Чтение онлайн

В общем, как ты понимаешь, в настоящее время ни для одного асайя малая смерть не будет необратимой катастрофой. Завершение воплощения же – окончательный уход из жизни. Это есть освобождение духа от семи даров и возвращение его под своды Белой Вечности. Пространство принимает назад то, что некогда дало: пурное тело рассыпается в отработанную пуру, пыль рассеивается в поток чистой энергии, а тонкие отражения растворяются каждое в своём слое волн. А что происходит потом, известно лишь творицам. Таким, как мы с тобой, Янфо, остаётся только доверять их словам. Они говорят, что Белая Вечность есть ни что иное, как четвёртый, самый высший тип волн, пронизывающий собой все остальные сферы и вместе с тем уходящий на недосягаемую высоту бытия. Творицы приводят души, принося из-под сводов через так называемые каналы душ – образования в тонких волнах, подобные мыслетокам в волнах срединных. Почти все каналы, используемые белыми матерями, пролегают в Поле Мечтаний, и именно там задерживаются волновые отражения асайев, перенёсших малую смерть. Поле Мечтаний было поднято над просторами Анисана самой Гаэ Онсаррой при помощи Единой Сущности Асу. Говорят, что для этого она вовлекла всех асайев Анисана в такой танец, какого с той поры больше не было. С тех пор, почти за шестьдесят циклов, Поле стараниями белых матерей и техников волн всего Кольца Светил, охватило Анисан, так что ни один асай, где бы он ни находился, не минует его при потере пыли. Потому на Анисане уход из жизни для асайя всегда постепенен и обратим до самой последней стадии. Творицы разыскивают отражения в волнах и восстанавливают нижние дары, таким образом возвращая асайя к полной жизни.

В этой вселенной, насколько я уже успел увидеть, тоже есть свои слои тонких волн. Но они ещё никем не освоены и звучание их подчинено стихийно сформировавшимся законам. Если случится так, что мы с тобой потеряем тела и пыль, то наши отражения попадут в этот никем не контролируемый вихрь, который, весьма вероятно, никак не связан с каналами душ и той частью Белой Вечности, которая охватывает вселенную Анисана. Я, конечно, не творица, но смею предположить, что это не самое удачное завершение воплощения. Потому мы должны выжить, Янфо, во что бы то ни стало.

Рассказ Ае настолько потряс Гиб Аянфаля, что он на миг даже забыл о нависшей над ним неизбежной близости прыжка.

– Почему на твердынях Онсарры я ничего этого не знал? – спросил он.

– Янфо, тебе лишь восемьдесят пять оборотов. Сиятельные патриции считали даже меня слишком молодым для того, чтобы я занимался изучением путей душ во время завершения воплощения. По воле Голоса ты должен сейчас радоваться жизни, видеть перед собой долгий и светлый путь счастья. Такие знания приносит опыт, который в твоём возрасте только-только начинают собирать. Я думаю, веди ты себя немного иначе, и ничего этого бы не произошло.

– Ты считаешь, что я повинен во всей этой ситуации?

– Нет. Сами волны и сверхсущества предрекли тебе, да и всему нашему семейству такой путь. Возможно, в жизни был тот миг, когда мы могли бы свернуть с него, избрав более спокойное существование. Но даже я до сих пор не могу найти ту грань, преступив которую, мы позволили пространству свершить всё это. Возможно, корни этого уходят во времена, предшествовавшее твоему пробуждению, и грань преступил или я, или аба Альтас. Я пока не знаю этого точно.

– А я и тем более, – невесело ответил Гиб Аянфаль, – Ае, я понимаю, надо прыгать, но если ты тоже делаешь это впервые, то знаешь ли, как это происходит?

– Мне не раз доводилось видеть, как прыгают асайи. У нас с тобой есть направление – и это главное. Не беспокойся о том, что не можешь, будучи в сознании, отслеживать его – когда прыгнем, я направлю тебя в нужную сторону. А по завершении прыжка помогу восстановить тело. Самым трудным будет, пожалуй, выход – отделение пыли от пуры. В первый раз это испытание даже для странников, которые всем существом своим созданы для прыжков. Ты должен собрать всё активное внимание на своём внутреннем поле, почувствовать в себе течение пыли. В спокойном состоянии большинство асайев не управляет ей осознанно, если то не требуется от их рабочей точки. Концентрация позволяет преодолеть этот барьер. Как только ощутишь над пылью большую власть, чем обычно, нужно единым волевым усилием направить её вовне, сознательно отрешаясь от тела. Опытные странники говорили, что не видят в нём никакой ценности. Оно для них как одежда – сбрасывается в одном месте и обретается там, где нужно. Примерно так можно рассуждать и тебе. Главное, думай в каждый миг прыжка только о себе, не отвлекайся ни на что, чтобы не рассеять внимание.

– А ты?

– Я буду работать с нашими сознаниями одновременно. Я справлюсь, Янфо, не бойся. Позволь мне войти в твоё сознание, и я удержу тебя в нужном состоянии. Ну как, ты решаешься?

Гиб Аянфаль не смог ответить сразу. Близость прыжка захватывала его неукротимым волнением, и он сильно сомневался в том, что сможет собрать внутри себя достаточное внимание. Он никогда не задумывался, что одной лишь силой воли сможет разрушить собственное тело, обратив пыль против него!

– У тебя должно будет получиться! – горячо произнёс Ае, безошибочно считывая его настроение, – я в тебе не сомневаюсь! Ведь я видел своими глазами как у подножия башни ты шагнул сквозь пространство, а это ни что иное как более мягкий вариант прыжка. Это не прошло для тебя без болезненных последствий, потому что ты строитель, и не вполне к такому готов. Но ты делал это! В тебе есть то, что позволяет преодолевать расстояния не только так, как ты привык!

– Если бы я знал, как это у меня выходило! – воскликнул Гиб Аянфаль, – я не понимал, что делаю, и оказывался в другом месте, только потому что испытывал желание, которое превосходило меня!

– Это же желание нужно тебе и сейчас! Постарайся вспомнить все свои чувства и попробуй шагнуть. Точно так же, но без тела.

Ае отстранился, ожидая его решения. Он снова взглянул на звёзды, должно быть вновь прислушиваясь к далёкому зову. Родич не говорил сего прямо, но строитель чувствовал, что дальнейшее промедление бессмысленно. И то, что он тянет время, путаясь в собственных опасениях и привязанностях, может обратиться не очень желательными последствиями. Наверняка даже аба Альтас, всегда казавшийся ему исполненным постоянства, смог бы совершить прыжок в этой ситуации.

А значит, должен прыгнуть и Гиб Аянфаль. Его обдало волнительной дрожью, а внутри зашевелился страх. Лучше не думать пока о том, что будет спустя несколько дней, сжать привычное асайское планирование до пределов ближайших мгновений, не заглядывая дальше. Вокруг них молчаливые глубины вселенной, которые никак не преодолеть без прыжка.

– Давай начнём, – сказал он, как будто вынося приговор самому себе.

Ае, помедлив с ответом, окинул его проницательным взором, точно выясняя насколько искренны эти слова, после чего протянул вперёд обе руки.

– Возьмись за меня, – сказал он, – я открою тебе свои мысли и состояние. Постарайся забыть страхи, Янфо. Слушай мои намерения и делай их своими. Просто следуй за мной. Мы не должны разлучиться.

Гиб Аянфаль, внутренне трепеща, взял его за руки, переплетая пальцы и прижимаясь ладонями к ладоням родича. Ае склонил голову, упираясь лбом в его лоб. Голубые глаза погасли, и Гиб Аянфаль, скрепившись, сделал то же самое.

Мгновения тишины показались бесконечно долгими, прежде чем в сознание потянулись первые веяния, бывшие мыслями Ае. Он ощутил, как белое внутреннее поле старшего родича захватывает его собственное подобно кокону. Всё, что ему оставалось – только следовать, отрекаясь от себя и, возможно, отдавая власть над своим телом Ае.

– Мы скоро увидим друг друга, Янфо, – прозвучал в тишине голос, столь близкий и тёплый в сей волнительный момент.

Гиб Аянфаль изо всех сил захотел поверить этим словам. Пройдёт всего миг, он даже не успеет ничего ощутить, как его пыль вырвется на волю вместе с Ае. Он обратил взор на своё внутреннее поле, а затем и внутрь тела на неукротимый бег пыли. Он и так быстр из-за волнения, но не такой, как после пространственных переходов. Пыль должна течь быстрее, и строитель усилием воли попытался разогнать её, полностью отдавая правление собой на милость Ае.

Лоб старшего родича раскалился так, что он ощутил боль от соприкосновения с ним. Гиб Аянфаль позволил себе взглянуть на него живым взглядом. Лицо Ае сосредоточенно, по щекам медленно ползут очертания проступающих сосудиков пыли. Он уже почти готов, вот-вот его тело рухнет здесь и останется покинутым навсегда.

Волнение резко всколыхнулось, и Гиб Аянфаль со страхом ощутил, что внимание его обращено совсем не туда, куда надо. Он тревожится об Ае, и о себе, не может выбросить из головы ужас перед прыжком. Даже то, что его поле утонуло в поле родича, а тело охвачено его мыслями, кажется, не имеет силы перед внутренним сопротивлением. Гиб Аянфаль закрыл глаза, крепче сжимая ладони Ае, которые стали настолько горячими, что их невозможно было держать.