Чтение онлайн

— Милый, ты можешь сейчас разговаривать?

Вопрос был далеко не праздный. Сестренка обладала поразительной способностью донимать его звонками в самые неподходящие моменты. Когда старший брат председательствовал на совещании. Вел чрезвычайно серьезные деловые переговоры. Молился. Пытался заняться сексом с женой. В те минуты, когда ему, как всякому живому существу, в силу падшей и несовершенной человеческой природы, требовалось уединение. Сейчас тоже, например, любимая сестра была поразительно некстати.

— Зайка, прости, но я просто умираю, так спать хочется…

Как обычно, сестре были безразличны его желания и потребности. Виктория стала подробно расспрашивать, как он добрался, как погода, хороший ли сервис в отеле.

— Милый, а сколько у тебя там времени?

— Четырнадцать двадцать семь по Гемгольцу, седьмого дня четвертого месяца пятьсот десятого стандартного года, — ответил Кит.

— А по местному сколько?

— Не знаю. Часы показывают три.

— Дня или ночи?

Кит потратил массу времени, объясняя сестре, что местный день длится тридцать семь стандартных суток, являясь одновременно местным летом. Виктория послушала. Кажется, ей было безразлично, что он говорит, главным было услышать его голос.

— Милый, тебя целый день показывают в новостях, милый, больше всего в федеральных новостях, по ИСТИНЕ инк., но и в наших местных тебя показывали тоже.

— Как я выступил? — спросил Кит без тени интереса. И без того ясно, он выступил убийцей и монархическим прихвостнем.

— Ты прекрасно выглядел, милый, ты очень… как же это называется? Гигиеничный. И весь разозлился, прямо вышел из себя, и искры сыпались у тебя из глаз, вот это еще было неплохо, даже очень хорошо — «Мы уничтожим сэйнтистскую заразу». Сэйнтистская зараза!

— Сам не знаю, как это вышло, просто сорвалось с языка…

Кит дернулся, когда нечто стало яростно биться о стекло. Судя по звуку, что-то большое. Никакая адская тварь не сумела бы пробраться через пуленепробиваемое стекло повышенной надежности, но выглянуть наружу Кит не рискнул. В свое время Дезерет была сочтена пригодной для колонизации без предварительного терраформирования, сие попросту означало, что наиболее ядовитую и опасную часть местной флоры и фауны поселенцы извели по старинке, огнем и мечом. И ядами. Но в результате нарушения экологического баланса и под воздействием мощных инсектицидов и пестицидов некоторые виды безобидных живых существ могли мутировать и представлять реальную угрозу для людей.

— Милый?

— Да, я слышу тебя, Виктория.

— И все-таки, ты напрасно туда поехал, милый. Там ведь идет война! Там стреляют!

— Не ерунди, зайка. Я должен был поехать. Это политический вопрос… в общем, спроси мужа, он тебе все объяснит.

Виктория тяжко вздохнула.

— Я уже спрашивала, так вот, Гордон тоже считает: тебе не стоило ехать. Он сказал мне, что у него мрачное предчувствие. Ты бы видел, какой он мрачный сегодня поехал на работу.

Кит не удержался от брани.

— Виктория, твой муж уже сидит у меня в печенках со своими мрачными предчувствиями. А у Гордона бывают какие-нибудь другие предчувствия? Не мрачные?

— Нет, не бывают… — созналась легкомысленная финтифлюшка, помолчав секунду.

— Зато у меня бывают! Я предчувствую, что все будет хорошо. Особенно, если мне удастся поспать хоть самую малость…

— Милый?

Но Кит уже заснул, и вырвать его из глубин сна уже не могло ничто, даже Иерихонские трубы. Поэтому слова Виктории бесследно канули в разделяющую их пустоту бескрайнего космоса.

— Никита, солнышко, я хотела сказать тебе, потому что ты еще, наверное, не знаешь… но Тереза сказала мне, что она, наверное, беременна. Она сама еще точно не уверена, но, скорее всего, это так. Я подумала, если родится девочка, давай назовем ее в честь мамы. Еленой.

Проснувшись, он сразу почувствовал, что заметно посвежело, вчерашнее пекло пошло на убыль. Быстротечное местное лето клонилось к исходу. Кит полежал, глядя в незнакомый высокий потолок, украшенный сусальным золотом и расписанный цветами и ангелами. Во рту стоял прогорклый привкус вчерашней выпивки, в висках заселились крохотные плотники с молотками и долбили по черепу, а впереди маячил еще один длинный, сюрреалистический денек. Кит выбрался из постели, куда его уложили заботливые охранники, сел, зевнул и позвонил в колокольчик. При пробуждении он привык пить кофе, завтракать, принимать душ, бриться и чистить зубы, и не собирался менять привычек из-за полоумных повстанцев.

В ожидании утреннего кофе и прочих благ цивилизации, Кит натянул майку и брюки, подошел к окну и раздернул шторы. Первой мыслью его было, что выпал снег, и он вспомнил, как сквозь сон слышал постукивания по оконным стеклам. Во внутреннем дворе отеля было белым-бело, и ослепительная белизна, оседая на верхушках деревьев, крышах тентов и столиках, простиралась далеко-далеко за кованые ворота «Комфорта и Блаженства».

Приглядевшись, Кит с содроганием понял, что видит отнюдь не снег. Бабочки. Белые бабочки, громадные, размерами, как минимум, с две его ладони. И дохлые. Мириады, мириады мертвых белых бабочек, усыпавших землю столь густым слоем, что создавалось впечатление снежного покрова.

— Господи Иисусе, — прошептал Кит, перекрестился, отпрянул от окна и дернул за витой шнур, задергивая шторы. В дверь постучали. Кит схватил рубашку, руки у него дрожали, он никак не мог попасть в рукава и застегнуть скользкие перламутровые пуговицы сорочки.

— Войдите, — проскрежетал их милость, кое-как совладав с гардеробом.

Завтрак ему принес лично управляющий отеля, гладко выбритый, подтянутый, одетый с иголочки, на вид — лет сорока пяти. Расторопно сервировал дорогому постояльцу угощение, извинился, что вчера не сумел лично встретить сиятельного гостя — завозился, налаживая работу водонагревателя, потом травил крыс и тараканов — и также объяснился по поводу массового падежа гигантских бабочек.

— Зрелище для непривычного взгляда слегка пугающее, милорд, но для людей эти насекомые абсолютно безвредны — местная разновидность бабочек. Брачный сезон у них закончился, отженихались и преставились, сердешные. К вечеру и следа не останется, под солнечными лучами эта дрянь вмиг испаряется, а погода, слава Богу, безветренная. Водонагреватель я наладил. Глубоко сожалею, что в силу форс-мажорных обстоятельств уровень комфорта и блаженства в нашем отеле не соответствует высочайшим стандартам нашей общеимперской гостиничной сети.

Пока управляющий распинался, Кит успел проглотить две таблетки аспирина Эймса, выпил чашку отменного кофе и слегка пришел в себя. Попробовал омлет. Пища на вкус была отменной, хотя он уловил некий сладковатый привкус. Управляющий тем временем продолжал говорить. Невзирая на свой лощеный вид, он сильно нервничал и оттого сопровождал каждое слово пояснительными жестами, будто лорд Ланкастер был глухим или умственно отсталым.

— Обитают эти твари в горах к северу, там у них в пещерах многочисленные колонии, а помирать отчего-то к нам сюда прилетают, к человеческому жилищу. Вот вы кривитесь, милорд, а к нам раньше туристы специально ездили поглядеть на это диво дивное… перед войной, помню, я принимал в нашем отеле Конгресс энтомологов.