Барышня-певица, или наследство польской бабушки
Шрифт:
Гаяр же, напротив, был подвижен как никогда: гладил своими большими горячими ладонями моё лицо, голову, плечи, спину. Он дышал будто бы за нас двоих: тяжело, рвано, учащённо. А я ловила губами его вздохи, даже не совсем уверенная, что всё это происходит на самом деле, а не снится мне.
Под дверью моей каморки вспыхнула полоса света. Гаяр прижался пылающим лбом к моему взмокшему лбу и прошептал горячо:
– Для первого урока совсем неплохо, любовь моя!
– поцеловал ещё разок, совсем коротко, а потом резко отпустил меня, развернулся и не оборачиваясь побежал прочь.
Хулиган! Шалопай. Мальчишка... Но какой же милый и трогательный! Он ведь так и не подсмотрел моё лицо! Специально спрятался вместе со мной в том месте, где свет не вспыхнет без моего на то согласия. А вот на поцелуй разрешения не спросил... но я покривлю душой, если скажу, что это меня рассердило. То ли мне нравятся хулиганы, то ли я совсем потеряла голову от этого молодого человека...
Прикрыв ладошкой лицо, я вздохнула, заперла дверь и стала приводить себя в порядок, но тут из коридора до меня донеслись новые крики, и среди них почудился голос Гаяра. Не помня себя от волнения, я быстро поправила никаб и бросилась ему на помощь.
Бог мой, во внутренних помещениях разворачивалась настоящая драма! Вырывающегося Гаяра держали двое огромных буйволоподобных охранников, его пытались отбить ещё какие-то молодые люди, но их оттаскивали, а рядом стоял Хасан с очень неприятной победной ухмылкой и скрещенными на груди руками.
– Ну вот ты и попался!
– провозгласил мой работодатель.
– Недостойный сын шайтана!
– Дядя Хасан..!
– жалобным, дрожащим голосом, в котором звенели слёзы, позвала его я, но он только непримиримо сверкнул грозными очами и рыкнул:
– Лазиза, иди к себе! Немедленно!
Я не посмела ослушаться. Вернулась в каморку, сгорая от беспокойства. О том, чтобы петь, не могло идти и речи. Шум, долетавший из коридора, то уменьшался, то опять усиливался, но едва он стих окончательно, я снова вышла туда. Постучала в дверь кабинета Хасана.
– Да!
– недовольно откликнулся он.
Я вошла.
– Скажите мне, умоляю, что случилось!
– Твой поклонник организовал ограбление моего клуба!
– Нет!
– выдохнула придушенно.
– Да-да! Мы-то всё думали, что он искусством наслаждаться приходит, а он просто разведку на местности проводил. Сегодня они с подельниками организовали отключение света - и ограбили кассу на более, чем сотню тысяч!
Это была явная ложь. Образ Гаяра в моей голове никак не сочетался с таким низким делом, как воровство.
– Это неправда!
– воскликнула я с истеричными нотками в голосе.
– Просто он запудрил тебе мозги. Ты думала, что он... хех... влюблён в тебя, но на деле он жалкий мошенник.
– О чём вы говорите? Он из богатой семьи, вы же сами недавно об этом сказали!
– Так ведь его выгнали из семьи! Ходят слухи, это как раз из-за дурных наклонностей. Хорошо, что мы успели его поймать. Теперь, возможно, полиции удастся вправить мозги этому обнаглевшему засранцу!
Комок подступил к моему горлу. Он нарочно оклеветал Гаяра, и уж конечно, не признается мне в этом. Я должна спасти любимого сама!
Марьям и её охранник поехали в участок вместе со мной: отпускать меня одну подруга категорически отказалась.
Общением с полицейским занимался Азиз - он умеет проводить подобные переговоры - но никакого эффекта они не дали:
– Молодой человек нарушил закон, - терпеливо объяснял нам офицер лет пятидесяти на вид, всклокоченный и усталый.
– Он проник на частную территорию, куда ему проникать было запрещено, и, по словам заявителя, выкрал из кассы заведения крупную сумму денег.
– Но это неправда!
– горячилась я.
– Гаяр - постоянный посетитель клуба, никто никогда не запрещал ему туда приходить.
– Вы уверены в этом или можете просто не знать об этом факте?
– Могу, - вздохнула я опечаленно.
– Но зачем Гаяру молчать об этом?
– Мало ли, какие у него были мотивы. Факт остаётся фактом: он проник на частную территорию. Что было дальше, мы пока точно не знаем. Ведётся следствие.
Я вздохнула ещё тяжелее и выпалила на выдохе:
– Я знаю, что было дальше!
– Откуда?
– нахмурился офицер.
– Была непосредственной участницей событий.
Марьям и Азиз, как по команде, обернулись на меня и посмотрели так, будто видели в первый раз.
– И что же было?
Моё горло сдавило, было тяжело говорить, но ради него я готова пожертвовать собственной честью и репутацией.
– Гаяр... забрал меня со сцены, привёл в гримерку... и...
– Больше ни слова!
– вскричал красный, как рак, офицер.
– Да мы просто...
Но он опять перебил:
– Сударыня, вы понимаете, какую ответственность на себя берёте? Чтобы взять у вас эти показания, я обязан внести в протокол ваши имя, фамилию, место жительства, сообщить вашим родителям... или мужу... кто там за вас несёт ответственность..?
– Но ведь я совершеннолетняя..!
– Это неважно. По закону, я обязан сообщить во все возможные инстанции...
Я закрыла ладошками лицо и мучительно скривилась, стараясь не разреветься. Нет, так я поступить не могу... Тогда меня точно запрут дома,отберут телефон, и мы с Гаяром больше никогда не увидимся...
– Да это и есть её будущий муж!
– нервно вступила в диалог с офицером Марьям. Азиз уставился на неё с удивлением, а я густо покраснела.
Полицейский коротко усмехнулся:
– В таком случае, я могу вызвать ваших родителей, и они не станут возражать против того, чтобы вы на суде подтвердили при всех, что запирались с господином Гаяром Рабахом наедине в... подсобке?