Чтение онлайн

Когда он вернулся в лагерь, крикнул петух.

— Стой, кто идёт?! — Крикнула стража.

— Зовите постельничего! Или рынду! — Крикнул Санька. — Я — Александр Мокшевич Ракшай. Советник государев. Тати идут. Только тихо зовите, без шума.

— Какой-такой советник, паря? Ты откель взялся? Со вторыми петухами даже тати не приходят…

Ракшай отстегнул лыжи и перепрыгнул через козлы, перекрывавшие проход.

— Стой! Куда прёшь?! Лови его! — Крикнул стражник.

На встречу Саньке кинулся другой стражник, но мальчишка, прыгнув из стороны в сторону, увернулся от летящей сверху рогатины, прижал её длинное лезвие ногой к земле и, оттолкнувшись от колена воина другой ногой, перепрыгнул второе препятствие.

— Стой! Стой! — Закричали уже оба вратаря.

Грохнул выстрел. Пуля «жвакнула», но Саньки в том месте уже не было. В своём шатре он скинул «заячий тулупчик» и рубаху, лыжные ботинки и порты. Натянул сухое бельё, домашние чуни и накинул соболью шубу. С него немилосердно текло. В лагере стоял переполох.

Ракшай вылез из шатра и прошёл к воротам царского дворца. Стукнул три раза.

— Кто там?! — Окликнул вратарь.

— Кликни рынду или боярина Адашева. Боярич Ракшай.

— Не велено будить, — безразлично сказали из-за ворот.

Санька усмехнулся русской невозмутимости и отошёл от ворот чуть в сторону. Потом набрал в лёгкие воздух и от души взвыл. Лаявшие собаки испуганно замолкли. Замолкли и голоса бегавших по лагерю стражников.

— Что там? — Испуганно спросили из-за ворот.

— Ничего, — спокойно сказал Ракшай. — Оборотни напали на лагерь и перерезали всех стражей. Я один из них. Пришёл за твоей жизнью.

Над высокими воротами показалось испуганное лицо рынды.

— Это ты, Александр Мокшевич?

— Я, — просто ответил Санька. — Или ты всё ещё в оборотней веришь? Открывай, бо дело государево.

— А что они там?

Ворота меж тем приоткрылись и Санька скользнул в щель. Ворота тут же затворились.

— Кого нелёгкая принесла?! — Услышал наконец Санька голос Адашева с крыльца.

— Дело срочное, Алексей Фёдорович.

— Ракшай?! Что случилось?!

— Кто охранял лагерь? — Спросил Ракшай Адашева. — Чьё войско?

— Князя Мезецкого Ивана Семёновича. А что?

Они возвращались с «марш-броска», как назвал срочный вооружённый выезд вверх по реке Санька, ни с чем. Пороховые заряды они взяли, а вот «диверсанты», предупреждённые правильно расставленными дозорами, от Адашевских воинов ушли.

Только следы короткого бытового пребывания примерно пяти человек и следы копыт десятка лошадей, — вот и всё, что осталось Адашеву и Ракшаю. Ничего того, что могло бы рассказать о диверсантах теми оставлено не было.

— Прыткие вои! — Похвалил тогда Адашев. — Поскачем за ними?

— Нет резона, — ответил Ракшай.

Он «видел», что точки на его карте удаляются скоро и пытаться догнать их бессмысленно.

— Я потом найду их, — сказал Санька.

— Князя Мезецкого Ивана Семёновича войско. А что?

— Да как, что, Алексей Фёдорович! Вот попытался я пробиться ночью даже к тебе, и не смог. Вот и упустили татей. Не успели. Может быть упредил кто-то из своих… А если бы и в правду за мной тати шли?

— Не знают тебя ещё, вот и не пустили. И грамотки у тебя правильной не было. Выпишем, не сомлевайся.

— Грамотка правильная, это хорошо. Но караульная служба должна быть царёва. Не можно, чтобы царя охраняли те, кто в любое время, могут со своим войском уйти к ляхам.

— Ну-у-у… Так… Исстари повелось.

Санька вздохнул и процитировал.

— Караульная служба — вид воинской службы, организуемой для охраны и обороны военных и государственных объектов, а также лиц, содержащихся на гауптвахте и в дисциплинарной части.

Адашев аж натянул поводья.

— Ты сейчас, что сказал? — Спросил он.

— Караульная служба только царю должна подчиняться.

— Ну, так, у царя есть оружейничий… С царя Василия Ивановича повелось… Салтыков Лев Андреевич, а у него в подчинении рынды и подрынды. Принял чин от отца своего.

— Добавить ему надо простых воев, чтобы лагерь охраняли. Чтобы никто ни войти не выйти не мог. Без слова заветного. Вот, кто на воротах стоит?

Они подъезжали к лагерю.

— Я ж говорю… Мезецкого боевые холопы. Сегодня его черёд. Вон сам и стоит возле факела.

— А на воротах кто?

— Так… Командиры из детей боярских… Что записаны у Мезецкого… А на воротах их холопы.

— Вот-вот… Чёрт ногу сломит. Холопы низшие могут запросто послать самого Мезецкого, если он попробует войти в лагерь со вторыми петухами. Или нет?

Адашев подумал, погладив бороду, и рассмеялся.

— Точно пошлют… Для них он не указ. Так, то везде так… И у ляхов… И у хана…

Санька с досады крякнул и махнул рукой.

— Да и бог с вами! Живите, как хотите! Что я в самом деле?!

Их небольшой отряд из двадцати всадников въехал в лагерь. Пропел петух. Санька покачал головой.

— Я пойду прилягу, — сказал он и, отдав кому-то коня, ушёл в шатёр. Саньке, действительно было «по барабану», как организована служба у русского царя.

— Не догнали, государь, татей, — покаянно склонив голову, сказал Адашев. — Ушли.

— Но были тати? — Настороженно спросил царь.

— Были, государь. Около десяти. Ушли недавно. Навоз остался ещё слегка тёплый внутри.

— И заряды?

— Заряды сняли, пять бочонков с порохом взяли, затравной порох в мешки ссыпали. Короба для затравы из драни собраны. Похожи на наши короба.

— Как думаешь, кто умыслил? Зачем?

— Думаю, задержать тебя хотят. В Москву не пустить. В Москве смуту поднять хотят прямо сейчас.

— Может, поспешить нам? — Спросил царь.

— Не нам поспешить, государь, а войско, что в Коломну пришло, вернуть бы.

— Постой! Войско Андрея Дмитриевича Ростовского должно следом идти! Вот его и завернём! Не минует нас по реке.