Чтение онлайн

Постепенно вокруг меня образовался невидимый кокон. С каждым разом было все труднее реагировать на окружающее. В глубине души я понимал, что, то, что со мной происходит и есть то, что в Бхагавадгите называют «мистической смертью», а в даосизме «запечатыванием 9 отверстий». Тогда я мало, что знал о даосизме. Но, забегая вперед, скажу, что даосы считают, что запечатать 9 отверстий можно только в безлюдном месте — месте силы. Я ухитрился запечатать их в обычной жизни среди суеты и толкотни. Но также я понимал, что это произошло слишком рано. Я еще не готов. Даже тело не готово. Я ощущал, что у меня повреждены две чакры — сердечная и горловая. Значит, процесс идет неправильно. Тело должно находиться в идеальном состоянии. В противном случае весь процесс пойдет наперекосяк. Но самому прекратить процесс «перехода» мне не под силу. К кому обратиться за помощью? Я прекрасно понимал, что традиционная медицина предложит психиатра. Но последний будет лечить следствие, а не причину. Наша психиатрия и психология все еще находятся в зачаточном состоянии. Они даже теоретически не допускают существование подобных психических процессов у здорового человека в обычных не стрессовых условиях, без травм, без приема каких-либо лекарственных и психотропных препаратов или наркотиков. В это время по телевизору шла передача «Третий глаз». Там как раз рассказывали об одном магическом салоне. Его возглавляла одна женщина. Я обратил внимание, что во время демонстрации одного из магических ритуалов, эта женщина использует китайский палаш. В дальнейшем я получил информацию о центре и узнал, что там ведут прием специалисты из других стран. В частности из Индии и Китая. Я предположил, что китаец наверняка применяет цигун. А поскольку я связывал свои проблемы с цигуном, то это был именно тот человек, который мог мне помочь. Я пришел в центр на консультацию. Оказалось, что китаец уже уехал, остался индус, но к нему тяжело попасть, так как он принимает только один день в неделю. Свободной в этот день была Валентина. Я решил рискнуть пойти к ней, но при этом решил ничего не говорить о проблеме. Если это настоящий экстрасенс, то она сама определит что к чему. Пока я сидел в ожидальне, то обратил внимание, что кто-то как бы пытается залезть мне в голову. Это очень странное ощущение и со мной оно происходило впервые. Я расслабился и ощутил, что этот кто-то находится в соседнем помещении. Через какое-то время оттуда вышла женщина средних лет, одетая в темно-бардовое платье вместе с клиентом. На женщине висели золотые цепи и крест. Она бросила на меня беглый взгляд, попрощалась с клиентом и быстро ушла. Мне эта женщина почему-то не понравилась. Затем меня пригласили к Валентине. Надо сказать, что в центре всячески избегали электрического освещения и светлых красок и тонов. Везде царил полумрак. В приемной стоял огромный стереотелевизор, по которому непрерывно показывали различные уголки природы, глубоководные съемки в сопровождении релаксационной музыки. Везде стояли подсвечники и подставки для ароматических палочек. И свечи и палочки горели постоянно, распространяя специфический аромат. Вообще я не люблю никаких ароматов и ароматических веществ, и относился к этим вещам отрицательно. Я даже не переносил табачный дым, который мне приходилось нюхать постоянно, так как отец практически не вынимал сигарету изо рта. Он выкуривал не меньше 3 пачек в день, а иногда и больше. У себя на работе он вообще не делал перерыва в курении. Когда сигарета почти заканчивалась, он вытаскивал новую, тут же прикуривал от старой и так продолжалось до окончания рабочей смены. По специфике работы они имели дело с газом и бензиновым пистолетом для обжига. Бывали случаи, когда вместо бензиновых паров из пистолета лился бензин и, случались небольшие пожары. Даже в этих ситуациях отец не вынимал изо рта зажженной сигареты.

Помещение Валентины было погружено в абсолютный мрак. Оно было огромным. Только на столе, у которого стояла целительница, горели свечи, освещая только небольшой участок. «Здравствуйте, проходите» — сказала Валентина: — «Садитесь на стул. Какие у вас проблемы?» Я сказал, что хочу, чтобы она сама это определила. Валентина хмыкнула, затем попросила меня встать и немного отойти от стола. На столе оказалась небольшая электрическая лампа, которую она зажгла. Оно и понятно — тяжело перемещаться в абсолютной темноте. Валентина встала передо мной и принялась водить руками вокруг головы и туловища. «У вас серьезные проблемы с сердцем» — сказала она — «Пробита сердечная чакра. Тот, кто пробил, хотел, чтобы вы умерли, но по каким-то причинам этого не получилось. У вас была снята вся энергетическая оболочка. В таких случаях человек долго не живет — год-два и все. Вы очень сильный человек, вы выжили, потому, что также как и я занимаетесь с энергетикой. Скорее всего, это что-то типа восточных единоборств. А какую литературу вы читаете?» — неожиданно спросила она. «Последнее время Библию» — ответил я, неожиданно подняв голову вверх. «Так я и думала» — ответила она. — «В области сердечной чакры у вас ничего нет, ниже пузырь и выше появился пузырь, когда вы подумали о Библии. А вообще пузырь должен быть вокруг вас. А у вас получается два соединенных пузыря. Но если бы вы, таким образом, не решили проблему, то, скорее всего, умерли бы. А сейчас вы находитесь как бы в прострации, вам тяжело ориентироваться в пространстве, вы ощущаете, что ваше поведение неадекватно внешней ситуации» «Так и есть» — сказал я. — «Можете ли вы мне помочь?» «Я постараюсь. Необходимо провести три сеанса, не считая этого. Вот возьмите воду, которую вам необходимо выпить в течение одного-двух дней» — она протянула мне полуторалитровую пластиковую бутылку. Первый сеанс назначили на следующий день.

На счет сердечной чакры это точно. Я вспомнил, как в армии ко мне подошел один деревенский парень и, ткнув двумя пальцами в солнечное сплетение, сказал: — «Ты прослужишь только год, а потом тебя комиссуют из-за тяжелой болезни, от которой ты не оправишься». Так оно и было за исключением того, что я все-таки оправился и был все еще жив. Меня почти комиссовали, но из-за взяточника — начальника терапевтического отделения, меня снова отправили в армию. Начальник продержал меня в госпитале слишком долго, и во время инспекционной проверки меня выгнали в часть. Начальник требовал 1000 рублей для того, чтобы меня комиссовали. Мой отец очень возмущался по этому поводу: — «Чтобы не служить надо 2000 рублей, чтобы служить под Москвой надо 1000 рублей. Ты уже год отслужил, я не дам больше 500 рублей». По тогдашним порядкам, чтобы человека комиссовали необходимо, чтобы он три раза попал в госпиталь с одним и тем же тяжелым заболеванием, либо два раза, но на длительный срок. Я провел в госпитале 4,5 месяца, но начальник оттягивал время подачи моих документов на комиссацию, ждал денег от родителей. А они так и не дали. Пятьсот рублей начальника отделения не устраивали.

На следующий день я пришел к Валентине. Она посадила меня на стул, затем принялась ходить вокруг с зажженной свечой и небольшим тазом с водой, в которую падал раскаленный воск. При этом читала молитву. Через некоторое время я заметил, что ее голос начал дрожать. Я представил, что нахожусь внутри огромной сферы. Валентина ходит вокруг нее, но никак не может попасть внутрь. Она оказалась слишком слабой. Потом я снова начал погружаться в себя, и окружающий мир заволокло туманом. Слова молитвы доносились как бы издалека, словно сквозь толстое стекло. Я был в некой пустоте, где ничего нет. Это странное состояние, но из него не хотелось выходить. Поток мыслей полностью остановился. Это и было тем, что японцы называли Мусин, Мунэн. Но это не было сатори или просветление, вообще ничего не было. Валентина прервала сеанс и стала жаловаться, что я ей не хочу помогать. «Возможно, что вы одно из воплощений Будды, сильный маг» — сказала она. — «Но если вы не будете стремиться выйти из этого состояния, то я вряд ли смогу вам помочь». После сеанса она рассказала мне о своем учителе — отце Серафиме. До монашества этот человек служил в Афганистане, потерял обе ноги, после чего его бросила жена. Серафиму было очень тяжело, даже хотел покончить жизнь самоубийством. Но нашел в себе силы не делать этого, нашел утешение в вере, постригся в монахи, принял сан. Неожиданно в нем открылся дар целительства. Сейчас отец Серафим живет в Болгарии. Валентина показала мне фотографии, где она с отцом Серафимом находятся в храме во время службы. Отец Серафим оказался крепким подтянутым мужчиной с небольшой жесткой бородой и удивительно добрыми глазами. В то же самое время от фотографии исходило что-то тяжелое. Оно как бы давило на меня. Такая двойственность показалась странной. По дороге домой я размышлял над словами Валентины. Мне был несколько непонятен смысл ее слов об одном из воплощений Будды. Это, конечно, лестно, когда тебя называют столь высокой личностью, но что теперь с этим делать? Валентина сказала еще одну интересную вещь. Она сказала: — «Вам следует больше молиться за других, чем за себя, ибо вы имеете великую силу, при помощи которой можете причинить вред, а можете творить добро». Честно говоря, меня больше интересовали мои проблемы, чем проблемы других. Как теперь поступить? И снова Будда. Хорошо ли это — вдруг почувствовать себя им, или оказаться им? Если следовать Валентине, то получается, что накануне моей поездки в Израиль, БГ пропел пророческие слова: — «По Голгофе бродит Будда и кричит — Аллах Акбар!» Я еще тогда подумал, что остается только найти Будду. Получается, что он нашелся. Когда я бродил по Голгофе, муэдзин с минарета пел «Аллах Акбар». Удивительное совпадение. Вот только снова непонятно, что со всем этим делать?

Следующий сеанс прошел гораздо легче. После него я обнаружил, что кокон исчез, и мир снова воспринимается напрямую. Я разрешил проблему, потому не пошел на последний сеанс. В последствии, когда я рассказал об этом Bendgavazu, он сказал следующее: — «Валентина хотела взять тебя под контроль, управлять тобой, но у нее ничего не получилось. Ты оказался намного сильнее ее». Вот это здорово. Оказывается вместо того, чтобы помочь, меня пытались использовать. «Знаем мы, этот центр» — сказала Василиса — жена Bendgavaza. — «Оттуда много людей к нам приходило, чтобы избавиться от последствий ихнего «лечения». Ну, тебя и угораздило. Неужели ты не понял, что все это, чтобы с народа деньги содрать? Может ли тебя лечить тот, кто гораздо слабее тебя по энергетике? А мне сейчас все это дерьмо из тебя вычищать придется».

Май 1999 года. Тренировка подходит к концу. Меня заносит на поворотах. В преподавательском порыве, менторским тоном говорю Учителю: — «Ну, ты еще молодой. Сколько тебе? 18–20 лет? Вот будешь немного постарше — поймешь». Он как-то странно на меня смотрит, а потом говорит: — «Мне 43». Немая сцена. За два года нашего знакомства он слегка поправился и теперь одно плечо выше другого не больше 3 см. «Как же так» — говорю я — «Когда мы познакомились вы выглядели на 16–18 лет, не больше». «Я могу принимать вид человека молодого возраста, а могу выглядеть и старше своего возраста» — говорит Учитель. — «Есть специальные техники. Помимо этого я воздействую на психику человека и, он видит лишь то, что я хочу ему показать». Немая сцена продолжается. «Я занимался вин-чун у одного мастера, который к нам приезжал и много лет обучал здесь, потом изучал тайцзи-цюань у старшего ученика мастера Лю Гаомина. По крайней мере, так утверждает этот человек. Я передам вам видеокассету с записью мастера. Она вам поможет. А еще я обучался цигуну у Ражева Юрия Александровича. Я дам вам кое-что про него почитать. Это автобиографическая повесть». «Вот так, так» — сказал я. — «Выходит, я обучал учителя?» «Какая разница» — ответил он — «Форма обучения может быть разной. Обучая другого, учишься сам. До учителя мне еще далеко. К тому же вы действительно мне помогли. Ваши упражнения в сочетании с моими знаниями, помогли мне выправить позвоночник. За это я вам очень благодарен. Да и тайцзи-цюанем я давно не занимался, так что вы помогли мне прояснить некоторые неясные моменты». Все, что сказал Учитель, требовало осмысления. Мы продолжали наши занятия, но на следующей тренировке после признания Учителя, я попросил у него прощение за то, что иногда был груб в отношении него и что не понимал, что на самом деле обучают меня, а не я обучаю. «Ничего страшного» — ответил Учитель — «Видели бы вы меня молодым. Я тогда был очень горячий и всегда кидался в драку, если что было не по мне».

Пару месяцев спустя. Я начал применять медитацию перед тренировками. По пути на стадион представлял себе какой-нибудь пейзаж, что позволяло мне, настроится на занятие. Но медитацию приходилось прерывать, когда появлялись собаки или вороны. Собаки даже срывались с поводка и с лаем кидались на меня. Вороны просто пикировали мне на макушку, даже приходилось отбиваться придорожными камнями. Когда нападали собаки, я ощущал толчок в области солнечного сплетения, когда нападали вороны, я ощущал, как что-то тянет меня за волосы на макушке и все тело бил озноб. И в том и в другом случае я ощущал страх. Бывало, когда собака нападала неожиданно и лаяла, я кричал ей «фу» и иногда тоже начинал лаять. Это было чисто рефлекторно. Самое интересное, что в детстве я очень любил собак и, они отвечали мне взаимностью. Я их не боялся. Но армия все перевернула с ног на голову. Внезапно я осознал, что я трус — я боялся всего и, это было весьма неприятно осознавать. Но как подавить свой страх? Я не знал ответа на этот вопрос. Представление горной местности или водопада, помогало обрести душевный покой и не так резко реагировать на собак и ворон. В тот день я представил горный пейзаж почему-то в красно-синих тонах. Внизу протекала извилистая, но достаточно широкая река. Картинка не была ясной, то есть это не было воображением на сто процентов. Это трудно объяснить. Если бы я закрыл глаза и попытался это представить, то ничего бы не получилось. С открытыми глазами это лучше получалось. Выходило, что я как бы вижу два мира — один вокруг меня, а второй накладывался на него. В определенные моменты представленный мною пейзаж, воспринимался более четко, но затем как бы размывался. Внезапно я оказался внутри пейзажа на берегу реки. Там была большая зеленая роща. Внутри нее поляна. Сквозь зеленую листву пробивался солнечный свет и блики воды, отражающие солнце. Посреди поляны в позе лотоса сидел обнаженный человек. Я стоял перед ним в двух шагах. Тело человека было абсолютно белым и безволосым. Голова большая, уши продолговатые, крупные, плотно прижаты. Глаза огромные треугольной формы. Вершина треугольника упирается во внутренний угол глаза. Глаза он полуприкрыл, как это изображают на статуях Будды. Я так и понял — это «Белый Будда» Голова его не была полностью лысой — я заметил пушок, что-то типа ежика. Неожиданно я осознал себя внутри Будды. На моем правом плече сидел огромный черный ворон и косился на меня красным глазом. По левую руку от меня-Будды и, немного сзади, находился большой белый камень, на котором почему-то белой краской было написано странное слово — ЖИРОНТУС. Потом Будда заговорил. Получалось, что я внутри тела Будды и одновременно стою перед ним. Когда он заговорил, то из его пупка полился золотой свет. Будда не шевелил губами и не произносил звуков. Но когда сияние коснулось меня, в моей голове сразу возникли слова: — «Тысяча кальп проносятся как одно мгновение, что это по сравнению с Вечностью?» После этого возникло неожиданное спокойствие. Было хорошо и, страх исчез. В это время ко мне бежал очередной пес — огромная овчарка злобно клацала зубами и заливалась громким лаем. Я представил себя внутри Будды и снова произнес формулу: — «Тысяча кальп (эпох) проносятся как одно мгновение, что это по сравнению с Вечностью?» Собака замедлила ход, перестала лаять, затем вдруг побежала к хозяину. Я ее больше не волновал. Вот это да! Вот треклятое дерево, с которого на меня пикирует ворона каждый раз, когда прохожу мимо. Я вспоминаю про огромного ворона. Вот он косится на ворону. Ворона резко уходит в сторону и прекращает каркать. Прямо фантастика! Белый Будда подсказал мне, как преодолеть свой страх! Вот тебе и медитация.

Учитель тянулся на шведской стенке. Я рассказал ему о своем видении. Он слушал очень внимательно, а потом сказал: — «Теперь я могу говорить открыто. Меня попросили поработать с вами (?)» «Кто попросил?» — неожиданно я почувствовал, что мои волосы становятся дыбом. Но вразумительного объяснения так и не получил. Учитель обладал удивительной способностью уходить от прямого ответа даже тогда, когда его оппонент излишне настойчив. Учитель ухитрился перенести акцент моего интереса в другую сторону. «Кстати» — сказал он. — «Я принес вам кое-какую литературу». Он достал из полиэтиленового пакета небольшую брошюру — «Учение Михаила» серия «Ченнелинг». «Ознакомьтесь с этим. Тут есть над, чем подумать. «Михаил» это многомерная сущность, состоящая из 1050 индивидуумов, последний из которых перешел на другой план в 1850 году. Он говорит о системе «семи». На самом деле это система «двенадцати». Изучите это, а потом попытаетесь определить к какой категории вы относитесь и, какими качествами обладаете». Я взял книжку. Тысячи вопросов роились в голове, но ни на один из них я не мог получить ответа. Во время тренировки я обратился к Учителю: — Кто вы? Неужели вы тот самый Кришна, про которого я читал в Бхагавадгите и который очень любит разыгрывать своих последователей? Его даже так и прозвали «Великий обманщик». Но тогда кто я? Ваш последователь? Теперь я понимаю, что не я обучал вас, а вы обучали меня. Кстати, я вспомнил, что видел вас на стадионе четыре года назад. Вы делали упражнения, которые привлекли мое внимание. Почему вы тогда не подошли ко мне, а ждали несколько лет? Что изменилось сейчас? И почему вы два года ничего не говорили, а молча сносили мои издевательства и непомерное самомнение?» Учитель улыбнулся: — «Я наблюдал за вами четыре года. Но скажу честно — не планировал общаться, меня попросили». «Кто?» «Те, кто наверху (?)». Вопросы, вопросы, а ответы рождают новые вопросы: — «Но вы так и не ответили — кто вы? Вы также не ответили — кто я?». Я рассказал Учителю про адвентистов, как главный проповедник сказал, что я «особенный человек, у него особый путь». Рассказал и о Валентине, которая определила меня как одно из воплощений Будды. «Кто я?» — снова задаю вопрос Учителю. — Будда? Но ведь в литературе по дзэну говорится, что если человек называет себя Буддой, то это уже не Будда. Человек не может этого знать, это определяют другие. Но настоящий Будда всегда будет скрывать кто он такой». Учитель продолжал улыбаться: — «Мы не можем знать всего» — сказал он. — «На вопрос «Кто вы такой?», вы должны ответить сами. Но никому не дано знать кто он такой. Мы можем узнать какие-то отдельные грани себя — не более того». В последствии я задавал тот же вопрос Bendgavazu: — «Кто я?». Bendgavaz сказал то же самое и добавил: — «Некоторые говорят — я знаю себя. Вот глупость. Никто себя не знает. Даже я себя не знаю, ибо есть такие глубинные уровни, куда у меня нет доступа. Нам дано знать лишь часть себя и то не полностью. Вот Профессор думает, что знает себя, думает, что я об этом не догадываюсь. А я знаю про него еще больше, чем он сам. А ты тоже. Есть вещи, которые ты скрываешь сам от себя. Например, то, что ты мне враг. Ты будешь мне мешать работать, а Профессор это знал и намеренно тебя мне подсунул». Я предположил: — «Наверное, если бы я знал о себе больше, то это мешало бы мне жить. Но видимо сейчас эта информация стала актуальной. Но что мне было делать? Не приходить к вам?» «Нет, ты бы все равно попал ко мне, только ситуация была бы намного хуже. Ты бы пришел на два года позже, тебя бы привел кто-то другой, но это было неизбежно. Никто не проходит мимо меня» — загадочно сказал Bendgavaz.

Середина ноября 1999 года. В течение недели постоянно возникает мысль посетить музей Искусств народов Дальнего Востока. Я там уже был несколько раз лет пять назад. Мне очень понравился стенд с японскими мечами. Особый интерес у меня вызвали так называемые «ритуальные мечи». Никто не объяснял, что это означает, и какой именно ритуал ими проводят. Ритуальные мечи отличались тем, что клинки и ножны были белого цвета, а рукояти отделаны слоновой костью. Обычно, меч имеет цвет стали или окрашен черным, рукоять обмотана кожаными ремнями, тоже черными, а ножны имеют красный или черный цвет. Как правило, стандартное вооружение самурая (так сказать парадно-выходное) включало в себя два меча — катана и вакидзаси. Катана, имел длину 112–120 см (среднее значение), вакидзаси — от 50 до 90 см. Женщины, представительницы самурайского рода носили при себе кинжал — 20–25 см копию вакидзаси. Чаще кинжалы были парные. Иногда их использовали как метательное оружие. Прикасаться к катане мог только мужчина-самурай и его господин. Остальные только с разрешения самурая. Ибо в мече — душа самурая. В середине семнадцатого столетия самураям запретили применять катана в практике кэндо. Одна из причин — тяжелые увечья и убийства на соревнованиях и тренировках. Вторая в том, что негоже «обнажать свою душу» по пустякам. Если меч вынут из ножен, то обратно он может войти лишь «испив крови». Позднее, я узнал, что ритуальные мечи применяют в практике ритуального самоубийства — сепуку. Для мужчины — самурая это называлось харакири. Для женщины — оставалось общее название сепуку. Женщины, стоя в позиции дза-дзэн, вскрывали себе шейные вены и артерии своим собственным кинжалом. На Востоке белый цвет считается цветом траура, поэтому совершающий сепуку одевался в белое и окрашивал орудие ритуального самоубийства в соответствующий цвет. Во всяком случае, так поступали женщины. Как правило, женщины совершали сепуку в одиночестве. У мужчин все по-другому. В знатных самурайских семьях имелись специальные ритуальные мечи. Те самые, что демонстрировали в музее. Через несколько лет демонстрации их убрали, чтобы люди не задавали вопросы. Самурай одевался в белое, приглашались гости. Иногда это был местный князь или его официальные представители. Если сепуку назначал сам Император или знатный князь, то присутствовал чиновник в сопровождении своих самураев. В этом случае бывало, что сепуку совершал весь род самурая и, официальный представитель должен был проследить, чтобы все прошли через обряд. Нерадивым оказывалась «помощь». В случае, если самурай уходил добровольно, то собирались члены его семьи и те, кого он хотел видеть перед смертью. Особую роль отводили другу самурая, который наносил завершающий удар ритуальным катана. Как правило, в белое одевались все присутствующие. Сам обряд харакири осуществлялся не вакидзаси, а специальным мечом — кусунгобу. Его длина от 50 до 70 см. Кусунгобу никогда не использовали для другой цели. В позиции цза-дзэн, самурай произносил специально составленную на этот случай хайку — вариант коана или мондо, только более короткая форма. Затем, обнажив правое плечо и корпус, он вскрывал себе живот от точки ци-хай (три пальца вниз от пупка по средней линии живота) наискосок, проводя клинок в начале в солнечное сплетение, затем резким поворотом влево под сердце. Получалось два резких рывка — вверх и влево. Сам процесс назывался «обнажить сущность живота». Чтобы не поранить руки и чтобы клинок не скользил, его предварительно оборачивали плотной белой бумагой. Под действием силы тяжести тело смещалось чуть вперед и, голова наклонялась. В этот момент друг самурая, стоявший слева и сзади опускал ритуальный катана на шею самурая и, отрубал голову так, чтобы она повисла на тонком лоскуте кожи. Важно было, чтобы голова не отлетела и не упала. Этому придавалось очень большое значение и только в этом случае «харакири» считалось удачным. В последствии Bendgavaz говорил, что мой интерес к японским мечам и особенно к ритуальным не простой. По его словам в одном из прошлых воплощений я был самураем, совершившим «сепуку». По этой причине я так трогательно «вспоминаю» эти моменты. Я помню, как пару лет назад ко мне на стадионе подошли ребята, когда я тренировался с бакенной и спросили: — «Вы самурай?». Честно говоря, я мало работаю с оружием, в основном тао (ката). Поэтому их вопрос поставил меня в тупик, тем более что я практикую тайцзи-цюань с мечами, а не кэндо. В тайцзи-цюане, особенно семьи Ян, очень медленные и плавные движения с оружием, иногда как бы взрывающиеся отдельным резким ударом. Здесь нет ничего общего с кэндо. Я сказал: — «Нет, я не самурай». А сам потом долго над этим смеялся. Но когда рассказал про это Bendgavazu, то его реакция была иной — серьезной. Он сказал: — «Ты их обманул, потому что ты действительно самурай. И нечего это скрывать». Это поставило меня в тупик. Я никак не мог понять каким краем я притерся к самураям, когда никогда в жизни не держал настоящую катана, не владею холодным оружием на боевом уровне? Формы, что я использую, лишь позволяют мне более полно научиться проводить Ци в конечности. В Цигуне часто используются посторонние предметы для этой цели. Но уж мастером меча я точно не являюсь. Но через некоторое время, я понял, что Bendgavaz видит и понимает глубже и тоньше меня. С этой позиции я действительно самурай. И, правда — глупо отрицать свою собственную природу. Если вы не поняли о чем идет речь, то это значит, что вы еще не готовы принять эту информацию — для всего есть время и место.

По поводу мечей. Самураи имели специализацию в оружии. Поэтому помимо вакидзаси и катана, они носили с собой то оружие, которым они лучше всего владели. Это мог быть лук, малые мечи, кинжалы — саи, копье, алебарда — нагината-яри, или метательные ножи. Что касается ниндзя, то они, как правило, не являлись представителями знатных родов. Поэтому многие ниндзя владели только каким-нибудь одним видом оружия. Например, знаменитые звездочки — сюрикены или стрелки — сякены, или серп (коса). Сам знаменитый меч ниндзя — ниндзя-кэн или нин-то, не так часто использовался. Нин-то не имел души человека. Он был 50–70 см в длину, иногда до 90 см, часто прямой, но однолезвийный. Были еще длинные мечи, которые самураи использовали в бою. Они так и назывались «мечи боя» — но-дачи. Их длина доходила до 2 метров, почти прямые. Это огромные тяжелые двуручники. Самураи, владеющие но-дачи, очень ценились.

Вечером у меня разболелась голова. Что-то давило не виски, затылок и макушку. У меня иногда бывали головные боли и врачи говорили, что это развивается гипертоническая болезнь. Но эта боль была иная, не такая острая. Постепенно в голове формировалось желание завтра посетить музей Народов Востока. Внезапно возникла картина, по типу той, в которой я увидел Белого Будду. Я иду по станции метро «Арбатская», народу на удивление мало. Это бывает очень редко, чтобы в будний день днем в метро было мало людей. Я вышел к Калининскому проспекту, народа также нет. Что-то внушало мне, что путь подготовлен, никто не будет мне мешать. «Там то, что ты ищешь» — говорило оно. Внезапно давление исчезло, словно его и не было. Я в это время находился в автобусе. Видение или еще не понятно что, застигло меня по пути домой с работы. Видение было на столько ярким, что я потерял ориентацию в окружающем пространстве. Видение было наиболее четким в момент максимальной боли.