Чтение онлайн

— Милорд Монский когда уехал? — спросил у преднастоятеля на подходе к крыльцу.

— Как мне доложили, с самого рассвета, чуть только забрезжило, — доложил брат Михаил. — С ним убыл десяток ваших кавалеристов и несколько заводных лошадей, навьюченных тюками и сундуками.

— Ну и хвала Создателю, — киваю. — Уверен, доберётся и вернётся живым и здоровым.

Для друга я не пожалел четырёх часов позапрошлой ночи и обеспечил ему артефакт максимальной целительской силы. Да Алиса ему подкинула перстень с одним из вариантов малого исцеления. Сержант Николай Торел — опытный разведчик и боец, как и его десяток. Так что, в своих словах не сомневаюсь.

Счастливая кузина ушла в свои покои, но как тот Карлсон пообещала вернуться, меня же у входа в здание ждёт, заметно волнуясь, габарийский барон. Да, ещё вчера наше и его королевство друг с другом воевало, а сейчас он прибыл к нам за помощью, типа, а что такого? И в самом деле, тут очень быстро откапывают топор войны, и также быстро закапывают, возвращаясь к обычному ведению дел, будто ничего и не было. Впрочем, я уж совсем не в ту степь начал размышлять. Местные порядки не мешают даже торговле и поездкам между воюющими государствами.

Были намерения с бароном поговорить, просто, чтобы набить себе цену, так-то в мыслях я уже решил взяться за лечение милорда — ах, нет, тот ведь уже официально усыновлён, а значит, баронета-наследника или старшего баронета — поэтому одержимый ещё вчера перемещён из клетки в трактире в наше подземелье, в ту самую камеру, где когда-то содержался мой друг Карл, но сейчас я увидел там же у крыльца подьячего Виктора, управляющего нашим подворьем в Готлине. На нём дорожная одежда, а не сутана.

Вот и славно, что приехал. Жду его, жду, он весьма меня заинтриговал своей настоятельной рекомендацией не посещать столицу графства, пока я с ним не переговорю. С бароном мне теперь беседовать просто некогда, так что, выделываться не стал.

— Я возьмусь за исцеление, — говорю ему. — Плату мой казначей обозначил. Найдёте пять тысяч?

— С собой вексель только на три и пара сотен золотом, — ответил этот немолодой крупный мужчина. Чем-то он вызывает у меня симпатию. — Но я найду чуть позже. Могу оставить расписку.

— Не нужно расписок никаких, — проявляю великодушие. — Отнесёте вексель брату Алексу, и этого хватит.

— Ваше преподобие! — его захлестнули эмоции. — Ваше преподобие! Я всё равно отдам. С продажи первого же урожая следующего года! Благодарю вас! Клянусь, вы не пожалеете о своём великодушии…

— Да ладно, — отмахиваюсь, прерывая его поток благодарностей. — Сможете, так да, а нет, значит нет. Прошу меня простить, барон. Дела ждут. Баронетом займусь уже сегодня. Добрый день, подьячий Виктор.

— Добрый, добрый, ваше преподобие! — басит он, изображая поклон.

Этому хитрецу я искренне рад. Он нисколько не изменился за то время, что мы не виделись. Всё такой же лохматый, красноносый и краснощёкий, громогласный и пахнет как из винной бочки. С утра уже накатил. Не удивляюсь.

Пока поднимаемся по лестнице, он хвастается своими успехами. Так-то мне всё известно из доклада преднастоятеля Михаила и записей в книге самого Виктора, но одно дело прочитать, другое послушать. Много нюансов выявляется. Так что, я весь внимание.

Здание старой гостиницы подьячий отремонтировал и внутри, и крыльцо снаружи, и черепицу на крыше поменял. А ещё по его заказу сколотили в нашей столярке новые столы, которые он установил в трактире нового гостиничного здания, а те, что там были, перенесли в кабак старой. А оттуда столы и лавки частично продал, частично пустил на дрова. Ещё он переделал конюшню, вынеся сенник в отдельное здание, и теперь в конюшне вместо двух десятков денников двадцать восемь. Ещё он согласился взять в трёхлетнее рабство двух мальчишек, сыновей плотника, у которого сгорела мастерская, и ему потребовались деньги на восстановление ремесла. К менялам идти, проще сразу в омут, а у моего управляющего теперь всегда есть деньги, которые он готов пустить в оборот. К тому же, пацаны лишь вместо процентов, а сам долг мастер обещает вернуть. Поменял посуду в главной столовой, нанял трёх девиц, прогнал вороватую тётку, перед этим хорошенько её выпоров. Когда он перешёл уже к перечислению изменений в содержании скота и птицы, я его остановил. Лишние подробности мне ни к чему.

— Ох, Виктор, давай только без перечисления кур, — завожу его в гостиную и даю распоряжение Ангелине, которая взяла себе в помощь, разумеется с моего разрешения, девчонку-сервку, на зиму взятую работать в обитель, но в ткацкой не прижившуюся, да она и здесь потрясает своей неуклюжестью, впрочем, это проблемы Анги. — Принесите мне горячего чая без сахара, но с заварными пирожными. Повар обещал сделать. — и спрашиваю у управляющего подворьем: — Тебе чего принести?

— Ох, милорд, как вы можете подкрашенную кипячёную воду пить? Такой великий человек, гордость нашего ордена и церкви…

— Хватит уже льстить, брат Виктор, — смеюсь, усаживаясь за стол и приглашая жестом его сделать тоже самое. — Знаю, тебя не остановить, до вечера сможешь изливаться славословием. Говори, что будешь есть и пить. Девушки ждут.

Тот задумался ненадолго.

— Я слышал, наш толстяк Афанасий не просто так кандалами гремит, он бочку вашего неллерьяка испортил, почти? — спрашивает.

— И не одну, — расстраиваюсь. — Но я понял, к чему ты клонишь. Ладно, одну, так и быть, дам тебе на пробу, и сам попробуешь, и продажи посмотришь. Интересно, что получается. Только не прямо сейчас. Это долго, а мне ещё сегодня брачную церемонию проводить, и с кузиной кое-что обсудить. В общем, говори, какое вино и чем хочешь закусить.

— Тогда пусть принесут нашего, позапрошлогоднего урожая — отличное получилось. А поесть, пусть повар сам сообразит, я так-то уже поел. — он сел напротив, и когда девчонки побежали выполнять наши заказы, мигом стал серьёзным.

Как оказалось, ещё три недели назад на нашем подворье поселились двое наёмников из свободных. Свободные в том смысле, что не стали вступать в гильдию. Будучи на вольных хлебах, конечно, не платишь десятую часть дохода в казну гильдии, не имеешь обязательств по времени пребывания в ней, зато и рассчитывать на серьёзные денежные заказы не приходится. Вот и эта парочка перебивалась мелкими поручениями, вроде сопровождения торговцев по окрестностям или временной охраны не особо ценных грузов.

Подозрение подьячего они вызвали тем, что поселились именно на нашем подворье, где цены для таких вояк весьма кусачие даже в старом гостиничном здании.

Спрашивается, зачем они тратятся лишний раз, когда в том же «Готлинском уюте» можно снять номера на треть дешевле? Ответ у подьячего возник сразу же — вынюхивают сведения про обитель, ведь на подворье в основном останавливаются паломники, пилигримы и путешественники в монастырь или уже отправившиеся в обратный от нас путь.

— Ну, вы ж меня знаете, ваше преподобие…

— Надоело, Виктор, мы ж давно на ты, когда вдвоём, — я поморщился. — Да и при девчонках можно не стесняться. Так, что я про тебя знаю?

— Я человек весёлый, Степ, — легко перешёл он на приятельское общение. — компанейский, особенно, когда выпью, а пью я всегда, — это да, удивительный метаболизм. Другой бы на его месте ещё лет двадцать назад спился, ему же хоть бы хны. И от исцеления моего отказывался. Впрочем, согласился. Кому ж не охота стать полностью здоровым, заодно резко помолодев? — в общем, вскоре я с ними уже часто и много стал общаться. И знаешь что?