Чтение онлайн

— Это всего лишь выражение такое, — огорчил их Кит.

— Значит, шоколадок не будет? — расстроился Секретариат.

— Нет! Что за глупости! Я смотрю, вы в мое отсутствие напрочь утратили всякое понятие о трудовой дисциплине, а равно субординации! Где-то у меня имелся список сотрудников, выражавших панические настроения в мое отсутствие. Сейчас я буду зачитывать этот список вслух, и каждый, чью фамилию я назову, пойдет собирать вещи! Где список? Лорд Торнтон, список у вас?

— Минуточку, лорд Ланкастер.

Кит поневоле восхитился артистизму, с каким Ричард последующие три минуты притворялся, будто ищет список, закатывая глаза и строя страдальческие гримасы. Наконец, с невероятно грустным и покаянным видом, он сообщил, что забыл список дома, решив освежить в памяти перед сном.

— Тогда я буду увольнять без всяких списков, — пропел Кит нежно и кровожадно, — я буду увольнять вас просто так, потому что мне захотелось. Я буду увольнять, кого только мне в голову взбредет, кого захочу и когда захочу. Кто вякнул про профсоюз? Нет, профсоюз вам не поможет. Ваш профсоюз у меня вот здесь, — сказал он и побренчал мелочью в кармане пиджака. — Еще вопросы? Нет вопросов? Тогда аllons enfants de la Patrie le jour de gloire est arriv'e! [9] — с энтузиазмом воскликнул Кит и с наслаждением пронаблюдал, как мелово-белые служащие толпой рванулись к выходу. Когда конференц-зал опустел, Кит с Ричардом поглядели на друга. Да, клоуны, но не смешные, а страшные-престрашные.

— Все хорошо? — поинтересовался Ричард, наблюдая, как Кит разрывает в клочья список сотрудников, подлежащих увольнению за панические настроения.

— Да.

— Загляни к Мерфи, старик страсть как желает поприветствовать тебя после долгой разлуки.

Дряхлый упырь и впрямь встретил Кита приветливо, как потерянного и вновь обретенного сына. Вернее, прапраправнука. Или еще какую далекую родню.

— Никогда не думал, что скажу такое, но я рад, безмерно рад видеть вас, Кристофер.

— Не могу сказать, что эти чувства взаимны.

— Ничего страшного, переживу.

«Ведь переживет… всех нас переживет!» — подумал с неприязнью Кит.

— Я видел утром вашу пресс-конференцию, наконец вы собрались, выступили прекрасно. Совсем другое дело. Что у нас с контрактами на строительство Би-портов?

— Завтра я встречаюсь с директором «Государственных Би-магистралей» и губернатором Лудда Хартом, — послушно отчитался Кит, — мы подпишем контракт.

Мерфи распорядился, чтобы дорогому гостю принесли кофе.

— Или что-то покрепче? Ведь вы уже большой мальчик.

— Благодарю, обойдусь кофе.

— Насколько мне известно, у администрации Лудда грандиозные планы по поводу строительства Би-порта. Со временем они планируют превратить Лудд в туристический центр, сравнимый по значимости с Салемом и Луизитанией. Представьте, миллионы туристов смогут насладиться созерцанием величайшего исторического памятника всех времен — остовом Черного Триумвирата.

Кит помешал свой дымящийся напиток ложечкой.

— В принципе… для отдельных искателей истины… и просто любопытных… это возможно и сейчас.

— Возможно, но трудновато. Из Форта Сибирь, допустим, придется добираться до Областей Великой Монголии, а оттуда — на Джет-корабле в течение двух месяцев. Сами понимаете, такое испытание выдержать под силу далеко не каждому.

Кит подул в чашку и кивнул. Он сам до сих пор с содроганием вспоминал пять дней сплошной тряски на борту Джет-корабля, который нес его на Дезерет. А ведь современные Джет-корабли были на порядки комфортабельней, надежней и неизмеримо быстрей своих древних прототипов. Оставалось восхищаться и поражаться мужеству и выносливости людей, решившихся полторы тысячи лет тому назад штурмовать бескрайний космос в наглухо закупоренных подобиях консервных банок.

— Дэнни, кажется, ездил посмотреть на останки Триумвирата, когда жил в луддитской Коммуне.

— Припоминаю. Это был тот год, когда мы, фактически, потеряли вашего очаровательного братца из вида.

— Не то, чтобы потеряли… само собой, мы знали, где он… хотя я до сих пор не перестаю поражаться, как ловко луддиты засекали и отстреливали из своих громоздких старинных арбалетов наших превосходно обученных и вооруженных до зубов сотрудников службы безопасности. Как бы у нас не возникло проблем с этими дикарями.

— В любом случае, это не наши проблемы, а проблемы администрации Лудда и губернатора Харта, — заметил Мерфи вполне резонно.

Кит подождал, пока старик заведет речь о заводе, взрыве, повстанцах и Сэйнте, но Мерфи ничего не говорил, а сидел и смотрел молча, очень прямо. На несколько дивных мгновений Киту показалось, будто Мерфи скончался. Он затаил дыхание, ощущая, как в горле клокочет крик радости, но тут старик моргнул.

— Черт!

— Вы все еще здесь, Кристофер? Убирайтесь.

Кит встал, одергивая манжеты.

— Как грубо, я могу обидеться, в конце концов.

Старика потянуло на откровенность, что случалось с ним крайне редко.

— Кристофер, вам невдомек, а я каждый раз, когда смотрю на вас, вспоминаю вашего отца, и деда, и прадеда. И я испытываю нестерпимую боль. Не какую-то там воспетую дрянными поэтами мифическую душевную боль, а вполне осязаемую, физическую. Семьдесят лет адской боли! Не чересчур ли?

Кит постоял, глядя на мумию в инвалидной коляске. Потом улыбнулся.

— Я долгие годы ждал, пока вы заведете этот разговор. Когда будете готовы, позовите. Я приду и выдерну из вашего тела эти трубки. Моя рука не дрогнет, вы сами знаете.

— Спасибо.

— О? Вы серьезно?

— А вы?

Кит покачал головой.

— Лучше пойду, пока мы оба с вами не провалились под землю. Провести в вашем обществе вечность — это перспектива стократ хуже смерти. Впрочем, я признателен, что вы поделились сокровенным. Впредь буду навещать вас почаще. До свидания.

«Итак, брат вернулся домой, живой и здоровый, пусть и с зияющей сквозной дырой в памяти. Жизнь стремительно возвращается в обыденное русло», — так подумал Дэниэл тем утром, когда первым, что он почуял при пробуждении, оказался восхитительный, щекочущий ноздри, сытный запах куриной лапши.

Одевшись в черное, как он всегда любил, Дэниэл спустился вниз и зашел на кухню, где Тереза творила свое кулинарное чародейство.

— Доброе утро.

— Доброе. Поздно вернулся вчера? — спросила она неодобрительно.