Чтение онлайн

Магическую звукоизоляцию я планирую установить лишь на спальню. Берте тоже не следует наверное слышать происходящее за дверями. Молодая она ещё, и душа стальным панцирем не покрылась, как у родившихся аристократками, чувствительная. Да и плетение магической звукоизоляции небольшого от двух до десяти ярдов — по желанию в диаметре, когда создающий его маг находится внутри изолирующей сферы, достаточно простое, все четыре известных мне варианта, и не требует траты много энергии, а главное времени.

— Это была шутка, — говорил стоящий между кроватью и окнами дворянчик, как я понимаю, тот самый одногруппник моей девочки, что однажды извинялся перед нею. — Мы ничего плохого не хотели сделать. Лишь немного бы попугали и всё.

Он был бледен как мел, держал кулаки судорожно сжатыми, метался взглядом от угрюмо смотревшего на него Карла до других моих парней, поставивших на колени у платяного шкафа с большим, удивительно весьма качественным дверным зеркалом приятелей этого подонка. Благородный подонок трясся что тот осиновый лист, а двое его подельников скулили будто побитые псы.

Всё так, как и должно быть в любом из миров устроено. Тот, кто любит глумиться и издеваться над беззащитными жертвами, как правило жуткий трус. И эта тварь не стала исключением. Под внимательным присмотром милорда Монского он даже не пытался создать магическую атаку, понимал, что бесполезно, да и вряд ли в таком состоянии, заходясь от ужаса, что-то смог бы сплести.

— Вижу, ты уже завязки распустил. — презрительно морщусь. — Тоже в шутку, да? Какой же ты урод.

И тут отчаяние видимо придало ему храбрости, он даже выпрямился.

— Да! Да! я хотел проучить эту зазнавшуюся грязнуху! — сорвался дворянчик на фальцет.

— Грязь здесь у нас только ты и твои дружки. — прерываю, не желая выслушивать гадости о своей девушке. Чуть сдвигаю тяжёлое кресло у двери в сторону и сажусь в него. — И поверь, вы все трое заплатите за всё, что делали. И не только по отношению к миледи Берте. Хотя за неё плата будет полной. коснётся не только вас, но и всех ваших близких. Вы ведь родовой перстень Неллеров видели? — смотрю на бандитского сынка и его толстого приятеля, те уже похоже ни на что не способны реагировать, только подвывать могут. — А ты изначально знал, кого хочешь мучить.

— Знал! — вошёл он в кураж. — Знал! Что она о себе возомнила?! Тебе этого не понять. Ты не по настоящему благородный! Ты сам в грязи рос! Думаешь, это тайна?!

— А вот сейчас обидно, урод. — вспомнил я заботу, которой меня окружили дядюшка Ригер и помогавшая ему тётушка Эльза. — Рос я в окружении порядочных людей. Впрочем, тебе это уже без разницы. Да и дерьмо, оно, что благородное, что не благородное, дерьмо и есть. И ты им являешься. О, даже запах от тебя соответствующий идёт. Обделался? Подожди, всё самое интересное у тебя позади. А вот и мой секретарь наконец-то явился. — поворачиваю голову к вошедшему Сергию. — Тебя только за смертью посылать.

— Я бежал, ваше преподобие, — он и правда тяжело дышал, протянув мне конспект плетений, уже увесистый, превратившийся из тоненького альбома почти в книгу. — Давайте я найду, что нужно.

— Нет, я сам. — забираю и кладу конспект на колени. — А про ваши подвиги, — вновь обращаюсь к придурку, — нам по пути сюда много рассказал ваш помощник. Подробностей он разумеется не знает, но вот последствия наблюдал неоднократно. — времени не теряю, ищу нужный рисунок и быстро его нахожу. — Игорь его зовут. По прозвищу Бычок. Слышал про такого? Нет? Ну вот он знает. — киваю на хозяина дома. — Вадим Гарт. Ай-яй-яй, сын такого уважаемого в определённых кругах человека, а таким непотребством занялся. А ты, толстый? Почему вам не хотелось с доступными девицами и по взаимному согласию? — спрашиваю и сам же отвечаю: — Потому что твари вы конченные. И это не просто слова, это и результат моего короткого расследования и, считай, приговор, потому что жить таким тварям в нашем славном королевстве не следует. А ещё род Неллеров не может себе позволить, чтобы кто-то подумал, будто мы мягкотелые. Расплата ждёт всех.

Я уже начал создавать плетение полога тишины, как Арчи вдруг сорвался к окну. Он ещё и идиот, оказывается. В проём даже ребёнок не пролезет, куда уж такому взрослому парню. Впрочем, Эрик ему и этого не позволил, сделал короткий шаг и резко ударил милорда под дых.

Студент охнул и свалился на пол. Оттуда корчась прохрипел:

— Вы, вы все, не имеете права меня бить или пытать. Я дворянин. Это может в отношении меня делать только инквизиция и лишь с разрешения королевского суда.

— Ну, с главным королевским инквизитором я бы в принципе мог договориться, — задумчиво отвечаю, не отвлекаясь от создания полога. — Только к чему?

— Я вызываю тебя на дуэль! Или ты трус?! Ну да, откуда понятия о чести у такого выросшего в грязи как ты!

Ответил ему Карл:

— Будет дуэль. Только не с тобой, а с остальными мужчинами твоей семьи. Сколько их у вас? Отец, братья, дяди? Обещаю, я их сам прикончу. Дуэли будут смертельными.

— Вот уж старого козла мне не жалко, — хрипло засмеялся милорд Дорбов, пытаясь подняться на ноги, но вновь упал, скрючившись от боли в животе. — А до дядей не дотянешься. они в Ахоре, герцогу Рейниварскому служат. Так что, хочешь сражаться вместо этого труса, дерись со мной.

— Вот уж действительно, как мир тесен. — хмыкнул я, услышав фамилию аристократа, чью дочь Эмму на днях исцелил от одержимости. — Никто с тобой скрещивать меч не станет, не надейся. — я завершаю плетение и активирую его. — Ну, вот и готово. Теперь мы никого снаружи не напугаем вашими, уроды, воплями. Не имеем право тебя пытать? Что ж, я с этим согласен. Вот только убить-то за сотворённое тобой в отношении представительницы нашего рода можем вполне. А скажи, ты где-нибудь слышал, что такое убийство должно быть мгновенным? Эрик, твой выход.

Лейтенант Ромм, как обычно без эмоций, извлёк кинжал, нагнулся к выпучившему от страха глаза милорду Арчи, вздёрнул его вверх будто щенка и вонзил ему лезвие в пах, то самое место, которое милорд Дорбов так любил тешить в этом доме. Раздавшийся жуткий вопль тут же был поглощён созданным мною пологом. Эрик был мастером экспресс-допросов, и насильники беззащитных девиц умирали долго и мучительно. И да, формально это не являлось пытками, ведь никакими иными инструментами кроме обычного оружия мой разведчик не пользовался, но только в отношении Арчи. Его подельники в заключении познали ещё и верёвку, точнее шнуры, которыми крепились портьеры. Тела Вадима Гарта и Тима Ускова с выпотрошенными животами были подвешены на потолочные крюки для ламп.

Жестоко получилось, очень кроваво, более жутко чем на живодёрне, однако здесь по другому нельзя. Во-первых, все трое заслужили такую смерть в полном объёме, их жертвы тоже ведь страдали, а, во-вторых, главное, нужна была демонстрация решительности и жёсткости нашего рода в отношении тех, кто осмелился похитить и пытаться изнасиловать вассала Неллеров.

— Степ! — бросилась ко мне, вскочив с дивана, миледи из Новинок, когда я первым появился из спальни в гостиной. — Что с этими негодяями?