Чтение онлайн

— Я бы, барышня Иворова, на вашем месте, на это не рассчитывал, — заявил официально и высокомерно, — подгадить желающих всегда достаточно, а теперь идите, вас, кажется, родственник заждался? Не опаздывайте. Итак, задержались, так что бал я через пару минут открывать буду.

Растерявшаяся и дезориентированная от резкого перехода и тона Государевых слов, Надежда отвесила очередной поклон и не поворачиваясь, сделала шаг назад.

К ее удивлению, девушку подхватил за локоть все тот же слуга с услужливой физиономией.

— Позвольте, барышня, провожу вас, — улыбнулся он заискивающе и потащил ее к выходу.

42. Скандал на балу

Бал запомнился Надежде как в тумане. Очень хотелось расслабиться и обдумать слова и поступки Государя, но к ее разочарованию, прогнозы недавнего собеседника сбылись в полной мере.

Не помогло даже то, что с взволнованным Петром Васильевичем они проскочили не в главные двери, где объявляли новоприбывших гостей, а через черный ход, что скрывался за портьерой, закрывающей имитацию окна.

Не смотря на то, что встали они с наставником в стороне, заметили их очень быстро.

— Смотрите, это та самая Иворова, что…

— А еще говорят, что она в мужских портках ходит и гарем из мужчин себе собирает…

— Ах, ах, а вы слышали…

— Что вы говорите? Не может быть!

— Как сам царь ее позвал? Это же такой скандал!

— Говорят, опекун выкинул ее из рода за непристойное поведение…

— Неужели она и правда в увеселительном доме до совершеннолетия пряталась?

— … наверно многому научилась…

— … тогда понятно, отчего ею Государь заинтересовался…

— … ооо! Какой пассаж!

Надежда слушала разный бред и домыслы от расфуфыренных людишек, что даже не скрывались, а громко обсуждали ее как кобылу на рынке и пытались втоптать в грязь поглубже, чувствовала, что закипает от негодования. Последнюю же точку поставил бывший опекун, подошедший с Марьей Варфоломеевной под ручку.

— Как же ты жила столько дет, Наденька? — преувеличенно заботливо посетовал он, — говорят ты в увеселительном доме жила? Ах, какой скандал! Теперь тебе мужа точно не найти, придется под опеку идти! — повысив голос заявил он язвительно.

Люди, привлеченные назревающим скандалом, гудели в предвкушении и, стекались к ним, даже не скрывая интереса. Чувствуя себя победителем, Васильчиков усилил напор.

— Расскажи, милая, как оно там? Правда ли что девушки по много мужчин за ночь принимают, да непотребством с ними занимаются?

Надежда, чувствуя, что сейчас взорвётся, сжала спрятанные в складках платья руки в кулаки, сделала пару глубоких вздохов, а потом, вспомнив совет царя, нацепила на лицо самую сладкую, наивную улыбочку из своего арсенала.

— Откуда же мне знать подробности? — улыбнулась невинно, — это вы там дядюшка, завсегдатай, а я девица приличная, мне даже близко рядом со срамным заведением находиться не по чину, не то, что такие подробности знать.

Лицо Васильчикова, не ожидавшего отпора, нахмурилось недовольно.

— Ну как же… — повысив голос для привлечения еще большего количества зрителей, попытался втянуть ее в спор мужчина.

Впрочем, такого шанса девушка ему вовсе не дала.

— О, так вы если чего забыли и интересуетесь, то у супружницы своей поспрошайте, — посоветовала она не менее громко и наивно, — я же помню, как вы плохими словами ее ругали и обещали сдать в тот самый увеселительный дом, откуда и выкупили. Уверена, уж бывшая то работница, точно знать должна, на каких условиях берут туда девиц, и чем они занимаются потом.

Гул вокруг их компании увеличился нарастая. Послышались охи и ахи, кто-то попытался упасть или изобразить обморок, а люди, словно от прокажённых, отшатнулись от Васильчиковых.

Никола Андреевич, не ожидавший такого развития событий, уже и сам не радостный, что затеял неудобный разговор, побелел так, что даже под слоем пудры стало заметно и, отшатнулся от бывшей подопечной.

— Да, что… Да как? — забормотал он растеряно.

Марья Варфоломеевна, не менее бледная, чем муж, открывала лишь рот и тут же закрывала, не в силах сказать что-либо.

Надежда опустила глаза к полу и улыбнулась победно.

— Слово сказано, — сказала она тихо, — теперь как только речь пойдет обо мне, то тут же будут вспоминать, кто у тебя в женах затесался, «дядюшка». Не рой яму другому, коли сам туда угодить не желаешь.

Никола Андреевич дернулся и посмотрел на девушку с ненавистью.

— Зря тебя тогда пожалели, да не удавили, — прошипел он злобно, — но я все понял. Больше такой ошибки не допущу. Убью. Чего бы мне это не стоило, убью. Заставлю ползать по грязи и прощения просить перед смертью.

Надежда подняла побелевшие от ярости глаза и не улыбнулась, но оскалилась холодно.

— Значит и ты в резне участвовал? — сказала, словно заклемила без эмоционально, — я запомню. Даже не надейся, что забуду и прощу.

Неизвестно, что увидел бывший опекун в глазах девушки, но отчего — то исругался и попятился, выпустив холеную руку супруги.

Я… нет… они сами виноваты, — прошептал он и не выдержав чужого взгляда, рванул в противлположный конец переполненного зала.

43. Нападение

Домой Надежда с Петром Васильевичем и двумя охранниками в лице старшего Крохина и молодого парня Григория, нанятого накануне, возвращались в двенадцатом часу ночи.

Вообще то, к слову сказать, наставник предлагал снять несколько комнат в доходном доме и переночевать там, но злая и уставшая девушка уперлась и заявила, что спать будет только дома.

Спорить Петр Васильевич не стал, хотя и покачал головой неодобрительно. И вот теперь, в осенней непроглядной темноте, магомобиль пробирался по разбитой дороге как та пресловутая черепаха ожидающая потомство.

Надежда отмахнулась от наставника желающего обсудить все, что произошло за вечер (самой бы все обдумать да разобраться сначала) и, прикрыв глаза, сделала вид, что дремлет.

Вообще вечер оказался даже тяжелее чем она рассчитывала.

После истории со сбежавшим Васильчиковым последовала безобразная сцена с Марьей Варфоломеевной, которая наплевав на этикет и кучу народа, попыталась вцепиться в волосы девушки и кричала, что ее оболгали и она порядочная женщина и мать семейства.

— Лажа, все лажа, врет проклятая девка, — визжала она, когда слуги с трудом оторвали ее от племянницы и почти волоком вывели из зала.