Чтение онлайн

Жерар Пике. 2010

«Барселоне» в ее текущем состоянии не позавидуешь. Каталонский клуб, который сейчас тренирует один из самых умных и талантливых его бывших игроков Хави (Хавьер Эрнандес Креус), потерял Месси, лучшего бомбардира в своей истории. Клуб погряз в невероятных долгах, прекратил борьбу за чемпионский титул задолго до конца сезона, а также вылетел из Лиги чемпионов, сменив «турнир футбольных звезд» на второстепенную Лигу Европы. Но в каком бы бедственном положении ни находилась «Барса», от этого она не становится менее популярной, менее уважаемой и, можно даже сказать, монументальной. Самые важные главы в истории клуба, написанные в течение предыдущих трех десятков лет, просто не позволяют воспринимать команду в ином свете.

«Барса» – это футбольный гигант. Это один из самых узнаваемых спортивных брендов планеты, и это, пожалуй, первая ассоциация, которая приходит в голову, когда речь заходит о столице Каталонии. Ну а что Хави? Он насквозь пропитан «каталонской идентичностью», он прекрасно знает и воспевает местные ценности, и кому, как не ему, по силам вернуть «Барселону» на ее законное место на мировом футбольном Олимпе.

Барселона даровала миру многих известных людей, среди которых не самое последнее место занимает Хайме Рамон Меркадер дель Рио – барселонец, по приказу НКВД, а точнее, самого товарища Сталина, физически уничтоживший «врага Советского Союза № 1» – Льва Давидовича Троцкого. Меркадер – это тот самый «человек с ледорубом». Впрочем, в СССР, где Рамон Меркадер прожил последние годы жизни, его знали под другим именем: полковник и Герой Советского Союза Рамон Иванович Лопес.

Но началась эта история в Барселоне.

7 февраля 1913 года в хорошо обеспеченной барселонской семье Пау Меркадера и его молодой жены, кубинки Каридад дель Рио Эрнандес, на свет появился второй ребенок, которого назвали Рамоном. Пау Меркадер принадлежал к династии так называемых «индейцев», то есть деловых людей, заработавших себе состояния в испанских колониях.

Донья Каридад дель Рио, мама Рамона, родилась в Сантьяго-де-Куба и тоже происходила из местной элиты. Семья Каридад покинула родину до того, как Куба в 1898 году получила независимость, и девушка училась в Барселоне, Лондоне и Париже.

Через несколько лет брак родителей Рамона затрещал по швам. Донья Каридад вдруг начала испытывать неприязнь не только к своему супругу, но и ко всему буржуазному классу, и виной всему оказались… марксистские идеи. В начале 20-х годов анархисты в Барселоне устраивали теракты и убийства едва ли не каждую неделю.

Лев Давидович Троцкий. 1924

Барселона стала своего рода столицей мирового анархизма. Всеобщая Конфедерация труда имела центр именно в Барселоне, и в нее входили революционные организации Каталонии, Андалусии, Валенсии, Арагона и Наварры, а также Астурии, Галисии и ряда других областей. В Испании были более, чем в других странах, сильны пережитки феодализма, капитализм развивался медленно, и это создавало объективные условия для сохранения и роста влияния анархистов. Анархистское руководство Конфедерации не понимало главных задач профсоюзного движения, которые должны были заключаться в защите социально-трудовых интересов работников. Идеология анархистов вела рабочее движение по неправильному пути. Для анархистов основное заключалось в жестоком терроре, наводившем страх на буржуазию, на рабочих-социалистов, а также на ту часть пролетариата, которая не желала солидаризироваться со сторонниками безвластия. В 1917–1921 годах в одной только Барселоне погибло около 400 владельцев предприятий. Динамит и браунинг стали главными «героями» и основным аргументом в спорных ситуациях. В ответ каталонские капиталисты, желая защитить себя от террора, создали свои боевые отряды. Боевики-анархисты нередко переходили из одного лагеря в другой, служа тем, кто больше заплатит.

Государство поначалу не вмешивалось, но потом все же приступило к активной борьбе с анархистским террором.

В 1920 году власть в Барселоне перешла в руки генерала Мартинеса Анидо (военного губернатора Барселоны) и полковника Арлеги (шефа полиции). За два года их пребывания у власти было убито более двух сотен рабочих. Тюрьмы были переполнены, профсоюзы были практически уничтожены.

Всё это было реакцией на анархистский террор и на безумные акции устрашения анархистов, а те к началу 1922 года убедились в том, что надо отказаться от террора, и из вчерашних разрушителей начали превращаться в эволюционистов, девизами которых стали лозунги «Культура», «Просвещение», «Революция невозможна без индивидуальной подготовки» и т. д. Но этот период так называемого «культурничества» длился весьма недолго, и появилась новая форма действий – банальный бандитизм.

Первая акция подобного рода произошла 4 октября 1922 года, когда анархисты атаковали поезд и похитили полмиллиона песет. Вскоре грабежи стали обычным явлением. Нападениям подвергались поезда, банки, магазины, отели и т. д.

Прежние террористические группы превратились в обыкновенные банды типа той, что была создана французским анархистом Жюлем-Жозефом Бонно и его соратником Октавом Гарнье (весной 1912 года они были убиты в ходе полицейской операции и превратились в «народных героев»). Подобные банды распространились по всей Испании. В 1923 году не было такого дня, когда не было бы произведено нападения с целью грабежа. Расцвел индивидуальный террор: был убит бывший губернатор, епископ, несколько политических деятелей и застрелен премьер-министр Эдуардо Дато.

За несколько недель до государственного переворота в Барселоне, произведенного генералом Мигелем Примо де Риверой 13 сентября 1923 года при поддержке воинских частей, кровавые акции прекратились.

Донья Каридад органично влилась в круги анархистов. Она снабжала их информацией относительно «классовых врагов», историки не исключают, что это была информация, которая могла непосредственно влиять на бизнес-интересы ее супруга.

Когда патриарх клана Меркадеров (дедушка Рамона) скончался, дела семейной компании находились не в самом лучшем состоянии. Бизнес возглавил его младший брат, который за пару лет развалил все окончательно и, от греха подальше, сбежал с семьей и остатками капитала в далекую Аргентину.

Зажиточная жизнь для семейства Меркадеров закончилась. Пау, Каридад и их дети вынуждены были из престижного района Барселоны переехать на улицу Ампле в Старом городе, где они обосновались в скромной квартирке напротив церкви Ла-Мерсе (Богоматери Милосердия).

В этом не было бы ничего страшного, если бы не мать Рамона, импульсивный характер которой давал о себе знать всё явственней. Помимо политических разногласий с классом, к которому она принадлежала, был у неистовой доньи Каридад и еще один повод не любить «буржуев» – глубоко личного свойства. Дело в том, что еще в 1919 году, отдыхая в поместье состоятельных друзей под Аликанте, она познакомилась с одним французским авиатором. Он в буквальном смысле этого слова свалился на нее с неба: самолет, летевший из Тулузы в Касабланку, получил повреждения, и пилот совершил вынужденную посадку недалеко от поместья, в котором жила Каридад. Молодые люди сразу влюбились друг в друга. Это, конечно же, не улучшило и без того сложные отношения Каридад с мужем и другими членами семьи.

Симпатии всех родственников были на стороне мужа. В 1923 году в дом Меркадеров прибыли медбратья из барселонской психиатрической клиники, которые вкололи донье Каридад успокоительное и забрали ее с собой. Отец Рамона (мальчику тогда было всего пять лет) был убежден, что его жена сошла с ума и ей самое место в психбольнице. Три месяца мать Рамона держали в полной изоляции, регулярно повергая процедурам, которые должны были «вернуть пациентке рассудок». Она сумела подкупить персонал, знакомые анархисты напали на клинику, и она сбежала оттуда, забрав детей, во Францию. Этим она окончательно разорвала отношения с родственниками, которые так и не простили ее до конца жизни.

В Тулузе донья Каридад пыталась управлять рестораном, но бизнес прогорел, и французский пилот, которому надоел буйный характер его любовницы, покинул ее, после чего мать Рамона попыталась свести счеты с жизнью.

Когда Пау Меркадер узнал об этом, он отправился в Тулузу и забрал троих младших детей. Хорхе и Рамон остались с матерью во Франции. Хорхе учился на повара, а Рамон – на метрдотеля. Оправившись от психологического кризиса, донья Каридад вступила в Коммунистическую партию, и, безусловно, влияние ее политических взглядов на детей во многом определило и их мировоззрение.