Чтение онлайн

Один из его блоков вышел слишком высоким — рука дрогнула, клинок ушёл вверх. Я шагнул вперёд и резко сместился влево, клинком срезал защиту и провёл короткий, колющий удар в плечо.

Металл задел ткань и врезался в тело под правильным углом — до крови. Так, чтобы сомнений не осталось. Бочаров отшатнулся, не сразу понял, что произошло. Секундант вскочил с места, раздался сигнал — дуэль завершена.

Толпа сначала замерла — будто не все успели осознать, что произошло. А потом, как по команде, вспыхнула шумом. Кто-то зааплодировал, кто-то заорал что-то невнятное, вдалеке раздался чей-то одобрительный свист. Были и те, кто выражал недовольство — похоже, ставок сделали немало. Но, какая разница, если я уже победил.

Мы с Кириллом Бочаровым так и стояли друг напротив друга, побросав оружие на землю. Противник держался за плечо, зажимая кровоточащую рану. Я смотрел на него, он смотрел на меня. Удивительно, но в его взгляде не было ни ярости, ни обиды. Скорее — что-то вроде признания и возможно немного удивления.

К нам подошёл распорядитель вместе с нашими секундантами. На лице Паши сияла неприкрытая гордость. Распорядитель двигался уверенно, можно сказать, торжественно.

— Я должен собрать оружие, господа, — произнёс он вежливо, почти церемонно.

Не дожидаясь помощи, он сам шагнул вперёд и одним точным движением поднял оба клинка — мой и Бочарова.

— Дуэль завершена. Победитель — барон Ян Борисович Бронин! — громко объявил он.

Сказано было с уважением, без малейшего промаха в интонации. Но я всё же подметил, что он явно расстроен результатом. Похоже, ставил не на меня.

А вот Паша, наоборот — светился от счастья. Перед боем я настоял, чтобы он поставил все наши сбережения на мою победу. Конечно, Зорин поначалу возмущался, что, мол, не дело последние фамильные копейки на дуэли ставить, но успокоился быстро и сделал так, как я его просил. Глупо было бы не использовать такой шанс немного поправить наше финансовое состояние.

Зрители тем временем начали расходиться. Я был крайне рад, что не придётся отбиваться от надоедливых зевак — не люблю я принимать поздравления от незнакомых людей.

Крепко пожав мою руку, Бочаров хотел было уходить, но вдруг кивнул за мою спину, мол, смотри. Только я обернулся, как рядом с нами оказалась Лиза.

— Елизавета, прошу меня простить за моё вчерашнее неподобающее поведение. — Кирилл с виноватым видом перехватил инициативу. — Не то чтобы я обычно веду себя сильно лучше, но вчера я действительно перегнул палку.

Лиза лишь тепло улыбнулась и сказала, что не за что тут обижаться, и вообще она не понимает, зачем всё это затеяли. Вот лиса! Как всё закончилось, так она не при делах!

В общем, мы с Бочаровым пожали руки, пообещали, мол, без обид, и разошлись кто куда. Основная часть публики к тому моменту уже покинула сквер, и мы остались в относительной тишине.

К нам снова подошёл Николай Горин, поздравил с победой и в очередной раз напомнил, что к прыжку в аномалию нужно подойти со всей ответственностью.

Только спустя полчаса и ровно одно обещание Паше, что я не нарвусь на ещё одну дуэль, мы с Лизой смогли остаться наедине.

— Не понимаю, зачем вы это вообще затеяли! — воскликнул я, передразнивая интонации спутницы.

Та лишь едва заметно хихикнула, глядя на меня невинными глазами. Настолько невинными, что поневоле начинаешь ждать подвоха.

— Приличным девушкам негоже поддерживать насилие, барон Бронин!

— И ведь не поспоришь… — пробормотал я, улыбнувшись. — Зато всё как договаривались. В первых рядах.

— А как же, Ян Борисович. Я же обещала!

Её поведение изменилось. Взгляд в пол, пальцы в замок, шаг замедлился. Точно что-то сказать хочет.

— Лиза, с тобой всё в порядке? Мне кажется, тебя что-то тревожит.

Девушка остановилась и посмотрела прямо на меня. На лице блеснула печаль.

— Я уезжаю этим вечером, месяца на три.

Я на секунду замялся. Три месяца — вроде и не катастрофа, но всё равно неприятно кольнуло. Что ж… Может, это и кстати. Впереди нас ждут дела рода, и не время отвлекаться на милых дам.

— Всего три месяца? — я улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. Ни к чему нам эти сопли. — Это ерунда, сударыня. Письма-то мне писать будешь?

Девушка едва заметно залилась краской, лицо прояснилось.

— Конечно буду, Ян! — рассмеялась она. — Как я могу забыть своего героя?

— Тогда буду ждать. И писем. И тебя.

В особняке всё было тихо и спокойно. Я задержался на веранде — Егор, единственный, кто пропустил дуэль из-за дежурства, с выражением прокурора на лице требовал подробностей. Пришлось пересказывать в красках.

День начался неплохо, но нам ещё многое предстояло сделать. Основная часть команды уже вовсю собирала вещи, в подземном магическом полигоне устроили коллективную чистку снаряжения. Там же я нашёл и Пашу. Само собой, прозвучал ехидный вопрос о том, не вписался ли я в очередную бездумную дуэль. Удостоверившись, что всё в порядке, мой телохранитель начал вводить меня в курс дела.

Всё было по графику: ребята заканчивают приготовления, снаряжение отлажено, оружие обслуживается прямо сейчас, провиант собран, даже наш «Бизон» вернулся с обслуживания — целый, смазанный и готовый к бою.

Благодаря ставке на дуэль, из шести сотен в запасе у нас теперь почти три тысячи. Финансовая магия, иначе не скажешь. В полтора раза больше, чем у нас было до того, как мы закупились снаряжением. Хотя, если зачистка оазиса пройдёт как надо, это уже будет не столь существенно.

План был простой. Вечером финальное собрание — обсуждение всех тонкостей миссии и перепроверка снаряжения. Пораньше лечь, встать до рассвета, наведаться в ГУЗНО за путевым листом и держать курс на нашу прекрасную Аномалию ВС-3102. Коллективным решением постановили Райдена с собой не брать. Пусть побудет в Печоре, пока совсем не поправится.

А пока решили немного выдохнуть и отметить мою почти блистательную победу. Без алкоголя, естественно. Первый выход всегда самый сложный, и такая незначительная мелочь, как лёгкое похмелье, может спутать все карты.

В отделении ГУЗНА было привычно тихо. Только шелест бумаг да постукивание ручки по столу — ритуал оформления путевого листа. В этот раз пиджаки никто не перепутал и перед нами сидела уже настоящая Людмила. Девушка лет тридцати с простым, открытым лицом и усталыми глазами, заполняла наши документы.