пожар на своих землях не хотелось.

— Сейчас возьму трут и кресало.

— Есть у меня, пошли, — рыжая бестия ткнула пальцем себе в пузу. Там висел кошель. Ясно. Там не деньги, а спички современные. Ох-хо, что из этой рыжей вырастет.

Плот рассчитан на четверых. Вчетвером и отправились. Пацаны. Загорелые до черноты получили от Герды монетки и, просияв, заработали самодельными вёслами, как энерджайзеры с литиевыми батарейками. И минуты не прошло… как все были мокрыми.

Событие сороковое

Отличный пойменный луг между рекой и сосновым бором они прошли быстро, не очень широкая полоска травы человеку по пояс пыталась их задержать и запутать вьюнками разными, но мальчишки уже протоптали в траве тропинку и теперь можно было идти нормальным шагом, не разгребая траву, как воду, перед собой, и не выдёргивая ноги из прочных, как проволока, стеблей вьюна.

На опушке Иоганн остановился. Показалось, что наткнулся на опята. Растёт кучка грибов ножками срослись. Опята — опятами. Есть же луговые. Но колечек на грибах не оказалось и сорванные грибки прямо на глазах стали синеть. Не, опята точно не синеют, это не красноголовики. Что-то ворохнулось в голове Ивана Фёдоровича, но не удержалось, отбросив грибки, он пошёл дальше за нетерпеливо приплясывающей уже среди сосен Герды, да и пацаны канючили, мол, пошли быстрее, к ужину домой вернуться надо.

В лесу тоже были грибы. Не так чтобы ковром, но то тут, то там шапки белых грибов выглядывали из невысокой здесь травы. Как настоящий грибник с пятидесятилетним стажем Иван Фёдорович остановился, но Герда не выдержала и прикрикнула него.

— Пошли быстрее, чего встал?! — решив собрать грибы на обратном пути, Иоганн пошёл на запах моря. Нда, вот интересно, три дня прошло с прошлого его посещения берега, а запах гниющей рыбы и тухлых яиц, как стоял, так и стоит, а может и ещё сильнее стал. Чего уж, могли бы и перегнить за эти солнечные и тёплые дни.

Подходящую кучку сухих совершенно, ломких, водорослей нашли быстро. Она как специально высилась среди песка чуть в стороне от общих наслоений. Герда тут же защёлкала огнивом прямо над кучей, но искры не стали воспламенять порождения моря. Стихии разные. Пришлось насобирать упавшие сосновые ветки с сухими иголками, добавить распушённых прошлогодних шишек и немного сухой травы. Вот этот корм искрам понравился и вскоре костерок весело потрескивал на песке невдалеке от выбранной кучи водорослей. Иоганн сам зачерпнул приличную охапку водорослей и взгромоздил на костер, тот задымил и погас.