Башни Анисана
Шрифт:
– Мы готовы, Гэрер Гэнци! – тем временем провозгласил Ае.
Правитель сделал величавый жест рукой, и к платформе подошло шестеро ремесленников. Судя по энергометкам, они все уже были мастерами своего дела. Под воздействием их внутренних полей белая платформа пришла в движение, и ловкие пальцы начали вытягивать стены, заключая Гиб Аянфаля и Ае в капсулу. Такие использовались обычно на градосферах для ближних путешествий по открытому космосу. Передняя стенка была прозрачной, и через неё Гиб Аянфаль мог видеть площадь с асайями, далекие шпили замков, верхушки пасочников и белую Онсарру на кристально чистом жёлтом небе. Наблюдал он и за трудом ремесленников. Они делали своё дело стремительно быстро. Этот труд был похож на труд строителей, только движения рук были более тонкими и ловкими. Когда уже почти всё было готово, один из них занёс внутрь небольшую чашу с пасокой и, пристроив её к торцевой стене, покинул капсулу через последний проход. А после Гиб Аянфаль и Ае остались одни в замкнутом пространстве, ещё не исчезнувшие, но уже отделённые от жизни Пятой твердыни и всех звёзд Анисана.
Сквозь прозрачную оболочку Гиб Аянфаль наблюдал за тем, как отходят ремесленники, завершив свой труд, да и старшие патриции постепенно спускаются на нижние террасы. Только Гэрер Гэнци и Гейст всё ещё стоят неподалёку от жерла башни. Гиб Аянфаль даже через стенки капсулы чувствовал, как бурлит серая пыль в её камне, и бездна, прежде поглотившая Сэле, теперь готовится принять и их. Ему стало по-настоящему страшно. Так же он боялся единственный раз в жизни, когда в Поле Мечтаний впервые осознал возможность собственной погибели, которая не оставляет выбора. Только теперь то, что грозило ему, было ближайшей реальностью. Он взглянул на Ае. Старший родич остаётся спокойным и сосредоточенным. Если волнение и было в нём, то глубоко скрытое от посторонних глаз – он не мог и сейчас терять своего вечно сиятельного лика перед взиравшими на него асайями. Ае слегка улыбнулся ему в ответ.
– Гиеджи хотела, чтобы я поступил так, – добавил он, – только это её и утешило, когда мы всё узнали. Смотри на Онсарру, Янфо. Так будет легче.
Гиб Аянфаль молча возвёл глаза к Звезде. Ему хотелось ещё расспросить о сестре, но он не мог вымолвить ни слова, скрученный надвигающейся опасностью. Звезда сегодня, казалось, была ярче обычного, но совсем не слепила глаз. Гиб Аянфаль с жадностью вслушивался в её ровный гул, служащий фоном для звучания всех слоев волн на твердынях Онсарры. Никогда прежде этот шум не был для него столь упоителен, ведь совсем скоро наступит тот неизведанный миг, когда строитель перестанет его слышать возможно навсегда. Если у него есть только шанс вернуться, то это совсем не означает, что возвращение состоится наверняка. Вдруг условия за пределом совершенно непригодны для жизни асайев, и их не сможет перенести даже самая стойкая пыль? В этом случае все исчезнувшие прежде, даже консул Сэле, мертвы. И они с Ае будут следующими. Почему ему был уготован именно такой путь?
А тем временем на площади асайи всё больше и больше погружались в объединённое сознание, которое плотно охватывало окрестности Рутты, призывая самого Ганагура сойти из информационного плана в план материальный.
«Асайи Онсарры прощаются с тобой», – чуть слышно прошелестел в сознании Голос, и в следующий миг Гиб Аянфаль увидел, как склонили головы все, кто стоял перед ним, от детей до старших патрициев. Техники волн и белые сёстры складывали руки на груди, прикрывая глаза, а чёрные стражи и странники стояли, гордо выпрямившись.
Это был конец. Он увидел, что и Ае учтиво склонился в ответ, но у самого Гиб Аянфаля на такое не было сил. Он опустился на колени и закрыл лицо руками, низко склонив голову. В сей момент всё существо его рвалось остаться здесь: лучше стать изгоем, принятым в общину Сиэля, пребывая под светом матери Онсарры, чем провалиться в ненасытную бездну! Почему, почему они с Бозирэ не успели сбежать до того, как пришла мать Шамсэ?!
Асайи меж тем подняли головы со стремительно гаснущими глазами. Гиб Аянфаль увидел Гэрера Гэнци, стоящего перед башней с поднятыми руками. Это было почти как в Поле Мечтаний, только без умирающей звезды.
– Анисан Онсарра!
Тело правителя взлетело вверх, преобразуясь в светящийся шар, и вместе с тем все асайи Рутты сорвались с мест, устремляясь в начинающийся танец. Они не сбросили пурных тел и единым потоком мчались вверх, несомые вихрем объединившихся внутренних полей. Миллионы волновых отражений слились в единое целое – то, что было способно противостоять проснувшейся бездне. Она могла поглотить только затихших в капсуле Гиб Аянфаля и Ае, отделённых от общего поля.
За пеленой света, окружившего башню, Гиб Аянфаль не видел, что некоторые патриции, в том числе консул Гейст и мастер Караган не примкнули к танцу, а остались на террасах, наблюдая за ними из-под надёжного покрова Ганагура. Не видел он и того, как с противоположной стороны под башню метнулась быстрая тень…
Ае сел рядом, беря его за плечи. Руки его непривычно холодны – он только сейчас позволил себе беспокоиться. А свет становился всё ярче, застилая глаза. Гиб Аянфаль поднял голову, глядя на Онсарру, видневшуюся в просветах между потоками танцующих в высоте асайев, и впитывая в себя её звучание. Он увидел, что вокруг всё покрылось рябью от быстро бегущих пространственных колебаний…
Но вот взор его заволокла пелена, а гул волн сорвался в высокий писк и замолк. Сознание не справилось с охватившим его смятением и резким перепадом пространственного скачка. Он провалился в забытье, избавленный от необходимости лицезреть, как разверзшаяся пропасть наконец поглотила их.
Глава 28. Среди звёзд
Внутренний слух заполняла тишина ещё более глубокая, чем среди скал полей успокоения. Такой не было ни на вершине старой башни, ни в маленьком саду. Потому, когда сознание вернулось, Гиб Аянфаль не сразу понял, где находится. Площадь, прощание и исчезновение – всё это казалось очень ярким видением из волн. То, что с ним действительно произошло нечто странное, подтверждается лишь тем, что он лежит где-то на полу лицом вниз, а на спину навалилось нечто довольно большое.
Гиб Аянфаль открыл глаза. Первым, что он увидел, были сияющие миллионы звёзд на фоне тёмных глубин космоса за прозрачной перегородкой – как будто они попали внутрь неукротимого звёздного вихря. Гиб Аянфаль никогда такого не видел. Холодная красота незнакомых просторов настолько захватила его, что он продолжал лежать и смотреть, силясь понять, каким же образом его занесло сюда. Лишь некоторое время спустя он оглянулся, с удивлением обнаружив, что навалился на него не кто иной как Ае.
Старший родич пребывал в забытьи, которое безжалостно свалило его с ног при пространственном переходе. Гиб Аянфаль никогда прежде не видел его в таком состоянии и немало испугался. Он осторожно уложил Ае на спину и склонился, совершенно не зная, что делать и даже не смея вымолвить ни слова. Он только приложил руку к высокому лбу старшего родича и, уловив шорох медленно текущей пыли, успокоился – Ае жив. Они исчезли вместе, и бездна унесла их в неведомые дали неизвестной вселенной, выбросив среди просторов, где не существует ни привычного хода времени, ни близких расстояний. Всё осталось далеко позади, их имена тают среди звёзд, теряя всяческий смысл перед лицом всемогущего гигантского пространства. Внутреннее ощущение подсказывало, что он сам пролежал во сне не более дня – но сейчас в их капсуле не существует ни дней, ни оборотов и циклов – всё обратилось в бесконечный поток, равный асайской жизни.
Наконец Ае приподнял голову, слегка морщась и втягивая в себя прохладный воздух, заполнявший капсулу внутри.
– Ае! – тут же окликнул его Гиб Аянфаль, – я здесь!
Старший родич открыл глаза, глядя на него. Взор его быстро стал осмысленным, и он поднялся, оглядываясь на виды космоса, простиравшиеся за прозрачной оградой.
– Всё хорошо, Янфо?
– Со мной – да. Но ты был вне активного сознания! Я так беспокоился… с тобой ведь никогда такого не бывало! – ответил Гиб Аянфаль, считая, что состояние старшего родича его сейчас тревожит гораздо больше, чем собственное. Однако Ае даже нашёл в себе силы улыбнуться на эти слова:
– Ну, всякий асай, живущий в пурном теле, может потерять над собой контроль. Я в порядке, Янфо. Просто переход был не из лёгких, я как мог старался прикрыть тебя в его миг, но и сам не устоял. Только подожди. Я должен прислушаться.
И Ае, поднявшись во весь рост, уже целиком погрузился в созерцание пространства. Гиб Аянфаль не помедлил встать рядом с ним.
Открывшиеся взору просторы поражали его своим величием, но он чувствовал, что получает от их вида гораздо меньше информации, чем Ае. Глаза родича погасли – он напряг внутренний слух.