Чтение онлайн

– Не знаю, – ответила Гиеджи, невесомо скользнув пальцами по его высокому лбу, – просто так говорят.

Гиб Аянфаль почувствовал, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут и решил просто принять её слова к сведению. Гиеджи тем временем тревожно пригляделась к окружавшим их деревьям.

– Яфи! Мне, конечно, хорошо тут с тобой, но, похоже, пора уходить. Я чувствую, меня зовут. Наверное, мастер пришёл, чтобы поговорить о завтрашнем труде. Ты тут ещё побудешь?

Гиб Аянфаль поднялся, поправляя на себе одежду.

– Нет, пойду к себе. Аба Альтас передал мне новый проект для Сэле. Надо немного его изучить.

– А! Наверное, там вновь что-то сложное, – понимающе кивнула Гиеджи.

Они вместе направились к выходу, когда Гиб Аянфаль вспомнил просьбу абы.

– Гиеджи, – окликнул он сестру, – ты в последнее время не видела Эньши?

– Вчера в саду, когда он, кажется, убегал от Тэти.

– Аба тебе ничего про него не говорил?

– Нет. Янфо, ты ведь пойдёшь сегодня вечером на торжество?

Гиб Аянфаль пожал плечами.

– А я пойду – в противоположность бодро ответила Гиеджи, и потрясла Гиб Аянфаля за руку, – ты тоже приходи. Я тебя буду ждать!

Они хотели уже кивнуть друг другу в качестве прощания, как вдруг Голос Ганагура разнёс по волнам радостную весть. Родичи одновременно погасили глаза и вслушались. Голос сообщил, что новая звезда, долготворимая Эртань-Онсарра наконец-то воссияла! В течение следующей тысячи оборотов движение её согласуется с общим движением Кольца Светил, в которое она войдёт, ведомая Онсаррой, а уже потом начнётся творение её твердынь.

Родичи вынырнули из волн.

– Значит, количество асайских звёзд всё-таки вырастет до двадцати одной, – сказал Гиб Аянфаль, думая, что Гиеджи захочет ещё с ним поговорить.

Но сестра только пожала плечами.

– Так и раньше бывало. Ладно, Яфи, мне пора.

Она склонила голову, а потом быстро зашагала прочь в глубины обители. Несмотря на столь прозаичное заявление, сестра никогда не наблюдала появления новых звёзд как и сам Гиб Аянфаль. Он знал об этом только из рассказов Голоса и абы Альтаса, который в начале прошлого цикла проводил многих учеников, ушедших на твердыни сотворённой тогда Нео-Сативары. Кроме них твердыни Онсарры и других звёзд покинули миллионы асайев, ведомые величайшими патрициями и матриархами. Их объединённое сознание породило новых сверхсуществ, подчинённых новым правителям. Проводы отделявшихся отмечались обширными торжествами, во время которых асайи все вместе уносились сознанием к новой звезде и её пока ещё неосвоенным окрестностям. А волновые поля асайских звёзд под управлением распространителей внешних волн мощными потоками устремляясь к новоявленному светилу и вводили её в глобальное информационное поле всего Анисана.

Анисанских распространителей внешних волн, так же называемых танцующими, Гиб Аянфалю тоже доводилось встречать. Даже в их замке жил один. Если для простых асайев танец был атрибутом великих и малых торжеств, то для распространителей танец был трудом. В каждом городе есть арены, на которых они вступают в нескончаемый танец, создавая из гудящих волн твердыни и звезды потоки, наполненные осознанной энергией. Плодом их трудов были срединные волны асайского происхождения, способные носить в себе мыслетоки и глобальные эмоции. Для Гиб Аянфаля это изящное ремесло было загадкой. Арена Рутты была скрыта от посещений на протяжении вот уже ста оборотов. Голос, конечно, говорил, что придёт время, и он получит право вступать туда и наблюдать за искусством танца, но Гиб Аянфалю казалось, что ждать придётся слишком долго.

Погрузившись в размышления, Гиб Аянфаль забрёл в галерею, за прозрачной стеной которой виднелась его башня. Голос шепнул, что, как и утром, сейчас нежелательно выходить на улицу. Все буйство стихии – точно хорошо спланированное зрелище, и Голос заботился о том, чтобы это действо никому не причинило вреда. Впрочем, Гиб Аянфаль и не собирался с ним спорить.

Но вот до внутреннего слуха донеслось ощущение опасности. Только угроза нависла не над ним, а над кем-то другим. Волны приносили подобные веяния, когда нужно было срочно оказать помощь, а он со своей рабочей точкой мог бы справиться с этим. Гиб Аянфаль пригляделся к башне и сквозь стену дождя рассмотрел крошечную фигурку на её боку. Кто-то, обладающий огненно-рыжими волосами, пытался взобраться наверх.

Не тратя времени, Гиб Аянфаль приложил руки к прозрачной стене, беря под контроль управляемое вещество. Пластичные плоские стебли быстро образовали перед ним ход на улицу. Тело обдало холодным ветром. Гиб Аянфаль выпрыгнул наружу, и тут же лицо и руки его обожгли неистовые удары капель, пересыщенных атмосферной пылью. Он по колено оказался в оранжевом пылевом потоке, нещадно щипавшем пурную кожу. Замок и все строения, кроме старой башни, приподнялись над поверхностью твердыни, опираясь на корневые стебли, из-за чего перед бурными ручьями не было никаких преград. Жгучий дождь разъедал нежную траву, обращая её в топкое месиво. Деревья сносили удары стихии более стойко, но всем сеятелям после завершения бури явно светило солидное прибавление труда.

Подбежав к башне, Гиб Аянфаль с ходу высоко запрыгнул на стену и начал проворно взбираться наверх. Голос шептал, что ему следует быть осторожнее, но он не обращал на него внимания. Он уже знал, кому идёт на помощь, и тут же припомнил недавнюю просьбу абы Альтаса. Что ж, хоть не пришлось отдельно разыскивать ребёнка.

На высоте верхнего уровня замка Гиб Аянфаль закончил подъем и подобрался ближе к Эньши. Тот беспомощно повис на стебле. Босые ноги скользили по гладкому камню, и он не находил в себе сил, чтобы или продолжить подъем, или спуститься вниз. Его спину и плечи покрывали светло-серые полосы, оставленные безжалостными дождевыми каплями. Гиб Аянфаль не знал, какая у него будет рабочая точка, но, похоже, она не наделяла своего обладателя достаточной ловкостью для лазанья по отвесным стенам. Строитель крепко стиснул рукой детское плечо и громко сказал:

– Пошли домой!

Эньши взглянул на него. Он, похоже, был испуган, хотя совершенно не потерял своей обычной строптивости, которая так и подталкивала его ответить, что помощь не требуется. Но неожиданно страх взял над ним вверх. Он осторожно обхватил рукой шею Гиб Аянфаля и, повиснув на нём, зашептал:

– Пожалуйста, давай убежим от белых!

Гиб Аянфаль прислушался к чувству присутствия. Кажется, не он один поспешил на помощь ребёнку. Голос подсказывал, что ему следует спуститься и отвести дитя к белым воспитательницам. Да и не будь просьбы абы, он и без подсказки Голоса поступил бы так же. Но что-то побудило его прислушаться к просьбе Эньши.

– Держись, – кратко сказал он, и с силой оттолкнувшись от башни, спрыгнул вниз.

Почти безболезненно приземлившись на ноги, юный асай помчался обратно к замку, заглушая в себе звучание Голоса. Эньши, вцепившись в плечи, расположился на его спине точно наездник.

Гиб Аянфаль запрыгнул в недавно им же проделанный проход и только тут остановился, слыша, как стебли вновь пришли в движение, возвращаясь к целостности. Одежда на его теле с шипением становилась сухой, испаряя влагу с атмосферной пылью. Только на густых волосах поблёскивала россыпь оранжевых капель, выдавая его недавний визит на улицу.

Эньши пока не думал сходить с него, беспокойно глядя в сторону башни сквозь прозрачную стену. На твердынях Онсарры дети часто просили взрослых из своей обители взять их на руки и помочь добраться в то или иное место, но Гиб Аянфаль подобного никогда не допускал. И дальше тащить Эньши на себе он не собирался.

– Слезай, – сухо сказал строитель и сам поставил ребёнка на пол. Он тут же взял его за руку, намереваясь отвести к абе Альтасу, но Эньши вдруг затормозил ногами, упираясь.

– Куда ты меня ведёшь? – воскликнул он, словно забыв о том, что всего мгновение назад они вместе пошли наперекор воле Голоса.