Чтение онлайн

Мы с Хаджи сидели в малой гостиной женской половины. Он не любил покидать это крыло дома, потому что здесь было очень весело, и чтобы пообщаться с собственным сыном, мне приходилось тоже проводить тут время. Не то чтобы я этого не любила - в хорошие дни с Зойрой вполне можно было ужиться и даже услышать какие-нибудь интересные истории - за свои пятьдесят с лишним лет она накопила их целый ворох. Но сейчас настроение у старшей жены было на нуле. И всё из-за этой странной истории с Лайлой. Я один раз попыталась выяснить у неё, что именно произошло, но она пока не доверяет мне настолько, чтобы делиться тайнами.

Зойра заперла её на замок - совсем перестала выпускать из дома - и отобрала телефон. На девушке не было лица, она плакала беспрестанно, но нашу домоправительницу не так-то просто разжалобить. Она всегда руководствуется соображениями блага для всех домашних, но порой это соображение, на мой взгляд, расходится - нет, не со здравым смыслом (этого Зойре не занимать) - а с милосердием, добротой, состраданием к людям. Благочестие Зойры несколько суховато, как мне кажется, - ему отчаянно не хватает живительной влаги любви.

В гостиную вошёл слуга и объявил:

– Госпожа Зойра, к вам молодой человек. Гаяр Рабах.

– Я не приму, - быстро и резко ответила старшая жена и тут же отвернулась от слуги.

Он почтительно наклонил голову и ретировался.

– Этот тот красивый юноша, что приходил свататься к Лайле?
– уточнила я.

– Да, тот самый. Только он не приходил свататься - его приводили сватать родители. А он, очевидно, считает себя слишком красивым для нашей девочки или ещё что-нибудь в этом духе...

– Может быть, он одумался...

– С какой стати? Уж точно не из любви к Лайле - они ведь не общались. Наверное, из-за денег, которых отец его лишил за своеволие. Так пусть поищет себе другую жертву...

Я хотела ей возразить, что всё-таки неплохо было бы выслушать его собственную версию, но тут слуга вернулся и возвестил:

– Госпожа Зойра, господин Рабах говорит, что не уйдёт, пока вы не выслушаете его.

– Нахальный мальчишка!
– воскликнула старшая жена.
– Он ещё ставит мне ультиматумы в моём доме! Позови охрану и пусть вытолкают его взашей!

– Нет!
– пискнула я, чем вызвала опаляюще гневный взгляд Зойры.
– Я... позволь, пожалуйста, мне выслушать его! Я перескажу тебе нашу беседу слово в слово, могу даже на диктофон записать...

– Вот ещё! С какой стати? Ты, вообще, тут причём? Это моя дочь!

– Зойра... Пожалуйста!
– я состроила самое умоляющее лицо, какое только было уместно в разговоре со старшей женой, не знающей жалости.

Она фыркнула гневно и протяжно - получилось что-то вроде всхрапывания лошади - но потом встала и шагнула к слуге:

– Ладно!.. Я сама его выслушаю. Пять минут - не больше!

Старательно пряча радость на лице, я увязалась-таки за ней.

Господин Рабах выглядел печальным. Он был одет прилично, но скромно: в тёмные штаны и рубашку с коротким рукавом. Его красивое лицо было задумчиво, но в глубине тёмных глаз пряталась отчаянная решимость. При виде нас с Зойрой он немного оживился:

– Здравствуйте, госпожи Насгулл! Спасибо, что согласились выслушать!

– У меня два условия!
– резко оборвала его Зойра, даже не поздоровавшись.
– У вас есть пять минут и ни минутой больше. И после этого разговора вы покинете этот дом навсегда и больше не станете докучать нам визитами.

– Если только вы не перемените своё решение за эти пять минут...

– Не торгуйтесь со мной, молодой человек! Это здесь неуместно!

– Хорошо. Простите.

– Я слушаю вас.

– Я люблю вашу дочь и хочу жениться на ней.

– Расскажите это кому-нибудь другому - я не терплю лжи!

– Это чистая правда!

Я - видела, что он говорит правду. Это читалось в его глазах, в выражении лица, в позе. Он был открыт, как книга, и наполнен искренней болью. Как могла Зойра этого не видеть?

– Юноша, вы что мне пытаетесь сказать? Что виделись с моей дочерью тайно от меня? С вашего так называемого сватовства прошло три недели, в течение которых вы не посещали наш дом, а две недели назад открыто отказались прийти и даже поссорились с отцом, чтобы отстоять своё право НЕ жениться на моей дочери! А теперь приходите и рассказываете, что любите её? Это возмутительный обман! Однако, чтобы пресечь ваши старания, я скажу: даже если бы это было правдой и вы искренне любили бы её,я бы всё равно ВАМ её не отдала. Молодой человек, который посещает ПОДОБНЫЕ заведения - думаю, вы понимаете, о чём я - не достоин моей дочери. Это я уже не говорю о полиции и прочем...

Я, к сожалению, не понимала, о чём она, но впитывала, как губка, чтобы потом выяснить подробности. Гаяр страдал - это было очевидно. И уж точно его страдания не были вызваны алчностью или чем-то подобным. У него было такое открытое благородное лицо, такой честный прямой взгляд - он просто не мог лгать!

– Я клянусь, что все мои ошибки - в прошлом!
– сказал он решительно. - Клянусь, что попал в полицию по недоразумению и навету. Я хочу искупить все свои неблаговидные поступки. Я готов на всё, чтобы вы изменили своё мнение обо мне. Пожалуйста, испытайте меня - я сделаю всё, что вы скажете...

– Я скажу!
– нетерпеливо перебила его Зойра.
– Убирайтесь вон из моего дома и чтоб больше ноги вашей здесь не было! Я не даю второго шанса, господин Рабах!

Моё сердце облилось кровью при виде той боли, что полыхнула в глазах молодого человека. Неужели можно быть такой жестокой?..

Гаяр поднялся, не глядя на Зойру.

– Я очень сожалею, - пробормотал он сквозь зубы, - что внушил вам столь дурное впечатление о себе, и всё же надеюсь, что однажды оно изменится. Я не отступлюсь. Даже если это займёт всю мою жизнь, я не представляю её ни с кем, кроме... Лайлы. Прощайте, - выдохнул он и стремительно покинул комнату.

Зойра скрипнула зубами ему вслед.

– Каков нахал! Думает, моя дочь - это перчатка или носовой платок! Захотел - бросил с пренебрежением, захотел - поднял.

Из меня рвалась наружу целая истерика на тему того, как можно быть такой слепой и глухой к чужим страданиям, но я знала, что старшая жена сейчас не в том состоянии, чтобы вести с ней подобные беседы. Сначала нужно поговорить с Лайлой и Терджаном.

Я не стала рисковать, зная, как тщательно теперь следят за нашей горе-невестой, и отправилась к ней ночью, когда мой любимый муж уже уснул.