Чтение онлайн

Сразу после того Киту вернули вещи, оставленные в номере отеля «Комфорт и Услада», доставили бритвенные принадлежности и новую одежду, великолепно скроенную и пошитую, и точно его размера. И велели готовиться к визиту очень важного государственного лица.

— Что еще за лицо?

— Верховный Канцлер Милбэнк.

Оказывается, Верховный Канцлер прибыл на Дезерет еще вчера вечером, но до госпиталя добрался лишь сегодня. Кит начал неторопливо собираться, наблюдая сквозь зарешеченное окошко своей тюремной камеры за приготовлениями к визиту влиятельной особы. Здание госпиталя оцепили так плотно, что и бабочка не пролетела бы, а прилегающие к госпиталю кварталы Диса патрулировали машины тяжелой бронетехники. Над городскими крышами хищными птицами кружили военные боевые колесницы с золотыми крестами на черных подбрюшьях. Отойдя от окна, Кит закурил и принялся ждать.

Прибыв, Милбэнк зашел далеко не сразу, а предварительно прошелся по палатам в сопровождении репортеров, подбадривая и вручая награды искалеченным солдатам и офицерам. Когда Верховный Канцлер явился, наконец, Кит невольно поразился количеству сопровождающей его охраны. Упакованный в десяток бронежилетов, Милбэнк выглядел втрое толще и румяней обычного. Войдя, он захлопнул за собой дверь, проигнорировав чьи-то протестующие вопли и репортеров, мечтающих сделать эксклюзивные снимки. Кит любезно пододвинул пожилому человеку стул. Милбэнк грузно сел, достал платок, промокнул лоб.

— Здравствуйте, лорд Ланкастер.

— Господин Верховный Канцлер…

— Выглядите неплохо.

— Благодарю.

— Чересчур неплохо, я бы выразился. Будто вы находились не в плену, а провели время на курорте.

Сунув руки в карманы брюк, Кит пожал плечами. Возможно, сэйнтисты, вопреки расхожим штампам имперской пропаганды, оказались людьми миролюбивыми, хлебосольными и гостеприимными, но из-за провала в памяти он не мог сообщить ничего дельного по поводу туземных обычаев. Милбэнк тем временем, прищурясь, тщательно изучал лицо своего визави.

— Вы действительно ничего не помните, лорд Ланкастер.

— О? Увы. Абсолютно ничего.

— И великолепно спланированную и превосходно осуществленную операцию по вашему вызволению из сэйнтистского плена вы тоже не помните?

— Нет.

Что ж, амнезия гарантировала, что Кит сохранит молчание, пока Верховный Канцлер при большом стечении прессы будет велеречиво распинаться о деталях блестяще проведенной военной акции, проведенной лично под его мудрым руководством. Милбэнк очень холодно заметил, что в награду за спасение теперь имперские власти ожидают от лорда Ланкастера вечной преданности и коленопреклоненной благодарности.

Кит с трудом верил своим ушам. О какой благодарности могла идти речь? Слабовольные и некомпетентные, погрязшие в моральном разложении, политических дрязгах и коррупции, имперские власти годами не могли покончить с восстанием на Дезерет. Власти проморгали чудовищный теракт, унесший жизни тысяч невинных людей и сделавший возможным пленение родственника самого Императора. Принципиально отказавшись пойти на переговоры с мятежниками, государь распорядился провести масштабную военную акцию. Вот, только вопреки лживым заверениям Милбэнка, операция оказалась вовсе не блестящей. Совсем напротив. Это был провал, полная катастрофа, приведшая к напрасной гибели сотен имперских солдат. Не в силах пережить этого позора, генерал-губернатор Фарелл покончил с собой. На плацу. Перед взводом во время утреннего построения. Приставил к виску табельное оружие и выстрелил.

Да, Кит страдал провалами в памяти, но ведь он был не слепой. И не глухой. Нескольких случайно оброненных его заботливыми тюремщиками фраз хватило, чтобы он сумел составить пусть и не всеобъемлющую, но достаточно ясную, картину произошедшего.

Основной вопрос сейчас состоял в другом. Почему? Почему мятежники не убили его? Почему он оказался на свободе, живой и в полном здравии? И кому в действительности он был обязан спасением? Ну, уж не Милбэнку, это точно. По правде говоря, больше всего на свете сейчас Киту хотелось вцепиться Верховному Канцлеру в шею и хорошенько придушить. Однако нападать на государственное лицо при исполнении было чревато, да еще в столь сомнительном положении. Так что Кит молча проглотил клокочущий внутри гнев, протянул руку и помог Милбэнку подняться.

— И все же, господин Милбэнк, у меня есть вопросы.

— Знаю, но у меня нет ответов на ваши вопросы!

— Расскажите хоть, что стряслось с генерал-губернатором Фареллом.

— Генерал погиб в результате несчастного случая. Неосторожное обращение с оружием. Вот все, что я могу сказать.

— Он был нетрезв?

— Само собой. Количества алкоголя, обнаруженного в его крови при вскрытии, с лихвой хватило бы, чтобы месяц-другой поддерживать бесперебойную работу бара средней руки.

— И это правда, что на его место вы назначили джихадовца из Зеленой Лиги? Генерала Сабри?

Милбэнк передернулся от досады.

— Законы Джихада строго воспрещают злоупотреблять спиртным хотя бы.

— Зато позволяют, мне кажется, содержать небольшой гарем, — подумал вслух Кит, припомнив аппетитную сестру милосердия.

— Лорд Ланкастер?

— Да, господин Милбэнк.

— Вы готовы?

Ричард пребывал в состоянии, близком к панике. После всего того, что случилось, Кит приехал домой, зашел в особняк, поглядел на беременную жену, развернулся и ушел, оставив в остолбенении прислугу, охрану, ливрейных лакеев и Терезу, само собой.

— Ричард, я поживу пока у тебя, можно.

— Конечно, но как…

— Спасибо.

И вот, Кит пока жил в его поместье. Ел, спал и устанавливал светильники в саду, как и обещался. Ричард не возражал. Главное, Кит был жив и здоров, но… собирался ли он возвращаться домой, к беременной жене? И, что куда важней — собирался ли он возвращаться на работу. Когда? Можно было поговорить хотя бы? Переброситься пусть парой слов? Ричард скучал. Но Кит был совершенно не расположен к беседам, и всякий раз, когда Ричард пытался затеять разговор, лишь смотрел ужасным взглядом, который оказался стократ ужасней, чем Ричарду помнилось. У Ричарда предательски тряслись колени, мятно холодело в животе, он позорно ретировался и шел просить Серафину поиграть на арфе.

Подобным образом продолжаться слишком долго не могло, и неделю спустя Ричарда вызвал на ковер старик Мерфи. В кабинет председателя совета директоров «Ланкастер Индастриз» Ричард потащился, будто на плаху. Старик не стал терять время понапрасну, ибо в свои преклонные годы просто не мог позволить себе столь безумного расточительства. Без предисловий он взял быка за рога.

— Итак, лорд Торнтон, поведайте нам, когда Кристофер вернется на работу.

— Не знаю…

— Лорд Торнтон, я обеспокоен. Наши уважаемые директора обеспокоены. Обеспокоено правление Делового Центра. Обеспокоены наши акционеры, обеспокоены наши служащие, обеспокоены главы филиалов, обеспокоен каждый сотрудник Корпорации. Мы страстно желаем одного — вновь видеть лорда Ланкастера на его рабочем месте.

— Вы — вампир? — спросил Ричард напрямик.

— Как?

— Вполне очевидно, вы бессмертны. Любите пить кровь у живых людей и беспрестанно рассуждаете о прибыли и акционерах. Типичные вампирские черты.

Старик выглядел искренне польщенным, хотя Ричард серьезно заблуждался на его счет. Мерфи был отнюдь не вампир, а кое-что похуже, но его подлинная суть должна была открыться миру еще не скоро.

— Лорд Торнтон, давайте соберемся с мыслями и в кои-то веки поговорим серьезно. В чем дело? Кристофер нездоров? Душевные неурядицы? Личные проблемы?