Чтение онлайн

Они пошли пешком по Итальянской мимо открывшихся магазинов и кондитерских. Город сбегал с горы к морю ручейками улиц, голубыми и серыми стайками домов. Но они не пошли к морю. Они свернули с Итальянской вбок, потом еще раз, Борис пытался запомнить дорогу, но тщетно. Наконец баронесса остановилась возле небольшого двухэтажного домика и, засмеявшись и оглянувшись по сторонам, бросила камешек в окно наверху, закрытое ставнями. Окно скрипнуло, но не видно было, кто смотрит на них из-за занавески.

– Пойдемте туда. – Баронесса потянула Бориса в сторону маленькой кофейни напротив.

В кофейне, кроме обязательного хозяина – жирного грека, – за обшарпанными столиками сидели два караима, да еще один грек спал в углу, прикрывшись «Симферопольским вестником».

Они сели за столик у стены, покрытой грязными потеками, Борис едва сдержал брезгливую гримасу, баронесса же смотрела невозмутимо. Слуга принес две крошечные черные чашечки, сопровождаемые запотевшими стаканами железистой крымской воды, – в Феодосии предпочитали пить кофе по-турецки, запивая холодной водой. Не успел Борис сделать глоток, как открылась дверь и появился худощавый человек невысокого роста – господин Вольский. Борис сделал невозмутимое лицо, вовремя сообразив, что курьер, впервые прибывший из Батума, не может знать Вольского в лицо.

Баронесса представила их друг другу и незаметно исчезла, оставив нетронутой чашечку кофе.

– Почему вы не объявились вчера? – отрывисто спросил Вольский вместо приветствия. – И что это за щегольской наряд? В этой части города вы обращаете на себя внимание. Неужели так и плыли в таком виде от самого Батума?

– Вы еще спрашиваете, почему я не объявился вчера? – зло прошипел Борис. – А почему вы не спросите, каким образом я вообще добрался? Татары высадили меня, не подходя к берегу. Я не боюсь промочить ноги, но вместо ваших провожатых меня встретили выстрелы. Там была засада!

Вольский внимательно посмотрел на Бориса и отвел глаза.

– Как же вам удалось уйти?

– А почему вы не ответите на мой вопрос: почему меня встретили выстрелами? Что у вас происходит? Насколько я знаю, мой предшественник был убит при невыясненных обстоятельствах. Вы что – решили прекратить сотрудничество? Тогда я сообщу…

Борис блефовал и намеренно сделал паузу, потому что не знал имени человека в Батуме. Но Вольский нервничал, это было видно по тому, как он заговорил торопливо и сбивчиво:

– Послушайте, совершенно ни к чему сообщать в Батум. Это наша, местная, проблема, и мы ее непременно решим. Прекращать сотрудничество мы не собираемся, напротив, будем расширяться…

– Но тогда нужно тщательно проверить канал, по которому вы переправляете курьеров. – Борис намеренно говорил агрессивно, не давая Вольскому усомниться в том, что он настоящий курьер.

– Вы подозреваете, что вас выдали татары?

– Не могу сказать с уверенностью, но обратно я с ними ни за что не поеду. Дождусь «Пестеля», вернусь нормальным пассажиром. Если вы сделаете мне хорошие документы, то я ни у кого не вызову подозрений.

– Но у вас будут камни, за месяц скопилась большая партия…

– Тем более, ни за что не выйду в море с татарами! Они могут просто утопить меня за камни, как котенка.

– Не нужно так говорить. – Вольский понизил голос. – Вы же знаете, что это все делается для татар. Мы с вами в данном случае – только наемные работники.

Борис держал ушки на макушке, стараясь, во-первых, не проговориться Вольскому, что он никакой не курьер, а во-вторых, узнать побольше о том, что же это за странная организация. С одной стороны – камни, то есть драгоценные камни тайно переправляют в Батум. С другой стороны – татары. Непонятное сочетание…

– Я не доверяю татарам, – упрямо повторил он, – хотя здесь, в Крыму, они основное население.

– В этом все дело! – горячо начал Вольский, но оглянулся на обитателей кофейни и замолчал. – Вашего предшественника убили прямо здесь, в городе, и татары не имеют к этому никакого отношения.

– Вам ничего не удалось узнать о его смерти?

– Абсолютно ничего, – вздохнул Вольский. – Мои люди допрашивали хозяина гостиницы, но он умер.

– Они запытали его до смерти? – презрительно процедил Борис.

– Не совсем так. Они даже не начали допрос, у него просто оказалось слабое сердце.

Борис отметил про себя, что о лакее Просвирине Вольский не сказал ни слова, и задал еще один вопрос:

– Так за месяц и не выяснилось, почему его убили?

Вольский посмотрел на Бориса удивленно:

– Почему его убили – понятно, ведь при нем были камни, то есть в тот раз один бриллиант, а после его не нашли…

– Ах вот как? – пробормотал Борис.

– Поэтому мы и считаем, что ждать «Пестеля» рискованно, он прибудет из Ялты только через три дня… Мы хотели бы, чтобы вы отправились этой ночью.

– Об этом не может быть и речи, – твердо ответил Борис. – Пока вы не обезопасите канал, я буду пользоваться «Пестелем». Кстати, вы так и не сказали, куда делись ваши люди, которые должны были меня встретить на берегу.

– Это случайность, роковая случайность, – забормотал Вольский, – их взяли на рынке по подозрению в мелкой краже…

– Вы держите у себя на службе мелких воришек? – Борис презрительно поднял брови.

– Нет, – твердо ответил Вольский, – но…

– Но тогда не пора ли сменить способы и персонал? Или это решаете не вы?

Борис попал в точку. Вольский как-то съежился и побледнел.

– Итак, решено: я буду ждать «Пестеля».

– Связь будем держать через баронессу, – буркнул Вольский и ушел не прощаясь.

Борис посидел еще немного в кофейне, допил кофе и тоже вышел. Не спеша добрел он до гостиницы «Таврида», в «Париж» решил не соваться, и снял там номер. При входе налетел на него какой-то развеселый мелкий торговец с коробом, в котором Борис узнал Саенко.

– Я извиняюсь, господин хороший, – улыбался во весь рот Саенко, – не желаете ли приобрести?

– Давай, неси ко мне, – распорядился Борис.

В номере Саенко раскрыл короб и выдал Борису белую грузинскую рубаху навыпуск и картуз.

– А штаны и ботинки ваши я из слободки принес. Они крепкие, а то чего ж новые покупать-то, денег не напасешься, – ворчал тихонько прижимистый хохол. – Сейчас в этой одежонке дуйте прямо к Аркадию Петровичу в контрразведку, а я послежу, нет ли хвоста за вами.

Операция прошла удачно, никто за Борисом не следил. Горецкий ожидал его в кабинете с нетерпением.