Чтение онлайн

— Ну ты и змея, — вздохнул Кэрна.

— Змея? — быстро переспросил тот. — А ведь в этом что-то есть… Только не змея, а змей! Как там у вас называют змеев?

Рито и Яфе ответили одновременно.

— Серпьенте, — сказал мириец.

— Эр-кулеб, — произнес атэв.

Крапивник наморщил лоб.

— Придумал! Меня будут звать Серпьент Кулебрин!

2895 год от В.И.

9-й день месяца Зеркала

АРЦИЯ. МУНТ

Базиль Гризье молча отхлебнул вина, ожидая продолжения, которое не заставило себя долго ждать. Мать явно намеревалась высказать сыну все, что думает обо всем вообще и о нем в частности. Ее можно было понять — висящая над головой свадьба, выходки Филиппа, раненый Жорес, но как же громко она кричит…

— Ты не должен был позволить прекратить погоню!

— Матушка, — поморщился Базиль, — у меня голова болит.

— Голова… Жорес ослеп, а ты… Ты позволил уйти этому предателю!

— Гаэтано не предатель. — Проклятый, ну зачем он с ней спорит? С женщинами вообще не нужно спорить, особенно когда они в ярости. — Это Рогге у нас предатель. Мириец — враг, но…

— Он изувечил твоего брата!

— Жорес мне брат, а Кэрне король был больше чем братом. Кстати, можно вас поздравить, если уж мириец не усомнился, что перед ним Тагэре, остальные и подавно поверят. Кажется, в Книге Книг пишут, что лжецы будут наказаны…

— Мерзавец…

— Не спорю, это у нас семейное. — Базиль вытащил из кармана золотую монетку и подбросил. — Решка… К чему бы это?

— Ты проморгал мирийского ублюдка!

— Матушка, вы опять путаете. Ублюдок — это Тартю, но даже он уже не ублюдок. Пока я гонялся по крапиве за мирийцем, Генеральные Штаты решили, что кошачьи следы Пьеру не идут. И Норе тоже. Вы скоро будете вдовой короля, а Нора — принцессой… Интересно, станет ли Филипп королем?

— Твой брат такое же чудовище, как и ты! У меня только один сын — Жорес!

— А про Александра вы, как всегда, забыли, — золотой кружок сверкнул в воздухе, — или он вам не сын, потому что отец назвал его в честь брата? Глупый у него, кстати говоря, девиз был… Я говорю про горбуна Тагэре. Ну что такое «Верность меня обязывает»? Надо было «Пригреваю змей на груди».

— Ты… Ты…

— «Пудель», — услужливо подсказал сын, отпив вина, — «пудель», которого попробовали превратить в гончую, но увы… Не сподобил Творец.

— Тут особого ума не надо. У вас было три сотни человек, а вы их упустили…

— Я уже говорил, мы облазили всю округу. Клеман считает, собаки ошиблись с самого начала, и вообще мы выбрали не ту дорогу. Кэрна поехал не на север, к Лосю, а на юг, к Тигру. Не страдайте, матушка. Байланте ищут и будут искать, Тартю не успокоится. Вы думаете о мести, а он о своей шкуре, которой отчего-то очень дорожит. Хотя она даже на башмаки для отхожего места не годится…

— Шут! Жаль, что на месте Жореса не оказался ты.

— А вот на этом месте, матушка, — граф поставил пустой кубок на стол, — я оказаться как раз и не мог. Мне ваша затея не нравилась с самого начала, и я это говорил. И вам, и Жоресу. Он сам туда пошел, по доброй воле, никто его на веревке не тащил. Ифранцы и Клавдий и без него бы управились, но ему захотелось пнуть мертвого волка, хотя бы понарошку, как выражается Алек. Вот и пнул.

— Ты всегда завидовал Жоресу! — выкрикнула Элеонора.

— Хуже, — очень спокойно ответил Базиль, — я ему подражал.

Мать повернулась и ушла, не потрудившись хотя бы притворить дверь. Надо было встать и закрыть, а еще лучше запереть на сорок засовов, но граф Мо продолжал сидеть за столом, как был, в сапогах для верховой езды и запыленной тунике, прихлебывая вино и подбрасывая и ловя золотой кружок.

— Что это у тебя?

Алек! Единственный в этом доме, кто не рехнулся и разговаривает со всеми родичами.

— Сухайль.

— Сухайль?

— Монетка. Атэвская.

— Покажи. А почему тут дырка?

— У атэвов принято вплетать лошадям в гривы монеты.

— Откуда она у тебя?

— Нашел. В крапиве…

2895 год от В.И.

Вечер 11-го дня месяца Зеркала

АРЦИЯ. ГРАЗСКИЕ БОЛОТА

Стемнело, и Ликия, засветив тоненькую свечку, присела с шитьем на край постели. Александр, стараясь не потревожить развалившуюся у него на груди кошку, привстал на локте, чтобы видеть лицо женщины. Больше лгать он не мог.

— Ликия, я должен тебе кое-что сказать. Я должен был сделать это раньше…

Она внимательно посмотрела на него.

— Зачем? Я о себе не рассказывала и не расскажу, почему это должен делать ты?

— Потому что, спасая меня, ты подвергаешь себя опасности.

— Ничего подобного, — ведьма отложила рубашку Александра, которую пыталась привести в человеческий вид, — если те, кому нужна я, меня найдут и смогут взять, они меня убьют, кого бы я ни прятала. А те, кто охотится за тобой… Я им не по зубам, тем более здесь. Людям сюда не пройти, разве что в самую лютую зиму, но и тогда искать этот дом что иголку в стоге сена. Нет, — она еще раз покачала головой, — укрывая тебя, я ничем не рискую, можешь оставить свою тайну при себе.

— И все же я тебе скажу, кто я. Позволь мне это сделать хотя бы из остатков уважения к себе.

— Если хочешь, — в серых глазах мелькнуло участие, — но я и так знаю, кто ты. Тебя зовут Александр Тагэре, ты и есть пропавший король…

— Да, — Сандер горько усмехнулся, — король-горбун! С моей стороны было глупо думать, что Пьер Тартю умолчал о такой примете.

— Если душа прямая, горб на спине — ерунда.

— Мне уже говорили это… Я старался забыть, а ты напомнила…

— Нельзя забыть то, что не забывается, а потом, тот, кто сказал тебе это, сказал правду.

— Это была… девушка. — Заговорив, он не мог остановиться. Какое дело этой колдунье с ее тайнами до него и Даро? Какое дело ему до того, что она о нем подумает, но он слишком долго молчал.

— Я отчего-то так и подумала. Вы любили друг друга?

— Я любил и сейчас люблю, а она… Я спас ее однажды, она была мне благодарна, потом она меня увидела, когда я об этом не знал… Было место, где я прятался от всех, она случайно открыла мое убежище. Я вел себя глупо, ей стало меня жаль, дальше все вышло само собой. Она искренне думала, что любит меня, этой уверенности у меня никто не отберет.

— А потом? — Александр понял, что ведьма спросила для того, чтобы облегчить ему рассказ.

— Потом? Потом она встретила прекрасного рыцаря — стройного, отважного, благородного. Я не осуждаю ее, ведь я был счастлив с ней два года…

— Твои сын и дочь, они от нее?

— Да, я надеюсь, что она их спрятала, а может, отдала своему брату, он уцелел, раз его ищут…

— А ее муж?

— Ее муж… Я боюсь за него. Он меня любит и никогда не умел врать и отступать. Проклятый, я говорю о нем как о мертвом. Сколько же из-за меня погибло… Мать мне сказала… после смерти Жоффруа, что вокруг меня всегда Смерть…